Проигравшие

      Строгий на вид ангел в белом халате мягко опустился в огромное кресло, сделанное будто для слона, и щёлкнул ручкой, указывая на готовность. Он поднял глаза и спокойно взглянул на своего клиента, сидящего напротив и упорно молчавшего. В комнате-кабинете на минуту повисла неприятная тишина. Доктор, видя запинку, кивнул головой и приподнял руку, ещё раз подавая знак к началу. Но демон, а клиентом был именно он, о чём говорило множество деталей как в его внешности, так и в изменившейся атмосфере помещения, усмехнулся, всем видом показывая, что не собирается принимать приглашение к разговору. Типичный представитель своего класса — заносчивый и наглый! Мужчина в белом, уже не раз общавшийся с демонами и знающий их повадки, устало вздохнул и тихо произнёс, потирая переносицу:        — Расскажите-ка мне ту интересную историю, которую с восторгом обычно слушают Ваши товарищи по расе, и с безумным одобрением кричат и вскакивают на самых пикантных местах. Возможно, я тоже останусь под впечатлением.       Бросив насмешливый взгляд на «противника», мужчина сложил руки на груди и, будто делая одолжение, всё-таки заговорил…

***

      Это был один из тех дней, которые против воли запоминаются навсегда, застывают в памяти, словно комар в янтаре. Впервые я увидел Его ещё в колыбели. Помню, насколько светлой была та комната, в которой находился новорожденный. Открытое окно, колышущиеся занавески, стены, мебель и сама колыбель — всё слепило глаза своей неприятной белизной. Я с отвращением поморщился. Захотелось поскорее скрыться в более уютной тьме или просто разнести это подобие врачебного кабинета, но оба варианта были сложно выполнимы. Бросив взгляд на раскрытую дверь, я прислушался к звукам разговоров в гостиной. Родственники, друзья, коллеги — семейка ангелов позаботилась о том, чтобы каждое живое существо в Раю знало о рождении очередного отпрыска света — их сына. Мой отец, дипломат, не стал исключением. Но как в этом королевстве белого оказался я — та ещё загадка. Стены уже начинали немного давить, и я решил побыстрее завершить процедуру «взгляните на моего прекрасного ребёнка». Я поспешно подошёл к кроватке. Сверху был накинут полупрозрачный балдахин, скрывающий ангелочка от случайных взоров, если такие ещё остались, учитывая то, что весь Рай сейчас находился в соседней комнате. Я осторожно, но уверенно откинул «защиту» в сторону. Ткань ещё не успела до конца опуститься, а я уже был пойман. Обескуражен, поражён словно молнией. Весь мир неожиданно утратил свои краски и стал абсолютно серым и безжизненным. Единственным цветным пятном остался Он. Ярко-зелёные глаза с интересом рассматривали моё застывшее лицо. Нежное, хрупкое, невинное существо тянуло ко мне, порождению тьмы, свои крохотные ладошки и сияло простодушной улыбкой. В то время как малыш смеялся новому открытию, моё жалкое, приближенное к человеческому тело горело от восторга и покрывалось непривычной дрожью. Чувство умиления было так чуждо мне всегда, что сейчас я испытал отвращение к самому себе. Я стоял там, будто совсем обнажённый, в самом плохом смысле этого слова: не в состоянии пошевелиться или отвести взгляд. Он смешно зевнул, прикрывая свои колдовские глазки и отпуская моё сердце из мягких, но крепких цепей. Я поёжился и медленно протянул руку к загадочному сокровищу, но кто-то резко схватил меня за плечо, заставляя одёрнуться. Это была мать ребёнка. Она мило улыбнулась мне и взяла малыша на руки.       — Правда, он — чудо? — я видел в её глазах скрытое презрение, направленное в мою сторону. И наконец чувствовал прилив сил. Чужие негативные эмоции всегда сопутствовали победам демонов. Было так забавно наблюдать за лживой добротой матери, порождённой традициями, которые так чтили ангелы. Оскал сам возник на лице, а всё чёрное нутро дало о себе знать:       — Никогда не верил в чудеса.       На лице женщины показалась уже неприкрытая ненависть и страх, и она отвернулась, пошла вон из комнаты, стремясь защитить драгоценное дитя. Я же ещё не мог сдвинуться с места, безрезультатно отмахиваясь от изумительной картины, застывшей в голове. Хотя божественный лучик света покинул эту часть помещения, в воздухе всё ещё чувствовался аромат новой жизни, только начинающей свой нелёгкий путь. Жизни, которую я просто обязан был забрать однажды себе.       С того дня все мои силы были направлены на подготовку к большому плану по «завоеванию королевского дворца». Мне нужно было как можно скорее сменить отца на посту дипломата, чтобы иметь возможность бывать в Раю столько, сколько потребуется. Но, даже занятый работой, я не уставал наблюдать за ростом моего сокровища. Родители ангелочка носились с сыном, как курицы с яйцом, и всеми силами стремились отгородить его от мира и общества. Однако любая стена имеет трещины, которыми я пользовался, узнавая всю последнюю информацию в тот же день. Я знал, когда он разбил дорогую вазу, когда получил новую игрушку, когда сказал первое слово, когда пошёл и даже в какой комнате предпочитал находиться чаще всего. Единственное, что было недоступно, — внешность. Но это был добровольный отказ. Глубоко в душе я… боялся того чувства, что испытал при первой встрече. Поэтому считал, что чем больше буду ожидать от следующей, тем больше разочаруюсь и смогу нормально контролировать себя. Конечно, это была ошибка, так как внешность не играла той роли, которую я на неё возлагал. Шесть лет пронеслись, как один день. Бессмысленный и скучный день. Приближался тот момент, когда судьба, согласно плану, должна была снова свести нас. Чем ближе, тем больше трепетало предательское сердце. Ужасное чувство!       На тот день рождение меня точно не приглашали, но кто я такой, чтобы ждать открытки? Как наследник дипломата, уже почти ушедшего на пенсию, я имел полное право придти на праздник сына коллеги моего отца. Погода, поездка, суета — я не помню ни одной детали, не связанной с Ним. Старая знакомая мать открыла дверь и со злобным удивлением уставилась на меня. Я поздравил её с рождением сына и подарил букет алых роз.       — Шесть лет — это такой возраст! Я не мог не поздравить будущего коллегу.       Она с неохотой приняла эти кровавые цветы и покорно отошла в сторону, не в силах воспротивиться. Внутри собралось много ангелов, которых я знал. Это были, в основном, всё те же родственники и друзья семьи. Они ничуть не изменились с прошлого раза, как не меняются ангелы на протяжении многих лет.       Перебросившись парой слов с несколькими, я направился к виновнику торжества. Когда мой взгляд встретился с его, я ощутил резкую сладостную боль в груди. Снова замер, повторяя историю из прошлого. Волшебные глаза мальчика уставились на меня полные детского любопытства. Золотые нити его волос непослушно лежали на плечах или липли к упругой белой коже лица. Он стоял там, ожидая, когда я начну двигаться, но тело наотрез отказывалось слушаться, и ему пришлось подняться с ковра, заполненного подарками, и подойти самостоятельно. С каждым его шагом я чувствовал всё большую дрожь, вызванную восторгом и нетерпением. Остановившись прямо передо мной, мальчик воскликнул:       — Меня зовут Юрий, а Вас? — ангел потянулся, чтобы дотронуться до моей руки, но я одёрнулся назад. Он вздрогнул от неожиданности и сжался, как напуганный котёнок. Это вызвало внутри волну негодования к самому себе.       — А я Виктор. Приятно познакомиться, молодой человек, — я опустился на одно колено, чтобы быть ещё ближе к невинному агнцу. — У меня есть для тебя кое-что.       Я неуверенно протянул ему коробочку, красиво завёрнутую в цветную бумагу и подвязанную лентой. Он взглянул на подарок, затем на меня и, передав мягкую игрушку, которую ранее прижимал к себе, принялся развязывать бантик. Я внимательно наблюдал за каждым его движением, отмечал каждую деталь, не отводил своего зверского голодного взгляда от этой маленькой фигурки. Поражал тот факт, что моё присутствие ничуть не пугало мальчишку, будто я вовсе и не был страшным чудовищем, похищающим чужие души. Когда он расправился с коробочкой и достал небольшое колечко, на его лице появилось удивление, и он обратил глаза на меня.       — Я же не девочка, чтобы украшения носить, — в голосе слышались обида и разочарование. Несвойственный стыд возник от осознания того, что котёнок расстроился. Я поспешил успокоить его и себя:       — Это не простое кольцо! Амулет, который будет защищать тебя до того момента, пока этим не займусь лично я, — улыбнулся, обнажая клыки. Юрий помедлил, рассматривая улыбку демона, которую никогда не видел раньше, но затем вдруг нахмурился и резко вырвал из моих рук игрушку.       — Не надо защищать Юрия! Я сам могу за себя постоять, — похоже, меня отругали и мягко послали на три буквы. Это было так мило и забавно, что я не удержался от смеха. Потрясённый ангел чуть-чуть не заплакал, но смог сдержаться, отвернулся и убежал в другую часть комнаты. За этот вечер мы больше не сталкивались, несмотря на мои отчаянные попытки, но издалека я точно видел, как на маленьком пальчике блестит новое колечко. Это была первая победа!       Следующая наша встреча не была такой приятной и расслабляющей для меня, потому что дело приходилось иметь уже не с маленьким наивным ребёнком, а с бунтующим и горячим подростком пятнадцати лет. Увидев меня, он неосознанно потянулся к своему кольцу, но…

***

      Рассказчик резко оборвался, не закончив предложение, и вызывающе уставился на ангела. Последний сразу понял, что не услышит сейчас продолжения, и поправился в кресле, принимая более удобную позу и становясь не слушающим, но говорящим:       — Могу я задать несколько вопросов?       Последовал пренебрежительный взмах рукой и не менее пренебрежительный ответ:       — Валяйте.       Халат поправил очки, сложил руки на планшете с бумажками и расслабленно произнёс:       — Те чувства, о которых Вы говорили… они были приятными?       — Нет. Они противоречили всей моей натуре. В те моменты, когда включался мозг, я ненавидел эти чувства, ненавидел свою слабость. Но больше всего я ненавидел Юрия. Этот мелкий мерзавец даже не представлял, что он делал с таким чудовищем, как я. И он не боялся меня. Паршивец выглядел так, будто разговаривает с пушистой собачкой! — чем ближе к концу приближался его монолог, тем громче становился голос. На последнем предложении демон и вовсе сорвался на крик. Его высокомерная холодность куда-то мигом пропала, выставляя на всеобщее обозрение истинные чувства.       — Вы испытывали только безобидное восхищение или?..       — Страсть? Нет, она появилась позже, — возвращая самообладание, произнёс мужчина и приложил палец к губам. — Но об этом Вам расскажет он сам.       Снова повисла давящая тишина, и на этом сеанс завершился.