Неистовство

Знаете, а ведь когда-то всё было хорошо. Когда-то я спокойно сидела на диване, накрыв ноги пледом, смотрела фильм на ноутбуке. Рядом со мной лежал мобильный телефон, я изредка отвечала на сообщения и улыбалась. Пустая пачка из-под чипсов лежала где-то в ногах, слегка шурша, когда я двигалась. В окно сквозь полуопущенные шторы пробивались огненно-ослепляющие всполохи закатного солнца, они будто жили своей жизнью - то плясали по комнате, то замирали, спокойные и будто непоколебимые, похожие на застывшую яркую смолу. В такие моменты я и сама ощущала себя диковинным насекомым в янтаре - двигалась вяло, довольно щурилась, подставляя лицо лёгкому холодному весеннему ветерку, который залетал через открытое окно в мою обитель. Где-то на улице шуршали деревья только-только появившейся листвой, людские голоса, раздававшихся откуда-то издалека, будто из другого мира, казались особенно приятными и ненавязчивыми, а тихий гул машин и запах распустившейся сирени дарили ощущение умиротворения. А ещё когда-то я шла в длинном тёмно-синем платье по осеннему саду. Муфта осталась на резной лавочке, мои тонкие пальцы задумчиво перебирали несколько кленовых листьев, собранных в своеобразный букет. Каблучки на обуви звонко, но негромко стучали по вымощенной аллее в такт медленных шагов, а резкие порывы ветра раздували мои кудрявые волосы, срывали новые листья с деревьев и кружили их вокруг меня, уносили куда-то вдаль. Буйство красок не слепило глаза - роскошь увядающей природы наполняла душу лёгкостью и неким торжеством, радостью и спокойным предвкушением чего-то особенного. Вдалеке белели стены роскошного поместья, словно сказочного - неприступные тяжёлые стены казались хрупкими,воздушными, а многочисленные шпили вздымались к холодному, низко нависшему небу. Крупные хлопья первого снега плавно летели к земле, накрывали её и ковёр из разноцветных опавших листьев невесомой пушистой шалью. Прохлада осени оседала на моём теле, словно роса, я ощущала этот прощальный всплеск красоты природы, готовой отойти ко сну, увянуть, чтобы возродиться вновь - ярко и неистово наполняя мир жизнью и пением птиц. Волшебная палочка приятно грела бедро, и я знала, что всё будет хорошо - иначе и быть не могло. Но хорошо сейчас не было. Ни мне, ни кому-либо их моего нового окружения. Холод постоянно вгрызался в кости - настолько сильно, что даже сжать кулак было невозможно - пальцы не слушались. Ног я вообще не чувствовала, ступни были мертвецки-голубоватого оттенка. Тюремная полосатая роба не грела совершенно, одеяла в камере не было, про носки и варежки даже заикаться не стоило. Дементоры часто проплывали мимо камеры, в такие моменты я и вовсе будто переставала жить - стены покрывались инеем, дыхание кристаллами льда оседало на губах, и главным было не проспать очередной "обход" этих чудовищных стражей - если после того, как они прошли, сразу же не встать и не разогнать будто бы заледеневшую кровь, можно было уже никогда не проснуться. Мы, заключённые, поняли это после третьего прецедента. Тем ребятам не повезло. Обходы были каждый час. Спали мы урывками, по полчаса, минут по сорок, каждый раз оставляя "дежурного", чтобы он разбудил нас в экстренной ситуации. Отсутствие сна сопровождалось вечной мигренью. На голове будто сжимался раскалённый обруч - он не грел, но обжигал моё измученное сознание. Иногда мы переговаривались с моими товарищами по несчастью. Я выяснила, что в тот день, когда я тут появилась, предыдущая хозяйка тела не выдержала - она заснула. Даже крики "товарищей" не сумели её разбудить, по крайней мере, им так показалось. Разубеждать их я не стала. Я - новая Беллатриса Лестрейндж. Я знаю о ней абсолютно всё - даже то, что она сама, как ей казалось, давно позабыла. Я помнила себя настоящую, ныне же будто вплавленную, впаянную в это новое тело и сознание - ту, что родилась уже в новом тысячелетии, ту, что имела неиссякаемый оптимизм и нездоровую тягу к анатомии человека, с каштановым волосами и очками в стильной оправе. Я помнила себя нынешнюю, азартную, кровожадную, абсолютно безумную. Это теперь и была я - гремучая смесь эмоций и ощущений, один напряжённый комок нервов. В моём разуме осталось безумие и вспыльчивость Беллы - это были неотъемлемые её качества, но при этом мой разум не был затуманен невероятно долгими годами, проведёнными в аду под названием Азкабан. Я стала чем-то особенным, странным. Я не узнавала себя ни в одной из нынешних черт характера, они все были чужды друг другу, но при этом странно "ужились" вместе. Будто я наконец-то нашла недостающую деталь какой-то головоломки, и теперь, когда все шестерёнки наконец-то встали на свои места, механизм пришёл в движение - пока медленно, но с каждым днём постепенно разгоняясь и набирая обороты... Поначалу было страшно. Потом страх ушёл, оставив после себя злость. Злость на тех, кто посмел заточить меня и держать здесь, посягнуть на мою свободу. Метка на моей руке иногда нагревалась. Она начинала пульсировать, и в такие моменты мне становилось немного теплее - чем бы это не было обусловлено, я была за это благодарна. Возможно, Тёмному лорду, возможно, каким-то всевышним силам, возможно, самой магии... Я, честно говоря, не знала. Я часто разговаривала с заключёнными. У меня был высокий, красивый голос, хрипящий и срывающийся из-за постоянного холода и обуревающих меня эмоций. Разговоры больше переходили на переругивания - злобные, лающие высказывания, яростные выкрики и постоянно меняющиеся интонации, казалось, должны были заставить всех друг друга возненавидеть, да только вот была причина, почему этого не происходило. Мы все понимали, что таким образом просто-напросто сбрасываем накопившийся негатив. Нам всем была необходима эмоциональная разгрузка, чтобы окончательно не рехнуться, не потерять рассудок и себя среди этих влажных промозглых стен. Хах. Никогда бы не подумала, что окажусь в такой ситуации. Холодно. И хочется спать...

***

Когда оглушающий грохот разнёсся по этажу, я даже не вздрогнула - лишь медленно повернула голову, отведя взгляд от вновь нагревшейся Метки. Я даже не сразу поняла, что произошло. Медленно встала и пошла по обломкам камней, не чувствуя боли - это было не важно. Мне в лицо ударил порыв холодного солёного ветра. Впервые за долгое время я вдохнула свежий воздух. Лёгкие затрещали. Передо мной разверзлась пропасть. Где-то глубоко внизу плескались бушующие волны, яростно разбиваясь о стены Азкабана. Силуэты дементоров рассекали воздух стремительными беззвучными тенями, но больше не причиняли страданий. Я раскинула тонкие, худые, уже почти что прозрачные руки, будто желая обнять весь мир. Душу заполнило оглушающее торжество, и я расхохоталась - громко, визгливо и очень жутко. Ветер раздувал робу, хлестал по лицу, разрывал пряди густых волос, едва не сдувал моё истощённое тело с груды камней, в которую превратилась моя темница. Рядом со мною беззвучно и стремительно упала чёрная тень клубящегося тумана, секунда - и из неё шагнула высокая мужская фигура в мантии и маске. Я повернулась к нему, ужасающая улыбка всё ещё искажала моё лицо. Я вытянула к мужчине свою шею, не сгибая спины, резко вдохнула воздух носом, почувствовав странный запах - такой приятный, но такой забытый. Лишь потом я поняла, что я почувствовала его магию - здоровую, хорошо циркулирующую вокруг его тела, не искажённую Азкабаном и не изгрызенную дементорами. Мужчина не смог сдержать дрожи тела, взглянув в мои глаза. Он протянул мне слегка дрогнувшую руку. Я схватила его за запястье, впившись ногтями, понимая, что не отпущу его, пока не покину это место - показалось, что сейчас он развеется, словно морок или наваждение, и я вновь открою глаза в своей осточертевшей камере. Резкий рывок - и меня кружит и вертит, ломает, но я не издаю ни звука. Ещё секунда - и вот я уже стою на поляне леса.

***

Меня оглушило. Я неверяще смотрела на белый снег, укрывающий землю, сухие, голые ветки деревьев. Моё тело затрясло. Я ликующе захохотала - вновь - и пошатнулась. Мужчина, перенёсший меня сюда порталом, попытался было меня поддержать, но отшатнулся, даже не увидев, а почувствовав мою ярость. Мне не нужна помощь. Я пережила столько, что сейчас просто не могу позволить себе свалиться с ног или проявить слабость - это для меня будет означать лишь то, что я сломалась, одряхлела, потеряла былое величие. Я не могла допустить подобного. Тихий шелест заставил меня медленно повернуть голову к источнику звука. Тело не чувствовало ни холода, ни боли - лишь где-то в глубине души возникло неистовое ликование, когда я увидела, кто именно стоял на окраине заснеженной поляны. Тёмный лорд внимательно смотрел на меня, крутя в тонких, длинных пальцах мою палочку. Я узнала бы её из тысячи. Слегка изогнутая, она вовсе не изменилась с нашей поседней встречи - всё такая же прекрасная, родная, чуть поблескивающая отполированным древом... Вскинув голову, я улыбнулась Милорду. В голове будто взорвалась бомба - грохот в ушах, возведённый в абсолют, будто погрузил меня в транс. Повелитель улыбнулся мне, сделав шаг вперёд протягивая мне то, чего я так неистово жаждала все годы своего заключения. - Благодарю... - хриплый, но твёрдый голос прозвучал в тишине нашего общего безумия. Лорд улыбался, глядя на меня с затаённым ликованием. Я протянула руку и взяла свою палочку, слегка коснувшись руки того, кому я посвятила свою жизнь. Тепло наполнило меня изнутри, палочка слегка вздрогнула в моей окоченевшей ладони, а я лишь сжала её в ответ. - Здравствуй, Беллатриса. Здравствуй, - голос Волдемотра был тих, спокоен и полон какой-то потусторонней торжественности. - Рада вновь Вас видеть, Милорд, - я слонила голову и уыбнулась, скрывая эмоции за упавшими на лицо прядями отросщих волос. А дальше... Мир взорвался криками, шумом и восклицаниями прибывающих заключенных и их освободителей. Я вскинула голову. Подняла палочку. Первым, что я наколдовала, была Авада - она улетела в небо, покрытое тучами, а ему вслед взвился мой безумный хохот. Я вернулась.