Сборник имейджин-зарисовок

      В Нью-Йорке обещали солнечную погоду, но прогноз не оправдался. Небо затянуло тучами, издалека доносился гром и вот-вот начнётся буря. В воздухе, необъяснимым образом пахло опасностью и люди чувствовали это, спеша укрыться от дождя и грозы в уютных домах или рабочих офисах.       Далёкие отзвуки грома внезапно прогромыхали над самым Куинсом. Оставшиеся люди суетливо прятались, но они понятия не имели, что таило в себе угрозу. Яркие всполохи молний в чёрных тучах? Или суровый ветер с севера? А может капли дождя, падающие с неба, будто острые иглы, которые могли причинить боль?       Город стремительно окутала чёрная пелена. Ураганный ветер сметал все преграды на пути Тора Одинсона на чьих руках плясали молнии. Чувство предательства омрачило его разум. Теперь он понимал какого было сводному брату. Как много от Тора было скрыто, как много возложили на его плечи, как много сил ему нужно было, чтобы не сорваться и не погубить это мир.       Внутри Одинсона бушевала буря, что находила своё отражение извне. Всё превращалось в щепки, даже людей постигала страшная смерть, на что Громовержец не обращал внимания. Он шёл по улицам, неся хаос и разрушение одной из самых могучих стихий на Земле. Ему не нужен был молот, чтобы чувствовать силу, с которой он родился. Ему не хотелось ограничивать её. Больше не хотел. Ничто сейчас не имело значения, кроме той бушующей в нём ярости, опьяняющей силы, с которой он мог уничтожить планету. С его пальцев слетали молнии, сжигая всё и всех вокруг. Он знал, что покой наступит лишь тогда, когда этого мира не станет. Он мог стать для Тора домом, но это приносило бы только боль и ничто не могло унять её.       Разве что голос, что услышал бог среди этой какофонии сбивал его с толку. Он был похож на мелодию скорби, звал из глубин и притягивал к себе отчего Одинсон желал оказаться в объятьях того, кому этот голос принадлежал.       Громовержец сжимал кулаки и не смотрел куда идёт. Это было не важно, когда ты готов уничтожить всё на своём пути — человек, растение, здание, животное или машина — всё должно исчезнуть. И вместе с этим груз потерь, предательства, причины быть героем и справедливым царём. После этого ничего не останется. Даже боли, которая сейчас затмевает остатки разума.       Нежные руки ласково приглаживали растрёпанные волосы Тора. Бог Грома ощущал тепло и всепоглощающую любовь. Он слышал голос и шёл на его зов, пока не оказался на руинах здания. Казалось, такое мог сотворить только Халк, но даже зелёный монстр не был в состоянии сделать то, что сейчас можно было наблюдать. Одинсон держал на руках девушку, которая не смотря на свои раны, забирала его боль. Она усмиряла бурю одним лишь касанием, лишь голосом и взглядом полным любви.