Because it is ment to be...

      Знаете ли вы что происходит с людьми после того, как Солнце умирает? Когда на Земле настает вечный холод и сама планета медленно начинает умирать? Нет? А я знаю. Мы проходили это на истории.       Тогда шел 45 век. По радио и телевидению передали о том, что Солнце умирает, уже несколько тысяч лет оно почти не согревало и ученые лихорадочно придумывали план по спасению человечества. Но, к сожалению, ничего не придумали.       Много воды утекло с тех пор. Сейчас идет 48 век. Человечество живет в космосе. Кто-то обитает на научных станциях на Луне, но там в основном ученые, кто-то живет на Марсе, тоже на науч.станциях, а моя семья живет на космическом корабле, в отсеке вместе с еще одной семьей. С семьей Хей мы хорошие друзья. В этой семье только один ребенок и это моя лучшая подруга — Лесли. У них, в их крыле, где они живут, есть домашний питомец — робопес.       На корабле, можно сказать, расположен городок. Не очень большой, но, все-таки, родной. У нас есть жилые отсеки, центральный парк, торговый центр и учебные отсеки.        Но, наверное, самое необычное в новом мире это то, что у каждого человека до 16 лет на запястье появляется имя и год рождения его соулмейта. Это наши ученые вывели новый ген в генокоде, который и определяет родственную душу. Но несмотря на это, я до сих пор, мне шестнадцать с половиной лет, не нашла его или её. Ну, то есть у меня на запястье еще нет ни года рождения, ни имени. Печально. Но я не парюсь по этому поводу.       Мы с Лесли любим проводить время вместе. Она пришла ко мне и показала, что ей пришло на почту. Там оказалась новая тенденция моды. Модельеры решили воскресить яркие цвета, сейчас же мы все ходим в белом, в основном в футболках и брюках. А тут модельеры решили привнести цвета в нашу монохромную жизнь, они возвращают моду 21 века. Я успела заказать себе красную толстовку, черную майку и джинсы.       Потом когда мы болтали ни о чем прибежала Кэролайн, моя младшая сестренка, и показала свою метку соулмейта. Причем Кэролайн девять. Мне даже стало немного завидно.  — Она появилась пару минут назад! — хвасталась Кэр — Как вы думаете он может быть на нашем корабле? Может он даже живет в соседнем отсеке? — Не грузи себя, сестренка. Он может жить и на Марсе, и на Луне… — Я все равно хочу постараться его найти! — заявила Кэролайн и убежала, как я догадалась в центр города. — Гвенни, ты как? — я посмотрела на нее с непонимающим взглядом — Ну, я имею ввиду, что и у Ника, и у Кэролайн, и у меня уже есть метки, а у тебя еще нет. — Да нет! Я не волнуюсь по этому поводу. Оно придет… я надеюсь, а если нет, то помру в одиночестве с сорока пятью робокошками! — Хахаха. Нет, у каждого есть его родственная душа. И ты его найдешь.        Лесли оказалась права. Когда мы подходили к центральному фонтану она увидела Рафаэля Бертелина, её соулмейта. И он шел не один, а вместе с братом, его, вроде, Гидеон де Виллер зовут. У обоих братьев чудесные неестественно зеленые глаза в обрамлении густых ресниц. Но Рафаэль смуглее и волосы у него светлые, а у Гидеона темные длинноватые волосы, собранные в хвостик на затылке, бледная кожа, что смотрится очень красиво.  — Рафаэль, представляешь, уже даже у Кэролайн появилась метка! — посвятила его в новости Лесли. — Сколько ей? — поинтересовался Гидеон — Девять, — ответила я и заметила, что Гидеон прикрывает свои запястья свитером. — Нечестно, да, Гидеон? — спросил Раф, — Некоторые уже в девять получают метку, а у тебя, в твои-то девятнадцать, еще не появилась. — У тебя нет метки? — спросила я хором с Лесли — Да, видите, Ай!!! — Аааааай!!! — моя рука сильно покраснела и ее начало жечь, как будто по ней раскаленным железом проводят (у нас все еще используют железо и я один раз так обожглась). Потом на руке началось выжигаться имя и год рождения моего соулмейта. Похоже, что и у Гидеона происходило так же. Было очень больно, я боялась, что сейчас потеряю сознание, но неожиданно все прекратилось. Осталась лишь пульсирующая, но не очень сильная боль в запястье. — Кто там, Гидеон? — спросил у брата Рафаэль — Гвендолин Шеферд, 4694 год… — … А у тебя, Гвенни? — Гидеон де Виллер, 4692… Мы все, вчетвером, были сильно шокированы…