Неоновые сны

«Впервые она смотрела на вечерние огни Москвы. Впервые она ощущала себя особенной, кому-то нужной и в какой-то степени влюбленной в жизнь. И все благодаря ему. Несмотря на внешнюю суровость, он был достаточно милым и романтичным. Какой бы образ опасного парня не строил, на самом деле он был довольно душевным молодым человеком. — Боже, это так прекрасно! — сказала она, обнимая его ещё крепче. — Я, хоть, и лучше этих огней, но что не сделаешь, ради тебя, — говорит он, немного поглаживая её по спине и целуя в макушку. Они довольны. Они вместе в данное время. Это их счастье. Картина резко сменяется. Сейчас они в каком-то клубе. Она в бухом состоянии, где-то с людьми на танцполе танцует и улыбается — ей плевать на всё. К ней подходит практически в таком же (или чуть трезвее) состоянии молодой человек. Из-за неонового освещения не видно его лица. Он берет девушку под локоть и тащит в сторону выхода. — Эй, ты вообще кто? — А стоит ли тебе знать? — говорит он и аккуратно целует её…»

      И как назло, этот сон обрывается суровой реальностью. Да, это был всего лишь сон, который мне приснился. И, блять, чтобы я ещё раз сказала эту фразу. Нет, больше не буду.       Погода была переменчива, в принципе, как и мое настроение. То солнце, то тучи — короче, хер поймешь что происходит. А я, проснувшись, сделала всю утреннюю рутину, спустилась в кафе, выпила кофе и побежала в колледж. Там меня ждала моя учительница по специальности (прим. Авторишки — специальность — урок, где тебя учат играть на инструменте) с новой программой. Правда, чтобы найти преподавателя, мне пришлось четыреста раз потеряться и найтись, спросить около пятидесяти человек, где находится данный кабинет, и только тогда я смогла найти её. — Привет, меня зовут Екатерина Олеговна, а ты, как я понимаю, Алина. — Да — В общем, Алина, насколько я знаю, ты не особо талантлива в игре на фортепиано, но все-таки игра у тебя на любительско-профессиональном уровне и тогда возникает вопрос: а зачем ты пошла в музыкальный колледж? — Я хочу создавать свою музыку, а как вы знаете, большинство современных песен — довольно электронные. Я же кроме каких-то компьютерных звуков в песнях хочу использовать настоящие музыкальные инструменты, чтобы было и современное буйное звучание, и классическое, более спокойное. — Ну да, логично. Тогда, давай вместе достигать общих целей. Я тебе приготовила программу, ты должна будешь ее выучить до сентября. Список учителей тоже получишь в сентябре. Ты с кем живешь в общежитии? — спросила она меня, ведя в библиотеку. — С Машей Химченко. — Отлично, тогда она тебе покажет колледж.       Екатерина Олеговна была не совсем высокой, но и не совсем маленькой по росту, с короткими черными волосами, немного отливающих на свету темно-синим, на носу были надеты очки в овально-круглой оправе.       Библиотека находилась довольно далеко от кабинета, поэтому не удивительно, если я потеряюсь во время того, как пойду обратно в кабинет. Она была довольно маленькой, из стенок сделаны полки, на которых очень плотно стояла музыкальная литература от простого фортепиано до какого-нибудь сложного саксофона. Библиотекарша была тоже довольно старая, в круглых очках в пластиковой оправе, с красивым каштановым цветом волос и седыми корнями. Пока я тщательно рассматривала библиотеку, Екатерина Олеговна выбирала мне длинные произведения Рахманинова, Баха и других великих композиторов. — Так, вот это давай, вот это, это, это, — она только успевала кидать в меня книги с нотами, пока выбирала, — это, это, ну, и вот это ещё. Это все надо распечатать и выучить. — Хорошо, — сказала я, и мы начали разбирать произведения, которые выбрала педагог.       Время подбежало к часу. Примерно в это время Маша должна меня встретить, и мы бы пошли за едой и на экскурсию по колледжу. Хима не стала показывать однотипные аудитории, лишь самое нужное: какой кабинет лучше брать, если хочешь выучить программу или создать песню (в сам кабинет мы не зашли, но она уверяла, что вид из окна просто потрясный), актовый зал, огромное фортепиано в центре коридора и потом мы сразу пошли в студию. Студия находилась на четвёртом этаже в самой жопе коридора. И это хорошо: так точно никакой звук не проникнет, когда будешь записывать музыку. Зайдя туда — можно охуеть — видимо, директор знает, что нужно для записи песен. Да, блять, там была нужная аппаратура, совсем новенькая, немного пыльная. И да, чёрт возьми, я уже хочу репетировать. — Пыльно, потому что сюда мало кто приходит. Некоторые даже не знают о существовании студии. — Бля, нихуя здесь директор. — Ему помогали некоторые первокурсники, шарящие в аппаратуре: я, Эмели, Кронович, Кашин… — последнюю фамилию она произнесла тихо, но я услышала. — Ладно, скоро придёт Лема? — Где-то через 30 минут придёт. Давай пока подключать все и начинаем.       И через несколько минут, одинокий коридор на четвёртом этаже зажегся музыкой. Она будто кричала отовсюду, а источник звука просто находился ещё дальше, чем все думали. Девушки, что были в студии, стали репетировать, готовиться к выступлению, каждый раз выкладываясь на все сто. И эти двое смогли зажечь друг друга в звукозаписывающей студии, где никого больше не было. Или не только?       Кажется, есть ещё один человек, кто зажегся их атмосферой. Этот кто-то стоял за дверями и слушал резкий и агрессивный флоу неизвестной девушки. И как только она ошиблась, музыка стихла. — Не, давай заново. — У меня в горле пересохло просто. — Выпей и давай сначала сольник.       И снова включилась музыка. И снова девушка начала агрессивно читать, каждый раз остро и колко попадая в бит. — Бля, кто это так стелит? Хочу фит. — Даня, что ты здесь делаешь? — к двери студии подошла худенькая черноволосая девушка.       Эмели потянула парня за капюшон, поднимая его корпус, чтобы тот смотрел ей в лицо. — Да я просто хотел в студии посидеть, а она занята. Вот, послушал немного. Пойду, наверное, обратно к себе. — Да, давай, — пихая парня, говорит девушка. И как только её рука коснулась ручки двери, парень положил свою руку, будто намекая, что хочет что-то сказать. — Слушай, ты только это — не говори, что я здесь был и все подслушивал. — Ладно, окей, иди давай.       До вечера девушки просидели в студии. Эх, как же им не хватало таких минут, когда они просто брали студию и бесились там. Они читали свои старые треки, треки Скриптонита, Оксимирона и других популярных исполнителей страны необъятной. Эмели даже умудрилась пронести бутылку шампанского в колледж. И немного выпив, девушки снова принялись репетировать. После принятой дозы алкоголя, естественно, мир поменялся и читать стало значительно лучше.       Ближе к десяти они пришли в общежитие. — Бля, я хочу повторить это, — говорит Алина, у которой красовался поцелуй Лемы на щеке.       Здесь явно была замешана не одна бутылка шампанского. И вообще, шампанского ли? — Обязательно повторим, но сейчас пошли спать, — её уже буквально тащит за собой Хима. — Ладно, до скоро встречи, девчата, — говорит и обнимает Эмелевская, а затем убегает в противоположную сторону коридора. — Бля, мне нужно срочно лечь, иначе распидорасит.       И Алина, будучи в пиздец каком нетрезвом состоянии, явно не замечает в коридоре трезвого Даню. И явно не замечает, что наступает ему на ногу. — Блять, сука, гномиха, может, тебе пора заканчивать бухать и начать худеть. Жируха.       И до пьяной Алины дошло: на неё опять наезжает он. — Слышь, ты, рыжий? Ты блять на себя посмотри, прежде чем мне в сторону вякать. Если я — «заканчивай пить и худей», тогда ты — стань мужиком и полюби кого-нибудь, желательно бабу, а не пацана. Хотя, рыжих ебут только пидоры, причём жёстко и до боли. — Что ты сказала, сука? — только Кашин начал подходить к девушке, как тут же за нее заступилась Маша. — Данил, прости, не слушай её. Она немного бухая, не следит за словами и ей нужно поспать. — Помочь донести? — Да нет, я справлюсь.       Но парень не слушал её. Он взял Алину на руки, хоть та и сопротивлялась, шёл рядом с Химченко, ждал, пока та откроет двери, занёс девушку в комнату и положил на кровать. — Спасибо большое. — Не за что, но ты ничего не видела. — Окей. — Спокойной ночи. — Спокойной.