Неоновые сны

Убедительно прошу вас включить именно эти песни, для создания атмосферы: BTS — First Love (piano version) — просто интро BTS — I need You (piano version) — то, что играет Алина BTS — Save me (piano version) — то, что играет Даня Простите за битусню, но просто это шикарно подходит

      Наша с Алиной совместная песня и клип к ней недавно вышел, а уже успешен. Я знал — это был тот самый бэнгер, который разнес наши аудитории. Эта работа была самой охуенной за последние 12 миллионов лет. Надеюсь, я ещё смогу написать с ней фиты, так как атмосфера, в которой мы работали, мне настолько понравилась, что я хочу повторить.       А, может, даже, не только рабочая атмосфера. После нашей совместки мы внезапно начали хорошо общаться, внезапно разрешили обнимать друг друга (я этого даже Руслану не позволяю, о чем уж тут говорить), спать на плече. Раньше я бы ещё мог сослаться на то, что я так бешусь с ней и мне поверят. Но себе я врать не могу. Или не хочу. Или просто нуб и зассал.       Пора разобраться в себе. Пора что-то делать. Иначе, я умру. Нет, не из-за чувств: эта девушка заставляет мое сердце биться чаще. Каждый раз, когда встречаешь её, на лице сама по себе появляется глупая улыбка. Она смеется с моих, хоть и не самых классных, шуток. И даже несмотря на то, что мы позиционируемся друзьями, она все равно пререкается со мной. Чувствую себя полным дауном. С ней — я открытая книга, практически ничего не скрываю, кроме того, что хранится внутри. Там. Рядом с сердцем. Нет, не правое легкое. Душу.       Такого раньше не было. Алина смогла меня поразить при первой встрече в общежитии, при встрече у кулера (хотя, я там больше на жопу смотрел). Со мной никто никогда не вступали в словесные перепалки — меня все боятся. А тогда, в тот роковой день батла, я просто не верил глазам: она — классная рэперша и охуенно целуется. Пускай, тот раз не в счет, по пьяни, но на первое сентября считается. Я, даже будучи в полном опьянении, запомнил этот момент.       А вспомнил его тогда, когда мы проснулись также в обнимку.       Что ж, мои завершающие деньки в Москве, куда я все равно вернусь. Думаю, я не зря затеял тур — будет время обдумать все по поводу Алины. Кто она для меня? Почему я с ней общаюсь? Сможем ли мы стать чем-то большим? Или нас ждет крах? Ааааааа, блять, почему я веду себя как загнанный пидор? Скоро же тур, мне надо готовиться!       А какого хуя я не готовлюсь? Ах да, я же в колледже.       Из-за тура я пропущу достаточное количество уроков специальности, а ведь я выступаю на новогоднем концерте. Ну, по крайней мере, так мне сказала учительница. И я просиживаю штаны около пианино уже с девяти утра. Время два часа. Я хочу жрать. — Ладно, Данила, давай закончим на этом. Я вижу, что ты выжал из себя максимум, не буду пытать. Как приедешь, у тебя будет день отдыха — чтобы все мне повторил, понял? Я рада, что ты выучил программу за день, но её нужно отработать. Удачной поездки, — проговорила она. — До свидания, Анна Павловна, — я вышел из кабинета и выдохнул.       Наконец-то, маленькая, но свобода.       Кабинет моей учительницы находился на втором этаже, в середине правого коридора. Также на втором этаже есть кабинеты других учителей и актовый зал, где награждают выпускников, где проходят Новогодние концерты, где принимают экзамен по специальности. Я иду к выходу спокойным шагом. Практически у лестницы. И только я не успел встать на первую ступень, как услышал звуки фортепиано в актовом зале — у кого-то специальность или нет свободных кабинетов.       Бля, я хочу посмотреть кто там играет. Вдруг, там играет кто-то из наших или ещё лучше — Алина. А вдруг у неё специальность сейчас. Даня, ты сорвешь ей урок, надо ли? Хм, ну дверь открыта, учителя её, обычно, закрывают, чтобы шум из коридора не доносился в зал. Стоп… Она сфальшивила. Криков вроде нет. Бля, сука, не могу. Я хочу узнать кто там.       «Похуй на всех!» — с такими мыслями, я решил хоть одним глазком взглянуть на пианиста, что играет там.       Хах, сука, не пожалел.       Люблю свое чутье — само находит Алину. Но здесь она была совсем другой.       Я видел её за монтажом и сведением треков, где та материлась, бомбила, что у неё что-то не получается. Я видел её, когда она записывала песни — шутки, смех, грубая читка, вокал. Я видел её, когда мы оставались наедине — подколы друг друга, рассказы о жизни, все тепло и уютно. Но такой я её никогда не видел.       Я увидел её: такую красивую, сосредоточенную на игре. Темно-каштановые волосы легкими волнами лежали на чисто-белой рубашке. Кисти легко и плавно двигались, помогая маленьким пальчикам ловко и быстро перебегать из октавы в октаву. Я увидел её настоящей: чувствительной, милой, немного ранимой, но пытающейся скрыть это от других за своей резкостью, грубостью, агрессией, заливая милость алкоголем. Теперь она не казалась мне чужой — она стала ещё ближе, отчего сердце стучало. Я не знаю почему.       Но вот и наступила самая яркая точка — сейчас все пойдет на снижения. Она ещё усерднее бьет по клавишам, пытаясь выдавить весь максимум из звуков, или выбрасывая через звуки свои эмоции, чувства, будто пытаясь убежать от чего-то. И вот, все идёт на снижение. Последние звуки клавиш. Последние аккорды, что звучат отголоском её души. Алина убрала руки от клавиш. По её лицу я увидел, что девушке грустно. Её надо поддержать, но я не мог.       Я просто восхищен игрой.

***

— А ты, оказывается, неплохо играешь, — крикнул на весь зал Даня.       Девушка, из-за столь резкого выкрика, испугалась и повернулась в зрительный зал. Но увидев там фигуру высокого рыжего парня, сразу улыбнулась. — Бля, ты что так пугаешь? — Ну, так вышло, прости. — Ты же вроде к туру должен готовиться? Чего здесь сидишь? — Да учительница по специальности поставила допы, раз я уезжаю. С девяти утра сижу здесь. Услышал, что тут кто-то играет. Дай, думаю, взгляну, а это ты. — Ну и как, понравилось? — Да, вообще охуенно, — на эмоциях сказал парень. — Оу, спасибо, — Алина засмущалась. — А ты чего здесь одна? — У меня вроде бы и специальность, а вроде бы и нет. Кабинетов свободных не было, дали ключи от актового. Учительница ушла, а я осталась. Хочу что-нибудь придумать, ну, в плане песни. Пока играю программу, думаю, что написать. — Ну ты очень классно играешь. — Кстати, я не слышала как ты играешь. — Ахах, ты предлагаешь мне сыграть? Не, я откажусь. — Ну-ка, давай, тащи свою задницу к роялю, бэйба. — Не-не-не, — Кашин начал смеяться. — Ну иди сюда, — Алина встала и пошла за Даней. — Я не буду играть, — сказал рыжий, скрестив руки на груди. — Да иди ты нахуй, — армянка наигранно обиделась на парня и села за рояль.       И он заметил эту игру. Все выдало внутренняя милость. Он улыбнулся и подыграл. — Ладно, хорошо. Сыграю один разок. Уговорила, — рыжий подошёл к роялю и сел рядом с ней.       И он начал играть. Звуки сразу отличались от тех, которые играла Мози — это было что-то более оптимистичное, светлое, радостное, нежели Алинино темное, грустное, мрачное. Взлеты вверх — и ты будто ощущаешь, что летаешь. Без крыльев. Просто так. Снижение — и ты будто пролетаешь над морем. Между водой и воздухом всего ничего, а на тебя попадают маленькие брызги, создающиеся из-за колебаний воздуха. Пока Даня играл, он вспоминал все счастливые моменты, произошедшие с ним и темноволосой. Вспоминал тот глупый поцелуй в Питере, отчего улыбка стала ещё шире.       Но Алину интересовала не игра. Алина смотрела на него. Как он, радостный чему-то, играет. На лице рыжего улыбка, глаза сверкают. Челка случайно падает, мешаясь, но Кашин её не убирает — не хочет ничего портить. Он лишь вскидывает голову вправо, продолжая играть. Кисти скачут из стороны в сторону, но в пределах определенных границ.       Армянка сидит рядом и не понимает, что с ней происходит. Она знает его практически наизусть, при каждой встрече сердце дико стучит, не давая отдышаться от столь бешеного ритма. Ей нравится игра. Ей нравится песня. Ей нравится он. Она поняла.       Последние ноты. Звуки. Он не смотрит на пальцы. Голубые глаза устремлены на девушку. От нахлынувших воспоминаний сердце выпрыгивает. Все свои эмоции, все чувства он выдал через эту песню. Он не может оторвать от неё взгляд даже тогда, когда звук исчез. Он не мог в это поверить. Он влюбился в неё. Он понял.       Но поняв, что он залип на неё уже как 15 минут, резко начал: — Ты там хотела песню написать, — растерявшись, сказал Даня. — Да, — Алина не могла понять, что это было, — не знаю, о чем писать и вообще песню надо саму сначала придумать. — Хмм, может, что-нибудь минорное? Я слышал первое произведение и видел, что ты потом грустила. Выложи в песне свои эмоции, то что ты чувствуешь. — Это трудно, сказать тебе вот так и сходу. Надо все обдумать. — Ну, предположим, вот эта тональность, — и зазвучал аккорд до-диез минора.       В голове девушки сразу выстроились ноты песни, как она должна звучать. Руки сами потянулись к клавишам и заиграли то, что строилось у меня в голове. Само собой.       Такое у меня впервые. — Как ты это делаешь? — Даня явно охуел от этого.       Он видит такое впервые. — Не знаю, оно само пошло. — Ты хоть запоминаешь. — Немного, по крайней мере, звучание точно запомню. — Давай перестрахуемся и быстро все запишем на телефон, — он достал свой телефон, включил видео и начал записывать. — Давай.       И армянка снова начала играть те же самые звуки, которые были в её голове. Все с точностью и наоборот. И когда видео было записано, они стали думать над текстом. — Все-таки, раз такая мелодия, то предлагаю написать о своих эмоциях. Вот что тебя на данный момент волнует?       Темноволосой даже и думать не пришлось: её волнуют сны. Те самые сны, которые она видела тем летом — ей они перестали сниться после того, как она начала тесно общаться с Кашиным. Каждый раз, когда она с ним рядом спит (в приличном плане) — ей ничего не снится, но стоит только лечь в кровать в своей комнате, как тут же мозг дает ей новый сон. Её волнует парень, который был в этом сне. Её волнует лето, наполненное яркими событиями. — Меня волнуют сны. — Так, продолжай. Опиши их. — Они, почему-то, всегда происходят в темное время суток, когда зажигаются неоновые вывески. Там я гуляю с каким-то парнем, где мы творим разную дичь. Это все так мило, и утром я бы хотела вернуться обратно в сон. Но потом меня ждут разные вписки, события, короче — та ебаная реальность, которая жестоко отличается от снов… — но девушка не успела договорить.       Их увидела её учительница. — Ну, в общем, ладно. Я пошёл. Давай, лучше играй тут, окей. Все, пока, — Данил встал и пошёл к выходу, обходя учительницу. — Здравствуйте, — и теперь он точно смылся.       Рыжий пидор! Отвертелся. — Так, Алина, это что, наш Данилка — твой парень теперь? — эта женщина явно любит шутить. — Нет, он мой близкий друг. Услышал, как я играю и решил заглянуть. — Ну, я здесь так-то давно сижу. С того момента, как вы сидели и смотрели друг на друга. — Ой, простите, — Алина смутилась.       Вот это позор. — Ладно, иди лучше домой. У тебя, как я видела, вдохновение нахлынуло. Беги, я не держу. — Спасибо, — армянка встала, взяла портфель и убежала в общежитие.       Там, поздним вечером, Алина писала текст. Конечно же сидела долго, но в итоге вышла довольно-таки неплохая песня.

Я снова обману себя, что завяжу И опять ненадолго На party я, мне еще совсем чуть-чуть Но какой от них толк, я не знаю тепла Но знаю, увы Все что я хочу сейчас Неоновые сны (х4) Лечу кометой со дна на дно Тут уже не важно, не помню детства, не вижу света И мой ковчег, увы, был бумажным Нас кто-то ищет, пусть будет поздно И тлеют медленно клетки мозга На пол отеля плеваться виски И плавно втягивать воздух Кофе, сиги, люди, клубы Виски, книги, чьи-то губы Кофе, сиги, люди, клубы Я когда-нибудь уйду Ведь не знаю тепла Но знаю, увы Все что я хочу сейчас Неоновые сны (х4)

      После этого, она уснула с улыбкой на лице. Она во всем разобралась.

А утром 27 сентября на пороге их с Машей комнаты она нашла красную розу с запиской: «Скоро увидимся. Твой Тайный Поклонник.»