Я в списке проказников?

Николас Северянин внимательно разглядывал своё отражение в зеркале, изредка посматривая на календарь. До Рождества оставалось всего две недели, а изменения уже начались. Он тяжело вздохнул и провёл пальцами по густым бровям, которые буквально под его прикосновениями стали меняться. Седые волоски исчезли, и сама форма бровей немного изменилась — они стали уже и выгнулись более выразительно. Николас усмехнулся и отошёл от зеркала подальше, чтобы полностью видеть весь процесс изменений. Его густая седая борода исчезала на глазах, таяла в воздухе, а усы почернели и лихо загнулись вверх. Из-под шапки выбивались чёрные кудри, и вслед за волосами начало меняться и тело: исчез живот, да и рост стал немного выше. Николас быстро молодел, становясь таким, каким был много лет назад. Через несколько минут перед зеркалом стоял, поправляя сползающие штаны, молодой мужчина. Николас пригладил усы и хитро взглянул на свой заваленный чертежами и льдинками стол — Джек не заходил к нему уже около месяца, а он просто не мог упустить возможности побывать в мастерской перед праздником, прося сделать подарки для своих друзей или помогая в разработке новых игрушек. И уж теперь, когда детская вера в Северянина многократно возросла, давая небывалую силу, он наконец может сделать то, что они с Джеком давно хотели сделать, но не решались по некоторым обстоятельствам. Николас быстро надел вещи по размеру и, накинув свой любимый тулуп, приступил к разбору чертежей на рабочем месте. Буквально через несколько дней, когда он уже устал доказывать недавно поступившим на службу йети, что он тот самый Николас Северянин, и отклонять настойчивые просьбы Зубной Феи прилететь на чашечку чая, Бубенчик доложил ему, что в общей столовой внезапно замёрзло всё вино. Николас, радостно хмыкнув, встал спиной к двери и, отослав помощника, приготовился эффектно продемонстрировать Фросту свой новый облик. — Северянин, я придумал эскиз для подарков! Севе… — Джек в шоке замер, когда до этого стоящий к нему спиной Николас обернулся. Молодой черноволосый мужчина весело ухмыльнулся удивлённому Джеку, залихватски подмигнул голубым глазом и подозвал его к себе, совершенно не обращая внимания на выставленный в его сторону посох. — Ты… что случилось? — Джек во все глаза смотрел на враз помолодевшего Николаса. Тот лишь деловито поставил перед ним стакан с глинтвейном и почти силой усадил в своё кресло. — Да ты не бойся так. Это детишки в меня верят сейчас слишком сильно, вот и молодею. Продолжается это несколько недель. А ты, пострел, ко мне месяц не захаживал. Я уже дня три хожу йети пугаю да Зубную Фею к себе не пускаю — затискает. — Николас добродушно улыбнулся в красиво загнутые чёрные усы и опустил глаза, скрывая в них лукавство. Джек, услышав про Фею, запыхтел словно закипевший чайник и, схватив стакан с будто специально остуженным для него глинтвейном, осушил его одним глотком. Непривычный даже к малой дозам алкоголя организм отреагировал незамедлительно — щёки обдало жаром, а комната помутнела на несколько секунд, но потом вновь обрела чёткость. — Тебе так не нравится Фея? А вроде нормально общались. — Николас притворно покачал головой, смотря на смущающегося Джека из-под густых бровей. Тот сидел в его кресле словно принцесса на отцовском троне — ему было слишком просторно и непривычно, поэтому он постоянно норовил то подогнуть под себя ногу, то поёрзать. — Нет, она милая… просто мне не очень нравится, когда кто-нибудь… к тебе… и я… — забормотал Джек, пряча красное лицо за растрёпанной чёлкой, и Северянину пришлось взять его за подбородок и приподнять лицо, чтобы увидеть панически бегающие глаза. Николас понимающе улыбнулся и, повернув кресло, сел на стол, небрежно отодвинув в сторону чертежи. — Давай, Джек, прекращай мямлить. Хранитель ты или кто? — проникновенно произнёс Николас, смотря прямо в голубые глаза, нависая над собеседником. Джек хрипло выдохнул и замотал головой из стороны в сторону, попытался вывернуться из держащих его пальцев, встать или дёрнуться хоть куда-то, но Николас поймал красное лицо обеими руками и максимально приблизился, соприкасаясь с ним носами. — Скажи это. — Джек тихо застонал и первый потянулся к растянутым в улыбке губам, решительно зажмурившись при этом. Николас оценил его храбрость, тут же раскрывая рот и пуская в ход умелый язык, и поблагодарил про себя тысячи детей, которые подарили ему столь долгожданную близость с молодым Хранителем. Джек дрожал, обняв его за шею, и рвано выдыхал сквозь нос, на практике учась французскому поцелую. Через некоторое время у Николаса затекла спина, и он, легко подняв Джека из кресла, усадил его прямо к себе на колени, обнимая при этом за талию. Тот прижался к нему словно вторая кожа, провокационно поёрзал и, получив шлепок по заднице, распахнул затуманившиеся глаза. — Не ёрзай раньше времени. — Правильно растолковав смысл фразы, Джек счастливо улыбнулся и серьёзно кивнул, сдвигая брови. Николас тихо засмеялся и вновь вовлёк его в поцелуй, рукой начиная развязывать хитрую шнуровку на штанах. Непокорная верёвка поддалась через минуту, и вскоре Джек уже тихо стонал ему в шею, обдавая её морозным дыханием. Николас, который во время одиноких летних ночей много раз думал о том, какая у него температура тела, довольно ставил засосы на белоснежной шее. Джек дрожал, хватался за красный кафтан, пуская по нему изморозь, и стонал настолько возбуждающе, что через некоторое время Николас не выдержал и, встав, опустил его обратно в кресло. После этого он рывком снял с себя тулуп и, накрыв им стол, уложил на него удивлённого Джека. Тот просяще протянул к нему руки, требуя объятий, и Николас сдался, крепко обнимая его — уж слишком молящее у Джека было лицо. И тут же коротко рыкнул от укуса в шею, вдавил его в мех и укусил в отместку за мочку. Дыхание Джека постепенно теплело, и когда Николас положил руку на его пах, тот жарко выдохнул ему в ухо, сразу же начав двигать бёдрами. — Не торопись. — Северянин огладил стоящий член Джека сквозь ткань штанов и, окончательно справившись со шнуровкой, продвинул парня дальше по столу так, чтобы тот почти полностью лежал на нём. Джек приподнял бёдра, помогая Николасу снять с себя штаны, быстро избавился от толстовки, кинув её за стол, и раскинулся на чёрном меху, полностью раскрывшись. Николас заворожено посмотрел на лежащее перед ним тело и, положив руку Джеку на шею, медленно провёл пальцами по его груди. Джек закусил губу, выгибаясь под его прикосновениями, и приподнялся, стараясь продолжить контакт горячей руки со своей холодной кожей. Джек был посланником зимы во всех отношениях, и даже когда был сильно возбуждён, его тело не теплело, в отличие от дыхания, которое сейчас клубами пара вырывалось из приоткрытого рта. Но если люди или другие Хранители не были привычны к подобному холоду, то Николас, проживший всю жизнь на Северном полюсе, мог спокойно трогать ледяную кожу, не испытывая при этом никакого дискомфорта. Скорее, это придавало некую изюминку их занятию, и это очень нравилось ему. Северянин, пройдясь по члену Джека несколько раз пальцами, внезапно наклонился и взял его в рот. Джек всхлипнул и мелко задрожал, вцепившись руками в мех. Николас несколько раз провёл языком по холодному члену, привыкая к ощущениям, и, вытащив его изо рта, жарко выдохнул на головку. Джек переместил руки, вплетая их в чёрные кудри, и откинулся назад, полностью утонув в ощущениях. Горячая обволакивающая влажность буквально сводила с ума, не причиняя никакой боли, как обычно это делали нахальные лучи летнего солнца. Николас хитро улыбнулся и, помогая себе рукой, полностью заглотил член. Когда у Джека начали дрожать руки, Николас аккуратно отцепил их от своих волос, приподнялся над столом, переплетая его пальцы со своими, и неожиданно серьёзно взглянул в лицо напрягшемуся под ним парню. — Ни слова про мороженое. — Джек надулся, сумев одной фразой разрушить неловкий момент, и довольно улыбнулся, когда Николас удивлённо хмыкнул и громко рассмеялся, жмуря глаза. — Ты уверен, Джек? — Николас наконец задал вопрос, который теперь звучал не слишком официально, и он был благодарен за это Джеку, который всегда простой шуткой мог разрядить обстановку или настроить на нужный лад. Тот кивнул, счастливо улыбаясь, и Николас, не удержавшись, вновь поцеловал его. Джек игриво прикусил ему губу, тут же зализывая её юрким язычком, и Николас почувствовал, как у него покалывает от нетерпения кончики пальцев. Он многие столетия не хотел обладать не только чьим-то телом, но и душой настолько сильно. И вот теперь, когда представилась подобная возможность, он был рад стать с Джеком единым целым. Николас с трудом оторвался от его мягких губ и зашарил руками под столом, нащупывая ящик. Найдя замок, в который был предусмотрительно вставлен ключ, Николас резко открыл его, нашаривая среди хлама тюбик, за которым ему пришлось идти в человеческую аптеку и, похвалив себя за предусмотрительность, открутил колпачок, выдавливая на пальцы лубрикант. Джек понятливо согнул ноги в коленях и развёл их в стороны с хитрой улыбкой. Николас начал аккуратно готовить его: Джек, конечно, сильно отличался от людей высотой болевого порога, но с размерами Николаса лучше было перестраховаться. Через некоторое время сначала удивлённо замерший Джек уже тихо постанывал, насаживаясь на влажные пальцы, лаская при этом себя. Николас выдохнул через сжатые зубы и, шлёпнув Джека по шаловливым рукам, быстро скинул с себя одежду, и, смазав член, начал входить в него. Тот довольно заурчал и обхватил бока Николаса ногами. Войдя полностью и дав парню привыкнуть несколько минут, Северянин начал двигаться, придерживая Джека за бёдра. Ледяная кожа приятно холодила разгоряченное тело, и Николас, коротко рыкнув, ускорил темп. Джек стонал, шаря руками по меху тулупа, от равномерных движений его волосы красиво рассыпались серебряным ореолом вокруг покрасневшего лица. Когда Николас немного сменил положение, подоткнув рукава тулупа ему под поясницу для большего удобства, Джек вздрогнул, широко распахнув глаза, и шокировано выдохнул: — Николас… — Имя, которым его уже многие годы никто не называл, ласковыми мурашками прошло у Северянина по позвоночнику, и он ускорил темп, понимая, что долго не выдержит. — Николаааас. — Джек словно специально повторял его имя тихим шёпотом, зажмурив глаза и мотая из стороны в сторону головой. Он провёл по своей тяжело вздымающейся груди руками вниз и, будто случайно наткнувшись на свой член, начал с силой ласкать его. Через несколько движений рукой он кончил, изогнувшись. Николас, продержавшийся всего несколько движений после этого, с тихим стоном излился внутри него. Подождав, пока лежащий под ним любовник прекратит мелко подрагивать от нахлынувшего удовольствия, он вышел из него и, нашарив на полу какую-то тряпку, оказавшуюся толстовкой Джека, вытер сперму со своего живота. Джек довольно посмотрел на него, принимая сидячее положение на столе, и, внезапно соскочив с него, подлетел к Николасу и поцеловал его в губы. — Это было моим новогодним подарком? — Всегда звонкий голос отдавал хрипотцой, и Николас почувствовал гордость в себе за то, что смог изменить в непослушном парне хоть что-то. — Не думаю. — Он улыбнулся, приглаживая усы и довольно наблюдая за тем, как Джек хмурится, увидев запачканную толстовку. Но, не растерявшись, тот снял со стола тяжёлый тулуп и, накинув его себе на плечи, вновь подошёл к Николасу близко-близко, прижался к нему всем телом. — Я в списке проказников, Николас? — Джек медленно облизнул припухшие от поцелуев губы и посмотрел на Николаса настолько невинно, что тот порадовался про себя: Рождество будет всего один день, а всё остальное время он сможет уделить непоседливому духу.