Мара

Темноволосый мальчик лет пяти истошно плакал, прижимая к себе тоненькое змеиное тельце, холодное и неподвижное, но все еще любимое, несмотря на коснувшуюся его смерть. Капли соленой влаги стекали по щекам, попадая на грязно-коричневую шкурку, смешиваясь с темной змеиной кровью, уже не текущей, а засохшей на рваных ранах. - Мне так жаль, так жаль… - шипел мальчик, глядя на изуродованное тело своей подруги, - мне так жаль… Стуки в дверь комнаты становились все навязчивее, словно какие-то чары спали с нее, позволяя прорваться звукам и следовавшим за ними людям. - Какая мерзость, Том! – воскликнула, вошедшая в комнату женщина, - как ты посмел запереть дверь?! – и все равно, что на двери не было никакого замка, - выброси немедленно! – брезгливо взглянув на выпотрошенную змею, женщина средних лет дернула мальчика за рукав. - Не смейте нас трогать! – прокричал ребенок, с силой оттолкнув женскую руку. Удар пришелся по скуле. Ладонью, всего лишь пощечина, но достаточно сильная, чтобы мальчик упал, выпустив на секунду мертвое тело. - Никогда не кричи на старших! - Отдайте, отдайте! – верещал мальчуган, наблюдая, как тело змеи презрительно подбирает воспитательница в толстых хозяйственных перчатках, - я похороню… - Не говори глупостей! Это всего лишь змея… - Ненавижу! Ненавижу вас всех! – крик мальчишки вибрировал в стенах, пока миссис Коул не решила прекратить все это представление, захлопнув дверь. ___ Гарри распахнул зеленые глаза, подернутые страданием и чувством вины. Он позвал эту змею, пообещал укрытие и дом… Она бы жила, если бы… Сердце медленно успокоилось, и парень смог разделить себя и мальчика из сна. Этого никогда не было с ним лично. Но кошмар не давал покоя… Конец августа, дом Сириуса… Все в порядке. С ним все в порядке. Но эти мысли не позволяли отринуть произошедшее во сне. Том… Мальчика звали Том. Почему-то Гарри был уверен, что знает, чей сон заглянул к нему в гости. Спустившись к завтраку, мальчик был подозрительно тихим, на что сразу же обратили внимание заботливая Молли и его крестный, но что он мог им ответить? Он огорчен, потому что сегодня Волдеморту приснился кошмар из его детства? Или он огорчен потому, что плакал вместе с тем маленьким мальчиком? Глупости. Все это просто глупости. Забыть и не вспоминать. И только эхом «Ненавижу! Ненавижу вас всех!» ___ Первые дни в Хогвартсе ознаменовались хорошей погодой и мерзким настроением. Чертова Амбридж похоронила сам смысл Защиты от Темных Сил, а заодно и репутацию Гарри Поттера. Впрочем, на репутацию мальчику было плевать, и лишь наказания за то, что он «нарывался», были для него существенны. «Я не должен лгать». Фраза не выходила из головы уже после первого вечера «отработок», а после второго и вовсе въелась и в кожу, и в душу. Было мерзко от того, что он должен это делать, но при мысли попросить помощи почему-то становилось в разы хуже. Гарри поймал себя на том, что вместо домашнего задания вывел на несчастном свитке несколько заветных ненавистных строк. Проклятая жаба сводила его с ума, и он не должен был лгать об этом. Не зная, как свести результат своей задумчивости с пергамента, он устало облокотился на руки. Глубокая ночь, а он сидит и выполняет никому не нужное задание по зельеварению… ___ «Я не должен лгать», «Я не должен лгать», «Я не должен…», - мальчик писал строчку за строчкой, заполняя пергамент своей кровью. Боль была не страшна. Было страшно, что это клеймо останется с ним на всю его оставшуюся недолгую жизнь. Страшно, что друзья увидят и не поймут. А кто бы понял? Глупое наказание, что въелось под кожу так глубоко… Писклявые замечания Амбридж раздавались не над ухом, а внутри головы, и Гарри понял, что никогда не избавится от их омерзительного звучания. Громкий раздраженный вздох раздался совсем рядом, но Гарри не мог, физически не мог оторвать взгляд от пергамента. «Я не должен лгать», «Я не должен лгать»… ___ Открыв глаза, мальчик понял, что заснул в гостиной, не дописав свое эссе. Стоило попросить у Гермионы состав для сведения чернил… Удивленный взгляд выцепил отсутствие надоедающих строк на пергаменте. Поттер провел подушечками пальцев по девственно чистой бумаге… Это был только сон? ___ Темноволосый мальчик заперт в карцере для наказаний. Он бьет маленькими кулаками в грязную потертую дверь, вгоняя занозы в тонкую белоснежную кожу. Он бледный сверх меры, ведь он проводит здесь добрую половину времени… Он устал стучать, ведь пытка продолжается уже много часов, но остановиться он боится. Эти удары и удары его собственного сердца сливаются в одно, и больше всего мальчик боится перестать стучать. Зловещая тишина и усталость подкрадываются все ближе, и злые слезы катятся из глаз. - Ненавижу вас… убью… - шепчет ребенок, прижимаясь лицом к окровавленной двери, - ненавижу… ___ - Ненавижу… - шепчет Гарри, поднимаясь на занятия. Сегодня еще один адский день. Кровь уже не стирается, а царапины не исчезают. Эта надпись, наверное, не сойдет несколько недель… А когда Амбридж с ним закончит, она въестся навсегда. - Гарри? Гарри, что с тобой? – Гермиона пытается достучаться, но какой в этом смысл? Зачем делиться своей бедой с теми, кто никак ему не поможет? Он не пойдет к Дамблдору, Дамблдору он не нужен, и к Макгонагалл не пойдет… Гарри Поттер проиграл Лорду, теперь Гарри Поттер – лишний. Гарри устало прикрывает глаза. Поспать просто жизненно необходимо, и он отдается во власть темноты. ___ Мальчик плачет в чулане, слушая обвинительные крики с той стороны. Тетя и дядя упражняются в том, кто лучше оскорбит его и его родителей. - Только такой и мог родиться у такой ненормальной суки! – кричит дядя Вернон, и Гарри сжимается в самом углу темного чулана, надеясь, что к нему не войдут. Сверху сыпется штукатурка, попадая на лицо и в глаза без очков. В этой темноте очки не помогают… Звонкая тишина. И вдруг мальчик четко понимает, что просидит здесь несколько дней, пока о нем не вспомнят. Рыдания вырываются из горла, тихие всхлипы рвут легкие, и Гарри чувствует сильный голод. Голод ближайших дней… - Это только кошмар, - шепчет кто-то рядом, но в темноте не разобрать. Да и есть ли он тут? – Это кошмар, просыпайся… ___ Распахнутые зеленые глаза блестят от слез и благодарности. Отработки с Амбридж закончены, а Гермиона все же изловчилась помочь ему, хотя он этого и не ждал. Становится легче. Он пишет Сириусу, и смотрит на печальную Чжоу со странным вдохновением. Он так виноват перед ней… Перед ним. ___ - Седрик! Нет! Нет, пожалуйста, не убивайте! – вопит Гарри, глядя, словно в замедленной съемке, как луч авады летит к его однокласснику. Он сжимает палочку, но она бесполезна как распятие против настоящих чудовищ. Он может только кричать, предчувствуя скорую короткую агонию умирающего тела. Кричать, но не делать… Прошлое никому не переписать. Хвост стоит, и безумный хохот, срывающийся с его рта – совсем не его. Гарри не может оторвать взгляд от зеленого луча, даже если бы и захотел, и лишь боковым зрением видит, как вместо Хвоста к нему идет его страшный кошмар, воскресший по его вине, из его крови… Сумасшедший хохот убийцы и безудержный ужас жертвы, которая даже не может посмотреть, сколько ей осталось, сплетаются воедино. - Проснись, - снова этот хриплый голос, ничейный и несуществующий, - это уже прошло. Проснись, Гарри, - резкий удар по спине, словно толчок, выталкивает его на поверхность из пучины сновидения. ___ Лорд щурит утомленные красные глаза. Это их совместное бремя… И ему впервые жаль, что мальчишка слишком слаб, чтобы будить его так же легко, как это делает он. ___ Огромный океан, в котором его тело никогда не будет найдено, целая вселенная воды. Мальчишка случайно вздыхает, пытаясь запастись воздухом, но делает это слишком не вовремя. Неожиданное движение его мучителя топит его, и вместо нужного воздуха в легкие попадает обжигающая вода. Судорога сводит все внутри, но кашлять нельзя, кашлять - значит задохнуться. Из последнего сдерживая порывистые вздохи, мальчик бьется всем телом, уже потеряв надежду. «Не хочу умирать, не хочу умирать, не хочу…» Гарри смотрит словно со стороны, не в силах поверить, что такое можно сотворить с живым человеком, пусть он хоть сотню раз будущий Темный Лорд… Он не хочет умирать вместе с ним. ___ Поттер трясет головой, отгоняя сонливость. Он чуть не задремал, ожидая встречи с Сириусом. Вернее, задремал, даже успел поспать и увидеть… Нет, сейчас об этом думать нельзя. Сириус точно поймет, что что-то не так. Ситуация все хуже. Вокруг сплошные враги. И его, и Дамблдора поливают грязью, и Гарри захлебывается во всем этом. Он почти не может спать, и каждый раз, когда слегка задремлет, чувствует это давление где-то в груди, словно его придавливает Клювокрыл всей своей массой. Дышать нечем, и хочется забыться. Амбридж – генеральный инспектор Хогвартса. Гарри – прокаженный. ___ Дадли бьет наотмашь по лицу, синяк не сойдет еще пару недель, и Гарри предвидит это, словно помня наперед. Скула кровоточит, кожа треснула, и он пытается дать сдачи, лягаясь ногами и руками во все стороны. - Держите ублюдка! – вопит братец своим дружкам, и те послушно исполняют приказ. На ребенка обрушивается целая свора ударов, достаточно сильных, чтобы покрыть тело гематомами. Мальчишка ползет, пригибаясь, и закрывая живот и лицо от болезненных тычков. Оторвав взгляд от земли, которая уже попала в нос и в рот, смешиваясь с кровью, он видит его. Волдеморт стоит, изучая усталым взглядом разворачивающуюся картину. - Почитай книги о сновидениях, мальчик, - вдруг говорит он низким голосом, от которого внутри все подрагивает с надеждой, - и проснись, наконец! ___ Подорвавшись, Гарри направляется в библиотеку, игнорируя вопросы друзей. Что происходит? ___ «Все ученические организации, общества, команды, кружки и клубы настоящим упраздняются…» Этому нет конца, никакого края, до которого можно добраться, и выбраться. Это не море, и даже не океан. Это – целая вечность. Таблицы с приказами одним хуже другого висят на доске перед его лицом, и Гарри не может отвести взгляд, снова. - Это всего лишь школа… - шепчет знакомый голос. - Это – все, что осталось, - спорит Гарри, не уверенный, что сказал это вслух. Да и зачем ему спорить? - Тебе лишь кажется, - раздается смешок совсем рядом, - мне когда-то тоже казалось. Пора просыпаться, Гарри. ___ Поттер мирно потягивается на кровати. В этот раз кошмар был не таким страшным, вероятно не успев разыграться в полную силу. Волдеморт появился как нельзя более вовремя… Отряд Дамблдора функционирует вот уже месяц, они неуловимы, непобедимы, и им не страшны никакие приказы нового инспектора. И каждый день похож на предыдущий, но это больше не убивает его. Они сражаются, и даже временами побеждают. Он сражается за свое «все», за свой дом, за свой Хогвартс. ___ Гарри скользит по холодному камню незнакомого коридора. Он гибок и силен, смертельно опасен, и все эти знания в его голове нерушимы. У него задание, важное задание… Вдалеке дверь, и за ней – оно, его цель, предел его мечтаний. Он ползет все ближе, игнорируя вкусного спящего человека. Человек подскакивает, извлекая палочку, и Гарри в секунду кидается на него, изменяя своим планам. Выбора нет… Только смерть. ___ Гарри задыхается от страха и отвращения, проклиная связь, Лорда и мерзкую змею. Он убил отца Рона. Крики и паника не прекращаются, и парень практически игнорирует происходящее, докладывая о произошедшем, крича на директора, исходя бешенством от безупречной ярости, своей или чужой – никакой разницы. Он напуган, и хочет, чтобы ему объяснили, но разве директор опустится до простых объяснений несмышленому мальчишке? Тошнит от собственных мыслей, ведь обида превалирует над беспокойством. Тошнит от директора… От шума, от ярости. От отчаяния. - Я хочу с тобой поговорить… - шепчет он своей подушке перед сном на Гриммо. Он читал в той книге про сновидения, что это может помочь, - я хочу с тобой поговорить, Волдеморт. ___ Он стоит на месте, парализованный, а змея вьется у его ног, то ли ласкаясь, то ли планируя болезненную смерть. Ни шага, ни вздоха. Легкие не слушаются, и Гарри внезапно понимает, что там, на другой стороне, его тело тоже задыхается. Возможно, Рон проснется от его хрипов и сможет разбудить... Или никакого Рона рядом нет? Он не помнит, где засыпал… - Шшш, дыши, - говорит знакомый голос ему на ухо. Невидимый, но такой ощутимый, - посмотри на меня, Гарри. Ты же не хочешь умереть здесь? – спокойный Лорд начинает злиться, когда мальчик не реагирует на него, - не смей сдохнуть так, Поттер! – рычит он, и Гарри делает шумный вздох. С каждым болезненным вдохом становится чуть легче, змея все менее четкая, и менее злая, - посмотри на меня, ну же! - Не могу… - бессильный, слабый, вот каким он себя чувствует. - Тогда приходи ко мне там. Выбирайся с Гриммо, и отправь мне патронуса, - Гарри задушено смеется. - Это самая жалкая твоя попытка… - бормочет он, пытаясь задеть этого монстра, поселившегося в его снах. Его Мару. - Ты дурак, Поттер, - как-то очень беззлобно рявкает Лорд, и Поттер наконец может поднять на него взгляд. Хочет и может. Красные глаза мерцают непонятными чувствами, а когтистый палец проводит над верхней губой мальчишки, размазывая кровь. Гарри непонимающе смотрит на кровь, оставшуюся на пальце, - тебе нужно проснуться. - Нет… Не хочу. - Ты умираешь, - гримаса ярости искажает лицо всего на мгновение, на что Поттер неверяще мотает головой. - Тебе только на руку, разве нет? – шепчет он, и совершенно неожиданно получает толчок в солнечное сплетение, возвращающий его в реальность. ___ Рон кричит рядом. Сириус мечется. Молли причитает. Гарри дышит тяжело и надрывно, и на их лицах появляется облегчение. Лишь через час он подслушивает разговор «старших», узнавая, что он чуть не задохнулся во сне. Все смотрят на Дамблдора… Мерлин, если б он знал, чем это закончится, он бы лучше умер… Снейп выворачивает его наизнанку снова и снова. Поттер не может, не должен, он не хочет этого делать. Этот ужас повторяется неделя за неделей. Гарри путает сны и явь, и после таких упражнений становится лишь хуже. Едва закрывая глаза, он слышит чей-то шепот. Чей-то?! Он прекрасно знает, чей. Он бы хотел забыть, но никогда не сможет. Этот шепот отделяет его от настоящего безумия. ___ Гарри стоит посреди огромного зала, похожего на амфитеатр. Бесконечные ступени уходят вверх, подернутые дымкой неизвестности. Где он? Гарри понятия не имеет. И лишь огромная арка, словно монумент непознанного, в которой клубится туман. Тишина глушит, и Гарри хочет спрятаться в этом тумане, приближаясь к арке. Шепот. Но не его шепот, чужой, неизвестных людей. Откуда он в его голове? - Остановись, глупый ребенок, - родной голос совсем рядом, и Гарри сходу оборачивается, глядя в немного испуганные красные глаза. - А то что? – нагло интересуется юнец. Он устал. Устал бороться, устал подчиняться. От жизни, от кошмаров, от смертей. Устал от войны, которая еще не началась… - это мой кошмар? Или твой? - Я никогда здесь не был, - качает головой Лорд. - Я тоже, - Гарри пожимает плечами, замечая, какое любопытство разгорается во взгляде по-настоящему ужасающих глаз. Зеленые изумруды заинтересованно изучают дымчатую завесу, а уши ловят шепот находящихся в ней существ, - что там? - Смерть, - Гарри даже вздрагивает от такого ответа, но вида старается не подавать. - Значит, твой, - от дыма голова дуреет, и Поттер делает невольный шаг. Когтистая рука впивается в его запястье, не пуская в арку, которой он почти касается. - Кричи, - шепчет Лорд, второй рукой раздирая грудь мальчишки, - кричи, если хочешь жить. ___ И Гарри кричит. Проснувшись от собственного вопля, он старается прикрыть кровящие царапины на груди, окончательно теряя чувство реальности. Но в одном он уверен: Темный Лорд спас его жизнь. Недели тянутся как месяцы, а месяцы сливаются в бесконечный день. Во сне Гарри стонет и хнычет, как маленький ребенок, измученный видениями, не предназначенными для него. Темный Лорд будит его, снова и снова, каждый раз. Темный Лорд излечивает его разум после очередной пытки Снейпа, когда Гарри видит слишком много и слишком ярко, когда не может проснуться сам. Незаметно, Гарри привыкает к мысли, что Волдеморт, его будущий убийца, единственная причина, по которой он еще жив. От этого больно и страшно, ведь по сути, на той стороне они остаются наедине, и нет никого другого. Дамблдора изгоняют из школы по его, Гарри, вине, и Поттер чувствует, что стал пешкой в чужой игре, в игре, в которой побеждает демон его сновидений. ___ Слизеринец-первокурсник плачет, забившись в угол, под раковиной в одной из мало используемых туалетных комнат. Его впервые назвали грязнокровкой, его впервые ударили волшебники, впервые обидели те, кому он так хотел доверять. - Ненавижу… - привычно шепчет он, и Гарри стоит рядом, неловко гладя по голове. История ненависти ко всему миру уже в прошлом. В настоящем – война. Картина сменяется, и вот уже Гарри захлебывается в наполненной водой раковине, тщательно удерживаемый кузеном. Поттер смотрит со стороны, как барахтается его уменьшенная копия, и не чувствует ничего. Он слишком, слишком устал чувствовать. - Не захлебнись, мальчик, - насмешка в его голосе добрая, но Гарри уже не удивляется. Он привык. - Спаси меня, - неожиданно сам для себя просит он. - Научись кричать. Я не могу разобрать твой шепот, - фраза настолько дикая, что Гарри все же удивляется, перебарывая усталость, и просыпается. Обидно до слез, ведь он хотел еще столько спросить… ___ Экзамен по истории магии – два часа, наполненные нестерпимой скукой. Жара и марево. Невыносимая усталость, и жар собственного тела. Воздух душный, густой настолько, что почти жидкий. Огонь течет по нему, как кровь. Мара топчется рядом, ожидая, пока он закроет глаза… Сириус кричит за дверью известного коридора, и Гарри вдруг точно знает, где это. Зал пророчеств, они там уже были. Он видел эти шары, среди которых его убийца сейчас пытает его крестного. Последнего члена его семьи… Вопль срывается с губ, и Поттер подскакивает. Экзамен не имеет значения, есть только его цель, единственная цель. Нелепое ожидание и невозможность уснуть из-за перевозбуждения отравляют этот день. Воздух пахнет зельями и горячей кожей. Воздух пахнет Реддлом. Гарри все еще не умеет кричать достаточно громко. Победивший снова, он идет со своим отрядом по коридорам министерства, раз за разом уплывая в кошмар. Его Сириус, его Бродяга. Гарри чуть не теряет сознание от усталости, но продолжает идти. Схватка с Пожирателями кажется дурным сном. Отсутствие крестного не становится неожиданностью. Ужасы, творящиеся вокруг, навевают что-то знакомое, словно все это уже было. Воспоминание отзывается болью… Красный луч, безумный смех Беллатрисы, и Сириус, летящий сквозь арку. «- Это твой кошмар или мой?» - звучит собственный вопрос в голове. Ему снятся только воспоминания о том, что уже было? Может, то, что будет, тоже может присниться? Сириус УЖЕ дерется с ней. И Гарри не знает, что делать. Ничего уже не остановить, память вернулась к нему слишком поздно. Он снова и снова видит, как Сириус летит сквозь арку. Дышать нечем, воздух жарок, и Поттер на несколько секунд отключается, видя ближайшие события как наяву. Медленно, как на кладбище, красный луч летит в его крестного. Это только сон, морок, но скоро, скоро это станет единственной реальностью, что ему дана. Дым заинтересованно подергивается, ожидая свою добычу, а Гарри может только смотреть, смотреть, но не делать, снова. Седрик – прошлое, Сириус – будущее, но в обоих случаях Гарри не может НИ-ЧЕ-ГО. - Том! – Гарри кричит изо всех сил, умоляя единственного, кто может остановить это безумие. Он зовет и зовет, снова и снова, пока дым обнимает его Бродягу, утягивая в свои объятия, - нет, пожалуйста, Том… ___ Его выбрасывает обратно, туда, где в арке не дымка, а вуаль. Туда, где не видно, как смерть интересуется последним из Блэков. Туда, где бой еще продолжается. Альбус появляется в дверях, и Гарри понимает, что ненавидит его. Всей душой. Из-за него, из-за этого старика, его Том точно сюда не придет, а больше никто никогда не услышит его крика. Гарри бросается к крестному, но в него попадает луч помех, и он теряет драгоценные секунды. Как во сне, он может только смотреть. Красная вспышка, и Сириус летит в арку, намного быстрее, чем в сотне повторов до этого, потому, что это реальность, и время не замедлит ход, чтобы Гарри мог закричать. Слезы текут, и Поттер едва может видеть сквозь мутную пелену. Вуаль превращается в туман, или это влага на его глазах размывает мир? Еще один красный луч неожиданно сбивает траекторию полета. Кто-то крепко хватает Гарри за плечо, и отворачивает от арки как раз в тот момент, когда Сириус врезается в каменное ограждение. Он сидит, контуженный заклинанием Беллы, но живой, и Гарри растерянно смаргивает слезы. - Ты пришел… - хрипло бормочет он, не оборачиваясь. - Ты кричал… - шепчет на ухо такой знакомый голос, и Гарри понимает, что убьет и умрет за него, если будет такая нужда. Словно услышав его мысли, Лорд хмыкает, - не нужно умирать, мальчик. Просто следуй за мной. Вокруг начинают оживать замершие волшебники, понимая, что происходит что-то неправильное. Дамблдор кидается заклинаниями, умеренно безвредными, ведь рядом с воплощением зла его герой. Гарри чувствует Тома, как самого себя, магия струится, защищая их обоих, расчищая им путь к отходу. Дамблдор кричит ему, но кто он такой, чтобы после всего этого ада говорить ему, что делать? Ремус бежит, но его отбрасывают безобидные щитовые чары или же выброс самого Поттера: в этой истерии не понять, где и чьи силы. Сириус поднимается и растерянно смотрит, на отступающего вместе с врагом крестника. От разочарования в его глазах почти больно, но рука Тома крепко держит локоть, и Гарри последует за ним куда угодно, падет так низко, как ему скажут. Зеленая вспышка авады шокирует: Грюм, наплевав на избранного, решил перейти к серьезным действиям. Гарри вдруг понимает, что его эта судьба минует: луч устремляется над его плечом, туда, где Том слишком занят, отбивая заклинания Дамблдора. - НЕТ! – крик такой силы, что сотрясаются стены и выставленные ладони. Авада словно упирается в них, срикошетив, рассеиваясь, наполняя весь зал, убивая все на своем пути, оставляя только стоящего позади мальчишки Тома. Гарри смотрит на свои руки, зрение плывет, энергия льется из его тела без каких-либо ограничений. Пространство схлопывается, и мир исчезает. - Проснись, Гарри…