basketball, sweat and terry towel

Любимое дело каждому человеку приносит удовольствие. Зачастую, мы настолько любим наше хобби, настолько отдаемся ему, позволяя поглотить нас целиком, что и не замечаем, как от него же страдаем. Страдаем, но забиваем на это, продолжая заниматься тем, что любим. И пусть с синяками по всему телу, не редкими ушибами и явным переутомлением, Юнги тоже продолжает бегать по спортивной площадке, закидывая один мяч за другим. Пот неистовым ливнем льется по лицу, но Юнги лишь утирает его ладонями и продолжает стучать мячом по багрового оттенка покрытию площадки, размышляя над еще одной тактикой. — Хен! — голос неожиданно резко раздается откуда-то сзади. — Возьми полотенце, хен, — уже более спокойно заканчивает тот же голос. Юнги нехотя плетется к паре-тройке трибун, на втором уровне которых сидит Пак Чимин со скрещенными ногами и очень замученным взглядом. Будто это он несколько часов подряд гоняет мяч туда-сюда. Юнги молча принимает очередное махровое полотенце среднего размера из рук младшего. Юнги никогда бы не стал таскать с собой полотенца на площадку, его и рука устраивала вполне. Но вот Чимина не устраивала, от слова совсем, поэтому однажды он сказал, что теперь сам будет приносить Юнги полотенца на каждую тренировку. Юнги тогда только усмехнулся и не воспринял всерьез. Но Чимин, как оказалось, был ох как серьезен. Он действительно не пропускал ни одной тренировки, что проходили без какого-либо расписания. Юнги тренировался когда хотел и сколько хотел и Чимин никогда не жаловался, просто тихо наблюдал в стороне, всегда держа наготове полотенце и, в последнее время, бутылку воды. Просто Чимин заметил, что Юнги таскает с собой слишком маленькую бутылку, которая неимоверно быстро заканчивается. Юнги аккуратно проходится прохладным от вечернего воздуха полотенцем по горящему от чрезмерной активности лицу и чувствует себя самую малость лучше, разворачиваясь и ведя мяч в сторону кольца. — Постой! — снова раздается за спиной. Юнги не сразу, но оборачивается. — Выпей воды, хен. Чимин протягивает открытую бутылку старшему, а тому ничего не остается, кроме как взять ее и попить, хотя бы ради приличия. Он то уже открыл. Да и на возражения сил не осталось. Но только режим «попью ради приличия» перерастает в «пью без остановки потому что кажется сейчас умру насколько ж сильно мне хотелось воды все это время залью-ка я себе ею весь подбородок да и пускай на шею и футболку стекает плевать главное пить и не останавливаться». Чимина очень удивляет то как Юнги присасывается, в прямом смысле, к бутылке, позже падая на место рядом с ним. Насколько же он должно быть вымотался, — думает Чимин. Юнги прекращает пить только когда бутылка заканчивается. Он отрывается от нее и жадно хватает ртом воздух, потому что совсем забыл, что дышать для жизни тоже нужно. С минуту его грудь просто тяжело вздымается, и он, прикрыв глаза, пытается вернуть естественный процесс дыхания в норму. — Хен, может пойдем домой? Уже очень поздно и ты сильно устал. Тебе нужно отдохнуть, — Чимин осторожно кладет ладонь на плечо старшего, поглаживая его большим пальцем. — Но я все еще не могу проделать то, что показывал мой учитель сегодня. — Ты прекрасно справляешься, хен. Не нужно недооценивать себя. — Нет, я плохо справляюсь, я должен тренироваться усерднее. Он с полной решимостью вскакивает с места и собирается уже перешагнуть через первый ряд сооруженных кем-то небольших трибун, как тут же чувствует сильную хватку на конце футболки, которая неожиданно резко тянет его вниз. В итоге, он оказывается на том же месте, с которого пару секунд назад встал. — Ты и так усердно трудишься. Ты лучший в своей команде, Юнги-хен. И именно поэтому ты капитан. Ты должен хорошо спать, чтобы с утра быть готовым к тому, чтобы помогать своей команде, вести их вперед. Им нужен здравомыслящий и целеустремленный лидер, а не сонная муха. Юнги оборачивается к младшему, обдумывая его слова. Он прав. Но что Мин может поделать с тем, что недоволен своей работой? Да, он чертов перфекционист, и не может уйти с площадки с не идеальным результатом. Но он смотрит на сидящего рядом Чимина, который так вымотался от этих поздних загонов Юнги о тренировках, хотя старший и не настаивает на его присутствии и все это полностью инициатива Чимина, но он так медленно моргает будто вот-вот провалится в сон и Юнги чувствует за это вину. Он не хочет мучить его. — Чимин, ты должен пойти домой, а я останусь. Из-за усталости Чимину не сразу удается сосредоточиться на лице Мина. — Я не уйду, пока ты не уйдешь. Юнги задерживает взгляд на своем тонсене, убеждаясь в том, что он говорит серьезно. — Уже очень поздно, тебе в школу рано вставать. — Как и тебе, хен. Чимин, похоже, совсем сходит с ума от дикого желания поспать, поэтому в его глазах, вероятно, Юнги кажется отличной кроватью или, хотя бы подушкой, потому что он придвигается ближе к старшему и, раскидывая руки в разные стороны, падает на его грудь. Юнги еле успел среагировать, вовремя убрав руки, чтобы Чимин ребрами не въехал в его согнутые локти, также разведя их в стороны. Мин всегда знал, что Чимин превосходит его по массе, и сейчас ощутил это особенно остро, потому что стоило Чимину упасть на него, как они тут же не хило так пошатнулись, но благодаря своевременной реакции, что выработалась за несколько лет игры в баскетбол, и более адекватному состоянию, чем у Чимина, они все же удержались на трибунах, не скатившись на землю. Юнги сильно удивляется сначала, и уже хочет спросить, что за хрень происходит, но Чимин опережает его: — Ты такой теплый, хен. Чимин обвивает старшего руками, утыкаясь носом в изгиб шеи. Юнги чувствует его дыхание на своей коже и почему-то расслабляется, но не надолго. — А еще от тебя воняет. Юнги хотел было оттолкнуть Чимина, потому что что он себе позволяет?! Да, конечно, от Юнги воняет, он же уже океан пота из себя вылил, но на это ведь есть причина! Старший пытается отстраниться, но хватка Пака становится сильнее. Он ничего не говорит, только сжимает влажную футболку Юнги на его спине и умеренно дышит. Юнги тоже обнимает Чимина, устраиваясь поудобнее для них обоих. Через какое-то время он находит себя гладящим волосы младшего. Они такие мягкие и так мило развеваются по иногда возникающему теплому ветерку. Они сидят так достаточно долго для того, чтобы у Юнги затекли ноги от бездействия. Ему кажется, что Чимин уснул, поэтому он думает, что посидит вот так еще немного, а потом проведет младшего до его реальной кровати, то есть домой. — Хоть ты и воняешь, но ты такой приятный, хен, — раздается голос, как после короткого дрема, под самым ухом. — Ты можешь перестать говорить о моем запахе? Чимин тихо смеется и сильнее утыкается в нежную кожу шеи. — Но здесь пахнет вкусно. Не известно целенаправленно или случайно, но Чимин легонько касается того места, в которое только что утыкался носом, губами. И это не похоже на поцелуй. Как будто он действительно сделал это случайно или же хотел указать на место, о котором говорит. Чимин снова замолкает, но на этот раз Юнги чувствует открытым участком кожи моргающие ресницы Чимина, значит он больше не закрывает глаза. Младший выводит на спине Мина какие-то узоры и пару раз глубоко вздыхает. Юнги все еще гладит волосы Чимина, прислушиваясь к его действиям. Оба чувствуют себя так спокойно. И в какой-то момент Юнги даже думает, что очень рад постоянному присутствию Чимина на тренировках. Рядом с ним старший ощущает необъяснимое спокойствие. — Ты мне нравишься, хен, — неожиданно и очень тихо выдает Чимин. Юнги на пару секунд замирает, прекращая двигать рукой по чужим волосам, чувствуя как младший сжимает его бока руками сквозь футболку будто просит всем сердцем не отталкивать. — И именно поэтому я готов сидеть здесь, сколько ты захочешь. И подавать тебе полотенца. Мне не сложно, правда. Я хочу делать это, — Чимин передвигает руками по спине Юнги, в конце концов цепляясь за его плечи, и снова утыкаясь носом в шею. — Ты так нравишься мне, Юнги-хен. Ты удивительный. Глаза Юнги самопроизвольно расширяются. Он что, действительно назвал его удивительным? Старший отстраняет Чимина от себя, придерживая одной рукой за талию и долго всматривается в лицо. Чимин выглядит испуганным будто мама впервые спалила на дрочке, смотрит на Юнги неуверенно и, вроде даже, с сожалением. — Возможно мне не стоило… Чимин не успевает договорить, потому что Юнги неожиданно быстро сокращает то небольшое расстояние, что было между ними, и касается его губ своими. Губы Чимина мягкие и теплые, очень приятные на ощупь. И сам Чимин точно такой же, поэтому Юнги не хочется неистово вылизывать его рот, наоборот, хочется медленно, нежно и совсем-совсем невинно. Старшему кажется, что это его первый поцелуй, потому что Чимин не ведет себя так будто знает, что со всем этим делать и просто первое время неуверенно жмется навстречу. Позже, расслабившись в руках Юнги, он позволяет притянуть себя за талию ближе к такому потному, но любимому хену. Он осторожно, почти невесомо, кладет ладони на его грудь, чувствуя ускорившееся биение сердца. Юнги кладет вторую руку на подбородок Чимина и еще немного сминает своими губами чужие, прежде чем отстраниться, переводя дыхание. Они соприкасаются лбами и Юнги кажется, что он видит, как Чимин улыбается.

***