Проигравшие

      Виктор ворвался в кабинет даже раньше положенного срока, весь возбуждённый и разгорячённый, словно после долгого бега. И он действительно бежал, надеясь успеть… успеть до ухода своего сокровища. Чтобы встретить последнего на выходе, чтобы хоть глазком посмотреть на того, кого не видел так давно. Но, к сожалению, ему этого сделать не удалось.       
— Он уже ушёл? — разочарованно спросил демон, осматриваясь. Психолог, стоявший у окна с чашкой кофе, кивнул.       
— Вы сегодня довольно рано, — ему пришлось отставить напиток, позабыв о перерыве и тут же включиться в работу. Блондин боком упал в уже сменённое кресло, закидывая ноги на подлокотник.       — Я надеялся встретиться с ним, — объяснил мужчина тихим голосом. 
       — Вам не стоит делать этого пока что. Чуть позже я непременно позволю, но не сейчас.       Психолог со слабой усмешкой взглянул на своего клиента:
       — Кстати говоря, наша встреча с Вашим другом оказалась очень интересной. Его эмоции были такими… 
       Демоном в ожидании уставился на белый халат, но не услышал желаемого.       
— Он сказал, что Вы пришли к нему в академию в качестве нового учителя. Как Вам это удалось?       
Виктор усмехнулся.
       — Кто лучше всего расскажет о демоне, если не сам демон? Такая практика преподавания встречается во многих учебных заведениях и считается самой лучшей. Проблема для школ лишь в том, что не каждый представитель расы подойдёт на эту должность. Но я был дипломатом, к тому же, имел связи с Хранителем — всё играло мне на руку, поэтому трудностей не возникло, — мужчина принял нормальное положение. — Конечно, пришлось повозиться с документами и всякими медицинскими заключениями, но в итоге меня, с удовольствием, приняли.

***

      Стоило войти в класс, я тут же почувствовал мощный выброс энергии и резко возросшее возбуждение. Это ощутила и другая преподавательница — приятная взрослая дама старой закалки, явно выступавшая против моего присутствия в академии. Однако ни одна мышца на её лице даже ни дрогнула. Она спокойно представила меня детям и удалилась, оставив одного разбираться с теряющими контроль подростками, наверное, надеясь, что я сделаю что-то достойное увольнения. Однако пришлось её разочаровать. Несмотря на мою демоническую природу и не очень большой возраст, я не нуждался в каждодневных физических наслаждениях и не бегал за любой красиво оголённой ножкой. Особенно после встречи с Юрием, который ещё сильнее притупил эти порывы (против его же желания). Поэтому мне не составило труда собраться и адекватно провести урок, обрывая любые попытки отойти в сторону от темы. А попыток было достаточно, особенно в первые минуты знакомства, когда посыпался град непристойных вопросов. Последние были хорошо завуалированы, что говорило о высоких моральных качествах учеников, но легко мной читались. На самом деле голос подавали только определённые личности, скорее всего, являющиеся самыми властными в классе. Остальные молчали, либо внимательно слушая, либо злобно рассматривая меня. Юрий же, сидевший на задней парте, относился к третьей группе — он вообще не смотрел в мою сторону, пытаясь слиться с цветом стены. 
Когда прозвенел звонок, «короли и королевы» окружили учительский стол, оттеснив остальных назад. Я вежливо и спокойно ответил на ещё несколько вопросов, но заметив удаляющегося из класса Юрия, тоже собрал дипломат и оставил ребят в расстройствах. Реакция ангела показалась мне странной. Он почему-то решил избегать контактов со мной. Мне не терпелось выяснить причину такого поведения, но впереди ещё оставалось несколько рабочих часов, поэтому пришлось отложить интересы на второй план.       Во время следующего урока я находился в учительской, знакомясь с коллегами, половина из которых восприняла моё назначение в штыки, а после провёл ещё несколько занятий с другими классами. Там реакция была примерно такой же.       После рабочего дня я отправился в «общежитие для учителей». Проживание на территории академии взрослых не было необходимым, но возможным, поэтому я решил воспользоваться этим, оставив на время старую квартиру. Проходя мимо огромного старого дуба, располагавшегося на территории школы и являющегося своеобразным символом, я почувствовал, как кто-то схватил меня за запястье и потянул в сторону. Только одно существо могло иметь столько наглости — Юрий. Мальчишка толкнул меня за дерево, скрывая от посторонних глаз. За полгода он сильно повзрослел и уже не выглядел как безобидный ребёнок-бунтарь, но перешёл на новый уровень — «самоуверенный подросток». Хотя юное тело всё ещё не вызывало во мне желания, я на секунду залюбовался его лицом. 
       — Что ты здесь делаешь, Виктор? — набросился на меня обновлённый товарищ, нервно оглядываясь.       — Теперь я твой учитель, молодой человек, попрошу побольше уважения, — я легонько ударил ученика по носу, на что он очень сильно разозлился.
       — Твоя задача заключалась в том, чтобы следить за моими родителями. Какого чёрта, ты сюда припёрся?! — негодовал ангел, всё сильнее понижая голос, а в конце и вовсе переходя на шёпот. Несмотря на его эмоциональный всплеск, я чувствовал себя курицей, встретившей своего потерянного цыплёнка. Мне хотелось задушить мальчишку в объятьях и простоять так остаток дня. Мой влюблённый взгляд и мягкая улыбка, видимо, ещё больше его разозлили; он ощетинился и собирался уйти, протестую против моего молчания, но я вовремя подал голос:
       — Я рассказал им, — он обратил на меня удивлённый взор. — Они так переживали, что я не выдержал. 
       Это была сущая правда. Мне приходилось каждый день видеться со сходившими с ума от горя родителями и пытаться их успокаивать. В какой-то момент это стало невыносимым, и я придумал историю об общем друге, с которым познакомил Юрия, и помощью которого последний воспользовался. Через какое-то время друг признался мне в содеянном, и я поспешил уведомить родителей. Они, конечно, были в шоке; отец вспылил и клялся сдать сына Инквизиции, но мать и я угомонили его. Мне пришлось уговаривать пару не врываться в «Килпи» с шумом и скандалами, а позволить сыну продолжить обучение, раз уж он пошёл на такой обман. Они согласились, видимо осознав ситуацию, но попросили меня, единственного приятеля, приглядеть за нерасторопным ребёнком всеми возможными способами. Я, с удовольствием, воспользовался этим договором и уже через месяц был здесь. Однако, этот самый ребёнок похоже не горел желанием быть присмотренным.       
— Ты рассказал…? — Юрий моментально стих и остыл, боясь услышать продолжение моих слов. 
      — Не волнуйся, они не против, — успокоил я блондина, осторожно касаясь пальцами его щеки. Я так соскучился по этой белой мягкой коже. Он облегчённо выдохнул и, не глядя, убрал мою руку.
       — Но что ты делаешь здесь? — переспросил подросток, возвращая на лицо недовольство.
       — Всего лишь приглядываю за тобой, — улыбнулся я в ответ. Его эти слова явно не устроили. Он фыркнул и направился в сторону своего общежития, больше не проронив ни слова.       С нашей последней встрече он изменился не только внешне, но и внутренне. Я увидел в нём черты Ли, которые раньше не проявлялись: равнодушие, холодность, отстранённость, — однако выраженные в меньшей степени и постоянно подогреваемые подростковым негодованием. Я прекрасно знал причины всех этих изменений в характере. Юрий долгое время был маменькиным сынком, выпускаемым на улицу строго на два часа, которые он проводил в моей безобидной компании. И вдруг нежданная свобода, смена обстановки, побег, небывалая самостоятельность и, в то же время, отсутствие защиты, потеря поддержки, неумение общаться с социумом, который оказался жёстче, чем предполагал послушный мальчишка. Ему пришлось за короткие сроки подстроиться под новую обстановку, чтобы не быть съеденным более сильными мира сего. И, имея характер, он сделал это. Вырос всего за полгода. Хотя Юрий пока не смог стать полноценной частью общества, но и не подмялся под него. Это заслуживало уважения, но сводило на нет все мои предыдущие старания и заслуги. Приходилось заново начинать игру.       На следующем занятии блондин был довольно сдержанным, на вопросы отвечал холодно, лишний раз не поднимал глаз. Он давал мне понять, что не позволит прошлому как-то влиять на настоящее, и я просто с ума сходил от возмущения. Все мои попытки возобновить хотя бы дружбу резко пресекались, и я чувствовал себя непослушным щенком, лезущим к злой взрослой кошке. Огородив территорию, блондин отметил наши отношения как «учитель-ученик», и сквозь пальцы смотрел на флирт других младших ангелов со мной. А я не видел смысла отвечать на чужие «ухаживания», не воспринимая маленьких ловеласов всерьез, но и не отказывал категорично, надеясь использовать это особое отношение в будущем. 
Прошло уже полгода с моего назначение на место учителя. Через месяц уроки заканчивались, и ученики отправлялись на заслуженные каникулы. Юрий продолжал играть недотрогу, а я стал просто игнорировать его напыщенность. Наши жизни текли рядом, более не пересекаясь. Под конец учебного года директор решил устроить экскурсию в главное здание города, чтобы познакомить учеников с Хранителем Порядка, на которого в будущем они надеялись работать. Это был первый выход в город с момента поступления, если не считать чьих-нибудь тайных и запретных вылазок. Дети находились в приятном волнении и громко жужжали, подобно рою шмелей. Я вызвался сопровождать класс Юрия вместе с их руководителем. Младшие ангелы с радостью восприняли эту новость и толпились вокруг. Но когда мы оказались внутри, столпотворение резко разбежалось во все стороны, с восторгом поглощая красоты здания. Через какое-то время подошёл сам Ли со своим равнодушным выражением лица, выдал парочку официальных заученных фраз и сплавил учеников своим помощникам. Меня позабавило с каким трепетом внимали ангелочки словам своего кумира. Они действительно считали его самым великолепным существом в мире.       Когда все побежали познавать свои будущие профессии, я не упустил возможность и приблизился к своему хорошему знакомому. Его лице тут же потемнело, выражая высшую степень гнева. 
       — Вернитесь к своим обязанностям, господин учитель, — процедил он сквозь зубы, отворачиваясь от меня.
       — Не будь таким отстранённым. Я же знаю, каким горячим может быть Хранитель, — я подмигнул ему и невинно улыбнулся.       — Какого чёрта, Виктор? Ты знаешь правила. Держись от меня подальше.       Я дружелюбно похлопал «злого папочку» по плечу.       — Расслабься, я ни на что не претендую. Просто хочу попросить об одной услуге.       — Опять? — уже мягче упрекнул меня Ли, складывая руки на груди. Несмотря на вечное недовольство, этот ангел не был таким уж сухим, каким хотел казаться. При нашей первой встрече он увлёк меня своей сдержанностью, за которой я увидел бушующую страсть. Я был тем, кто выпустил эту страсть, освободив её хозяина от постоянных напряжений и стрессов. Мне пришлось много чего вытерпеть от неугомонного Хранителя, пока он не перерос этот возраст и не научился направлять энергию в нужное русло. Как только это произошло, Ли ограничил наши встречи, а со временем и вовсе запретил их. Демоны не привязываются к своим партнёрам, поэтому для меня это не было трагедией или серьёзной потерей, наоборот, приобретением. Сам Ли до сих пор испытывал ко мне чувство похожее на любовь, что было свойственно его расе. И порой в глазах виднелись искорки желания, тут же подавляемые могучей волей.       — Твой будущий Защитник*… — я указал на Юрия, который стоял позади группы ребят и временами бросал в нашу сторону беспокойные взгляды.       — Кажется, он предпочитает быть твоим Защитником, — спокойно заметил Высший, тоже отметив скрытую ревность.       — Это переходный возраст, не обращай внимание. В общем, хочу, чтобы ты был тем, кто поможет ему «получить свободу». Мальчик заслуживает самого лучшего первого партнёра.       — Мне всё равно, но вряд ли он согласиться на это…


***

      — Погодите, — неожиданно воскликнул психолог, прерывая демона. — Вы попросили Хранителя лишить Юрия девственности?       Поражённый вид доктора заставил Виктора залиться звонким смехом.       
— Именно! Демоны часто просят своих знакомых ангелов помочь в этом деле, чтобы не нарушать закона о чистоте. Хотя, конечно, попробовать нетронутое блюдо куда приятнее, но после этого разбираться с Инквизицией никому не хочется. А я не собирался ломать свою и его жизнь ненужным риском.
       — Не знал, что существует такая практика, — всё ещё не веря услышанному, сказал халат.       — У Вас просто демона никогда не было, — усмехнулся Виктор, оскаливаясь в улыбке.       — В этом Вы правы. Я бы не хотел опорочить собственную душу подобной связью, — пренебрежительно ответил мужчина. 


***

      Юрий резко отвернулся, не желая более выдавать эмоций.       — Я поговорю с ним.
       Ли пожал плечами и, кинув на прощание:       — Сообщишь мне, когда договоритесь, — ушёл.       Остаток экскурсии прошёл спокойно и без особых событий. Юрий, как обычно, бегал от меня, при этом напрягаясь каждый раз, когда я подходил слишком близко. Когда же мы вернулись в академию, и ученики разошлись по комнатам, он поймал меня на улице и с серьёзным лицом сообщил:       
— Мне нужны дополнительные занятия! Скоро начнутся каникулы. У меня будет полно свободного времени, так как возвращаться домой я не собираюсь. Поэтому ты можешь позаниматься со мной.
       — Это был вопрос или утверждение? — улыбнулся я, зная, что всё равно соглашусь на предложение маленького тирана. — Тебе повезло, что никто другой не согласился заниматься со мной летом. Иначе я бы ещё подумал.
       Это было неудивительно. Несмотря на популярность и желание половины школы познакомиться со мной поближе, никто не решился записаться на дополнительные летние занятия. Некоторые планировали съездить домой, а другие не хотели проводить прекрасные дни за партой в закрытом помещении с довольно строгим учителем, каким я пытался быть. Я действительно довольно жёстко гонял по своему предмету, особенно тех, кто решался остаться после уроков. Так что спустя пару недель количество желающих провести вместе внеурочное время сократилось до нуля. Но Юрий быстро схватывал информацию, кроме того совсем не боялся быть съеденным за неправильный ответ. 
       Вяло потекли дни подготовки к экзаменам; легко прошли зачёты; ученики получили столь желанную свободу. На время каникул ворота школы открывались для родственников и друзей, а также самих учащихся. Не было смысла держать их на территории оставшееся лето, поэтому преподаватели, напомнив о дисциплине, отпустили птенцов в свободное плавание. Ангелочки направились по злачным местам, пока учителя ожидали своего августовского отпуска, разрабатывая программу на следующий учебный год. Конечно, теперь и у нас было больше времени, но другим этого не хватало, а мне и вовсе было всё равно. Юрий не рисковал покидать территорию школы, поэтому много времени проводил рядом со мной, прикрываясь необходимостью подтянуть предмет. Причём сначала я занимался с ним только демонологией, но он плавно перевёл меня и на другие дисциплины, в которых я не очень хорошо разбирался. Бывало он задавал вопрос по истории Рая и сам же отвечал на него, демонстрируя умственное превосходство. Было забавно наблюдать за его попытками поднять свой статус в наших отношениях, которые ни к чему никогда не приводили. Занятия продолжались и в августе. Атмосфера в классе царила спокойная и дружественная; ни он, ни я не нарушали этого перемирия.       Однажды сидя за одной партой со мной и решая какую-то задачу, он на секунду замер, а затем резко схватил меня за ворот рубашки и притянул к себе. Его губы остановились в паре сантиметров от моих, и я увидел как он мгновенно осознал свою нерешительность. Мы просидели в таком положении около минуты, пока ангел не собрался и окончательно стёр расстояние между нами. Это был детский лёгкий поцелуй, который дарит «жених» своей «невесте» в детском саду; без страсти и сильного чувства. Однако даже такой незначительный шаг дался Юрию очень тяжело. Он сразу отстранился и прикрыл рот рукой, отведя в сторону взгляд и немного краснея. Я же не почувствовал ничего кроме умиления. Лёгкий румянец придавал подростку детский вид, поэтому мне пришлось постараться, чтобы следующие слова звучали более интимно:       
— Хочешь, я научу тебя, как это делают взрослые мальчики? 
 Моя рука потянулась к его лицу, но он резко ударил по ней, опуская глаза в книжку.
       — Нет, — с обидой произнёс блондин, слегка поджимая губы. Мне оставалось только любоваться его белоснежным личиком и делать вид, будто ничего не произошло. Однако с этого дня Юрий стал ко мне значительно ближе. Он охотнее отвлекался на посторонние темы, сам начинал разговоры и всё больше походил на того Юрия, которому я помогал сбегать из дома. Мы стали менять локации встречи. Территория школы была вся покрыта зеленью, деревьями, фонтанами, поэтому находилось много мест, где можно было почитать учебники, удобно расположившись на траве. И это не казалось подозрительным: многие учителя, желая провести занятие в более приятной обстановке, выходили на улицу. Поэтому иногда приходилось погулять по тропинкам, чтобы вырвать себе хороший участок. Но под конец месяца мы нашли прелестную полянку внутри мини-лабиринта, располагавшегося недалеко от учительского корпуса. Это было единственное место на всей территории, где сами преподаватели нарушали правила и проводили не совсем дружеский встречи, как со своими знакомыми, так и с учениками. Существовало негласное правило: «если вошёл в лабиринт, то твои глаза закрылись!». Приглашённым сюда ученикам запрещалось болтать об этом месте, поэтому связи оставались невидимыми для «стражей закона». Юрий, каждый раз замечая парочку или одинокого путника, на которых мы случайно натыкались, смущался и хватался за мою рубашку, пытаясь спрятаться от чужих взглядов. Меня поражало, как всегда правильные ангелы, видя ребёнка в компании ненавистного демона, начинали разглядывать цветочки или облачка, а не мчались докладывать директору о разврате, творившимся в школе. Всё-таки преданность некоторым, даже преступным, традициям крепко сидела в их сердцах. 
       Каникулы подходили к концу. Занятия должны были начаться уже на следующей неделе, и ученики медленно и неохотно возвращались в общежития. Юрий стал очень нервным и беспокойным. Он будто пытался всё время что-то сказать, но не мог подобрать слов. В итоге, я всё-таки понял, в чём была причина.       
— Скоро снова начнётся учёба, — сказал ангел, отрываясь от книги, но не поднимая глаз. — Мы уже не сможем вот так просто сидеть здесь… Я тоже отложил своё чтиво, с интересом слушая откровения. Он поймал мой взгляд и недовольно отвернулся в другую сторону.
       — Я хочу встречаться с тобой, — выпалил он после минутного молчания, собираясь в маленьких напуганный комочек.       
— То есть дружбы уже недостаточно? — притворно расстроено сказал я. Услышав мой тон, он повернулся с беспокойством рассматривая моё лицо, но нашёл на нём лишь спокойную улыбку. 
      — Мне хочется иметь больше функций… взаимодействия, — столь странно звучащая фраза заставила меня на секунду задуматься, а затем громко засмеяться. Он тут ж подполз ко мне, закрывая рот рукой.
       — Прекрати смеяться, кто-то может услышать! — настойчиво попросил Юрий, оглядываясь. Пока он отвернул лицо в сторону, я воспользовался невнимательностью ягнёнка и поймал его в объятья. Он забрыкался и заворчал, как пойманный на ручки котёнок.       
— Хочешь целовать меня? — всё ещё прижимая жертву к себе, спросил я. Ангел отдалился, насколько имел сил, и воскликнул:
       — Нет! Я имел ввиду всякие свидание и встречи вне школы, прогулки по интересным местам и просто походы в кино. И… ну, разные объятья.
       — Этим могут заниматься и друзья, — задорно сообщил я, отпуская мальчишку. — Вот когда тебе захочется целоваться…
       Он резко прервал меня криком:
       — Я хочу целоваться! — после тут же покраснел, приникая лицом к моей рубашке. У меня было двоякое чувство: хотелось умиляться этому нежному созданию и потешаться над его наивностью и, в то же время, впервые рядом с ним я чувствовал демоническую натуру, которая призывала впиться в него клыками монстра.
       — Юрий… — начал я снисходительно, но проказник прервал меня сочным поцелуем. В этот раз он постарался сделать это по-взрослому, но опыта ангелочку всё-таки не хватало. Не буду рассказывать, насколько восхитительными или горячими были губы моего маленького бунтаря, однако, они были достаточно хороши, чтобы я ответил на «приглашение». Это оказалось глупой идей, потому что завладев лидерством, я на какое-то время потерял контроль и, оторвавшись от «сладкого», обнаружил себя нависающим над дрожащим от переполняющих его чувств мальчишкой. Он тоже вошёл во вкус, поддавшись порыву страсти, и выглядел готовым к продолжению. Невольно я опустил глаза на его бархатную шею. Захотелось повредить столь идеальную кожу, пронзив её острыми клыками, оставить на ней свой знак и доставить боль, но я сдержался и вернулся в сидячее положение. Юрий приподнялся на локте, непонимающе глядя на меня. 
      — Ты слишком много хочешь, ягнёнок, — как можно спокойнее сказал я, стараясь не смотреть на пышущее жаром и молодостью тело. Он выглядел расстроенным, но не настаивал. И всё бы кончилось хорошо, если бы я перед возвращением не согласился на его предложение. Мы официально, если можно считать официальными скрытые от знакомых отношения, стали парой. По сути ничего особо не изменилось. Мы просто проводили вместе время, как делали всё лето, иногда берясь за руки во время запретных прогулок по лесу или обмениваясь незаметными взглядами на переменах. Юрий снова стал носить подаренное мной кольцо, говоря, что так подтверждает наш статус; порывался купить что-то похожее мне, но я отказывался. Так продолжалось полгода. А потом… наступили рождественские каникулы.

***

      Демон поднялся и подошёл к окну. Он выглядел опустошённым и серым после воспоминаний о прошлом. Психолог что-то аккуратно записал на бумаге.
       — На Вашем пальце ведь сейчас имеется какое-то кольцо. Это от Юрия? — спросил доктор, выводя Виктора из молчаливого оцепенения. Он повернулся, взглянул на свою руку и пренебрежительно усмехнулся.
       — Нет. Ерунда.       
— Простите за личный вопрос, встречаетесь ли Вы сейчас с кем-нибудь?
 Блондин не очень хотел говорить об этом, будто тема казалась ему настолько неважной и ничтожной, что вовсе не заслуживала внимания. 
      — Можно так сказать. 
       Чтобы не заканчивать на совсем плохой ноте, ангел в белом халате спросил:       — Вы очень ярко рассказываете о своих нежных чувствах, но, когда дело касается низменных мыслей, Вы будто стараетесь быстро упомянуть об этом, не вдаваясь в подробности. Почему?       — Потому что я люблю Юрия, а не его тело, — твёрдо и серьёзно ответил Виктор, очень заинтересовав психолога фразой и реакцией.       — Любили… — поправил доктор, откидываясь на спинку кресла. — Что ж… спасибо за ответ. Вы можете быть свободны на сегодня.