Ублюдок.

Если говорить откровенно, то Чуя заебался. От всего. А тем более от Осаму. «Хренов суицидник.» Стиснув зубы, думает Накахара. Ведь он из-за него здесь. Из-за того, что этот ублюдок, чтоб был проклят дважды, решил немного поразвлечься, пока Чуя крушил всё и вся. –Ублюдок,– рыжеволос сжимает кулаки и смотрит в окно. Он ненавидит Дазая. Он презирает его. Но когда Чуя видит его улыбку или безумно красивые глаза, то в душе словно расцветает сакура. Из-за этого желание дать ему по роже усиливается в десятки раз. А за его случайные прикосновения холодных рук, которые приносили неповторимое ощущение, хотелось размазать по стенке. Стук в дверь, а после счастливая улыбка и такое раздражающе-родное «Приветик, Чуя~». Дазай проходит в палату. Поставив пакет с апельсинами на прикроватную тумбочку, он устраивается на стуле. –Зачем пришёл? – рыжик скрещивает руки на груди и прожигает в собеседнике дырку. Накахара не хочет хамить, а тем более ему. Это просто привычка. А привычки, как известно, как второе «я», от них трудно избавится. Так же трудно как и от Дазая. –Ну же, Чуя, не будь таким букой.– дружелюбно улыбаясь, сказал Осаму. От такого тона Накахару тянуло блевать.– Я просто пришёл навестить тебя в больницу, хочешь апельсин?– он достал один и сразу же принялся очищать его. –Интересно, а по чьей же вине я здесь, а, Дазай?– он прищуривается и если бы Осаму не знал своего, хоть и бывшего, напарника, то подумал бы, что тот глядит на него с презрением (хотя может так и есть). –Понятия не имею,– пожал тот плечами, выкидывая кожуру от апельсина в мусорку, стоящую у двери, и возвращаясь на место. Чуя хотел ответить, послав Осаму далеко и надолго, но не стал. Он лишь цыкнул и отвернулся к окну, пытаясь успокоить колотящееся сердце. «Тише, прошу тебя, будь потише, он же может услышать.» Молил Накахара своё сердце. Из раздумий его вытянуло странное действие Дазая. Знаете, Осаму тот ещё сумасшедший ублюдок, который вытворяет всякую дичь и рыжеволосый как бы привык к его часто необдуманным поступкам, но здесь всё по-другому. Накахара, видимо, пропустил тот момент, когда Дазай пересел со стула на его кровать. А особенно он упустил одну маленькую, совсем крохотную деталь: Осаму прижимал свою ладонь к слегка оголенной груди Чуи. Дазай сидел с серьезным лицом, смотря в одну точку и чувствуя сходившее с ума колочущееся сердце бывшего напарника. Дышать стало тяжелее, а сердце грозилось выпрыгнуть из груди. –Чуя,– почти шепотом позвал Осаму. –Да?– юноша приложил огромное усилие, чтобы голос звучал увереннее. –Думаю, тебе стоит посетить кардиолога,– сделал вывод шатен, переводя взгляд карих глаз на друга. –Ублюдок!– выкрикнул Накахара, слегка отталкиваясь от себя парня и поправляя, съехавшую с плеча, рубашку. –Да брось, я же пошутил,– неловко потирая шею, успокаивал своего бывшего товарища Осаму. –Заткнись и уходи!– снова выкрикнул юноша, отворачиваясь к окну. –Ты уверен, что хочешь это?– Дазай оказывается слишком близко, за подбородок поворачивая голову собеседника к себе лицом. Слишком близко. Слишком жарко. Слишком интимно. –У-уходи,– покрываясь румянцем, почти шепотом, отвечает юноша. –Как скажешь,– Осаму пожимает плечами и поднимается с кровати. Потрепав волосы товарища, он отходит от него. Ровно на два шага. Знает, что сейчас будет делать его напарник, ну, ему так кажется. –Стой,– слышится неуверенный голос. Дазай расплывается в удовлетворенной улыбке, когда чувствует, что тянут за плащ, поддается и с размаху плюхается на кровать. Накахара не понимает, что с ним происходит. Ему, просто, показалось, что такого шанса больше не будет. Поэтому нужно идти ва-банк. Чуя накрывает своими губами губы кохая. Он не добавляет в их поцелуй не языков, не какого-либо намека или страсти. Он целует мягко, нежно. Словно пробуя все прелести жизни. Так по-детски и так по наивному. А после отстраняется, краснея до кончиков ушей и стыдливо пряча взгляд, опускает шатена. –Так и знал, что я тебе нравлюсь. Правда, в моих планах было заикающееся признание в любви. Но поцелуй мне понравился больше.– он улыбается, поднимаясь с кровати, прежде чем ему прилетит от рыжика. –Ч-чего?! Ты всё посчитал?! –Агась,– он довольно улыбнулся,– ну, я пойду, увидимся! –Ублюдок,– пробурчал Чуя, когда Дазай уже собрался уйти. –И я люблю тебя, солнышко~,– улыбнулся шатен, поворачиваясь к своему бывшему напарнику. Тот ещё сильнее раскраснелся, из-за чего Осаму начал посмеиваться, и лишь выпалил: –Заткнись, ублюдок!