Две грани безумия, или Партия в шахматы.

- По-моему, брат сошел с ума, - пролепетала Тсуна, стоя напротив широкого крыльца из светлого камня. Академия, чьим директором и был ее старший брат, являла собой поистине впечатляющее зрелище. Старая школа в Намимори определенно и близко с ней не стояла и о подобных масштабах не мечтала. Три корпуса из темно-бордового кирпича с высокими окнами и лепными барельефами производили должное впечатление, впрочем, как и ухоженная прилегающая к ним территория, больше похожая на сад какого-нибудь богача, нежели на пришкольную площадку. Учиться здесь могли либо дети привилегированных родителей, либо одаренные по всевозможным статьям и пунктам. Тсуна никогда не относила себя ни к одной из этих категорий. Родители у нее были вполне обычные, и они жили в вполне обычном доме в не менее обычном городке Японии. Сама Тсуна никогда не отличалась успехами ни в учебе, ни в спорте, ни в какой иной деятельности, точнее девушка выделялась, но определенно не успехами. В свои пятнадцать она была чемпионкой по попаданию впросак и вообще в неприятности, заслужив прозвище «Непутевой Тсуны» или «Бедолаги Тсуны». Тсуна оторвалась от лицезрения представшего перед ней вида и поправила рюкзак за плечом. Пиджак был великоват, но во имя не менее великой конспирации, брат отказался от меньшего размера, будто это было чрезвычайно важно. Впрочем, у всей формы был еще один существенный недостаток. Она была мужской. Изначально идея Джотто показалась Тсунаеши неуместной шуткой, затем, когда девушка убедилась в серьезности намерений брата, эта затея стала воистину ненормальной, больше похожей на немыслимую авантюру, чем на не очень здравую мысль. Но брат смог-таки, сыграв на слабостях Тсуны, уговорить ее последовать его совету. Пусть даже сама девушка плохо представляла, что из всей этой заварушки получится. Обостренный инстинкт самосохранения безапелляционно подсказывал, что ничего хорошего, однако, Тсунаеши предпочитала по возможности гнать от себя тревогу и страх. По крайней мере, на попытки привыкнуть и приспособиться ей положен год, пока не вернутся из рабочей командировки родители. К тому же, Тсуне абсолютно не хотелось ехать к тетушке, которая отличалась излишней строгостью и несколько садистскими методами воспитания, что на своей шкуре познавали кузины девушки. Тсуну женщина не особо любила, ибо считала ее слишком избалованной, рассеянной, ленивой и мечтательной, что и пыталась вытравить из девушки, когда племянница гостила у нее два года назад. Та неделя, проведенная с родственницей, до сих пор снилась в кошмарах. Потому из двух зол Тсуна предпочла несколько ненормального, но все же любящего ее и заботливого старшего брата, а не садиста в шкуре презентабельной с виду дамы. - Я ему сказал о том же, - произнес молодой мужчина, стоявший рядом с девушкой и выполнявший на данный момент роль ее охранника. По крайней мере, именно так торжественно окрестил Алауди Джотто, уверяя, что больше он никому не может доверить свою дорогую и любимую младшую сестренку. Зная друзей Джотто, которые, впрочем, считались и его друзьями, Алауди был с ним абсолютно солидарен. Может, потому и согласился на отведенную ему не без пафоса роль. - И он – что? – тихо осведомилась Тсуна, подняв на мужчину свои оленьи глаза. - Согласился, - пожал плечами Алауди.