Dentro

      Том все равно тянул с началом разговора, все никак не мог подобрать подходящий момент. Слишком много всего происходило разом.       Чего стоили только дементоры, и чего стоило ему самому сдержаться и, когда Гарри упал в обморок, не применить заклинание "Патронуса", а то и вовсе что посильнее... Правда, Люпин тут заслужил некое уважение - отреагировал как нужно, кажется, преподаватель из него получится что надо.       Внутренне Гарри, правда, никак не мог окончательно оправиться от пережитого, и Риддл это прекрасно чувствовал. И что-то отвратительно похожее на вину тоже. Чтобы крепкий в плане здоровья юноша при виде дементора падал в обморок, нужно, чтобы в жизни он видел поистине ужасные и безрадостные вещи. Да и догадаться, чью отчаянную мольбу слышал Гарри, для Тома не составило труда...       Загрузить мальчика сверх этого еще и серьезными разговорами Темный маг просто не решился. Особенно, когда он сам не владел полностью ситуацией.       - Мне все еще несколько странно, что ты меня успокаиваешь. Мне казалось, ты не терпишь слабости...       «Почувствовать себя нехорошо в присутствии дементоров - это не слабость. И ты не боевой маг с многолетней выучкой».       - Все равно не по себе. Больше-то никто в обморок не грохнулся... Да еще и грим этот...       «Гарри, не думай вообще об этих прорицаниях. Гримы действительно существуют, но они крайне редки. Это кладбищенские призраки, которые могут появляться только в тех местах, где не так давно неоднократно и мучительно умирали люди и умирали не своей смертью. Я думаю, тебе не нужно напоминать, что если пойти ночью гулять по местам охоты, скажем, стаи упырей, то, скорее всего, это плохо кончится? И грим будет тут совсем ни при чем...»       Такое объяснение хоть немного успокаивало. Но все равно уроки прорицания теперь твердо занимали место среди самых нелюбимых.       - И почему ты не сказал мне в прошлом году, что это такая чушь?! Я бы выбрал что-то другое...       «Я бы рекомендовал нумерологию. Или руны. Ты бы меня послушал?»       - Нет, если честно...       Любимыми у Гарри в этом году стали уроки защиты от Темных искусств. Профессор Люпин быстро завоевал любовь практически всех учеников, да и преподавал просто замечательно, хорошо объясняя саму суть и не цепляясь к мелочам. А стоит ли говорить, что практические сражения с настоящими чудовищами (и не важно, что не очень опасными, а как раз для уровня третьекурсников) и вовсе заставляли с нетерпением ждать каждого следующего урока.       Но больше всего, как ни удивительно, Гарри нравилось заниматься с Томом. В Выручай-комнате он оборудовал себе настоящее тайное убежище, где было и место для котла, и удобный стол, чтобы вести расчеты, и два мягких кресла напротив камина, забравшись с ногами в которые было так замечательно читать или слушать...       «Почему кресла два? Ты все равно все время сидишь в правом».       - Вроде как для тебя... - Гарри не ожидал такого вопроса и несколько смутился. - Мне приятно представить иногда, что ты просто сидишь в соседнем кресле и говоришь со мной. Это глупо, и странно, но... Но не более странно, чем то, что происходит.       «Это странно, но не глупо».       - Мне стало гораздо проще учиться, когда ты стал со мной заниматься. Знаешь, мне даже кажется, у тебя бы здорово получилось преподавать...       «Можешь смеяться, но я когда-то хотел стать учителем. Преподавать в Хогвартсе».       - А почему же не пошел?       «Дамблдор не взял».       - Зря. Я думаю, ты бы хорошо справился.       С точностью Гарри не взялся бы это утверждать, но ему почему-то показалось, что Том при этих словах улыбнулся бы, будь у него такая возможность.       Сам же Риддл по прошествии стольких лет сильно сомневался, что из него вышел бы хороший учитель. Тупость - это то, что он больше всего ненавидел в людях, а преподаватель должен быть лоялен ко всем и успеть объяснить материал так, чтобы понял последний дуболом.       Другое дело заниматься вот так с Гарри. Мальчишка был любознательным, трудолюбивым и таким еще немного по-детски восхищенным магией, что учить его чему-то было в удовольствие. Лорд даже невольно радовался каждому успеху своего подшефного. Конечно, это ни в коем разе не было актом чистого альтруизма или продиктованным скукой решением. Своя выгода для Темного мага во всем этом тоже была, и даже не одна.       Во-первых, Лорд уже ни минуты не сомневался, что Поттер должен быть на его стороне, что именно он поможет вернуть ему свое собственное тело, и хоть пока Риддл не имел четкого плана, как именно собирается это делать, но точно знал, что знания Гарри понадобятся куда глубже, чем могла дать школьная программа. Во-вторых, вот так за неспешными беседами во время нарезки ингредиентов для зелий он подталкивал мальчика к определенным выводам, мыслям, воспитывая, так сказать, себе верного соратника. Ну и это все сближало их. И хоть с точки зрения логики и практичности это было самым незначительным фактом, но почему-то, вопреки всему, стало едва ли не самым важным для Лорда.       И это пугало, Том понимал, что заключение в голове мальчишки оказывает на него куда большее влияние, чем он думал. Иначе с чего вдруг он стал придавать такое значение эмоциям, которые большую часть своей жизни считал слабостью и излишком?       И в этом крылась еще одна причина, почему он все откладывал и откладывал разговор о Блэке. Чутье подсказывало ему, что тот невиновен и зла Поттеру не желает, а приход на улицу Магнолий значил только, что он хотел увидеть крестника.       И, как бы глупо это ни звучало, но это, пожалуй, было что-то даже сродни ревности. Риддл понимал, что сейчас он - единственный человек в жизни Гарри, кто действительно заботится о нем, кто на его стороне. И знал, что мальчик это тоже понимает. А как все изменится с появлением в его жизни Сириуса? Уж не вот ли оно - воплощение в реальность давней детской мечты о добром дяде, который заберет его от нерадивых родственников и подарит семью, где мальчика любят. Это могло изменить все. Это могло изменить все, и не в его, Тома, пользу.       А ситуация меж тем накалялась. О Блэке говорили все. Почти в каждом номере "Пророка" была новая статья. И то, что его видели совсем неподалеку от школы, наводило только на одну мысль - он направляется сюда.       Высказывание же Малфоя (который раздражал все больше и больше, вызывая недоумение, как прекрасно образованный и сдержанный Люциус позволил сыну вырасти таким выскочкой и гордецом) насчет трусости и вовсе вызвали недоумение. Едва ли не большее чем у самого Гарри.       - О чем это Малфой? Почему вообще все считают, что я могу решить искать Блэка?       «Я бы тоже хотел это знать...»       - Ты вообще как будто избегаешь этой темы! - Гарри усердно отмывал котел от слизистых остатков зелья и невольно вынужден был слушать, как Малфой в тысячный раз пересказывает своим дружкам историю про обморок и дементора, теперь добавляя комментарии по поводу трусости.       «Гарри, я не избегаю темы. Ты знаешь, когда я сам все пойму, то расскажу тебе» - это было отчасти лукавство, но, не видя картины целиком, Том мог давать только такие обрывки информации, которые лишь еще больше бы запутали и усложнили все. – «Так что не забивай себе голову. И когда это ты стал слишком серьезно воспринимать слова Малфоя?»       - Я бы с радостью ему ответил, лучше даже заклятьем. И плевать на отработку или наказание. Только не хочу его злить, и так из-за истории с гиппогрифом рискует Хагрид...       «Послушай, а вот на место его можно поставить и без кулаков и рисков. Видишь ли, в прошлом году...» ***       Гарри намеренно отстал от своих при выходе из подземелий, чтобы оказаться ближе к слизеринцам.       Как и следовало ожидать, Малфой клюнул на провокацию, после истории с ранением он как никогда рвался досадить своему недругу, чувствуя свою безнаказанность.       - Что, Поттер, плетешься позади остальных? Боишься, что в коридоре дементор? Крэбб с Гойлом разразились дружным хохотом, хотя, казалось бы, за такое время и спустя столько повторений приелась бы уже любая шутка.       - Интересно, что бы сказала твоя семья, узнай они о том, какой ты трус? - не унимался блондин, манерно растягивая слова. - Хотя да, они же...       - Хочешь поговорить о семье? - Гарри схватил слизеринца за локоть и оттолкнул в сторону, наклоняясь к нему так, чтобы слова не услышал никто посторонний: - Тогда спроси у своего отца, давно ли он перестал бояться того, кому присягал на верность? Я знаю, как дневник Темного Лорда попал в школу в прошлом году. Но мне очень интересно, как твой папаша решился ради мелкой личной мести пожертвовать вещью, которую клялся сохранить хоть ценой собственной жизни!?       - Что за бред ты несешь!? - Малфой торопливо вырвал свой рукав и отступил на пару шагов, продолжая смотреть недоуменно и зло одновременно.       - Уверен, что бред? - Гарри нарочито широко улыбнулся и поспешил к лестнице, пока не вмешались дружки Драко. Все, что хотел (а точнее, что ему подсказал Лорд), он и так уже сказал.       На обед он не пошел, решил вместо этого забежать в Выручай-комнату, в сумке как раз была пачка печенья, так что перекусить он и там сможет, а так еще и спокойно перемолвится парой фраз с Томом, а вопросов как раз прибыло.       - Почему ты мне сразу не рассказал про это? Еще в прошлом году, про то, что твой дневник Джинни подбросил Люциус Малфой?       «Если быть совсем честным, я не абсолютно уверен в этом. Я знаю только, что оставлял крестраж на хранение Люциусу. Остальное могу лишь предположить из наблюдений. И скажи я тебе о своих догадках, что бы это изменило? Что бы ты мог делать с этой информацией? Рассказать Альбусу или отцу твоего друга, чтобы вывести их на Люциуса - слишком опасно и может вызвать множество ненужного внимания и вопросов. Да и ты не сильно-то задавался вопросом, откуда он взялся в школе».       - Все равно мог бы и рассказать, - насупился Гарри, он бы, наверное, даже обиделся, если бы не оставалось еще множество вещей, которые он хотел прояснить. - А ты уверен, что не опасно было говорить все это Малфою? Если он перескажет все отцу...       «В этом и смысл. После таких слов не удивлюсь, если Люциус вовсе запретит своему наследничку к тебе приближаться».       - Но почему ты так уверен в этом...       «Видишь ли...» - Лорд ответил не сразу, словно подбирая слова. – «Мое падение вскрыло многое... В том числе и истинную суть моих последователей. Малфой - трус, который превыше всего ценит свою шкуру. Когда сынок передаст ему твои слова, он однозначно не захочет, чтобы подобная тема еще вообще когда-либо поднималась. Так что насчет Малфоя, обоих Малфоев, можешь не волноваться». ***       Как ни удивительно, но Том оказался абсолютно прав, все вышло, как он и говорил. Драко теперь как-то странно и почти испуганно смотрел на него, стараясь по возможности обходить стороной. А Хагрид, сияя от радости, рассказал, что прямо на слушаниях по делу о Клювокрыле Люциус Малфой отозвал все свои обвинения.       - А я-то думал, что все уж... Эх! - от переизбытка эмоций лесничий стиснул их всех троих в объятьях, да таких крепких, что Гарри подумал, что "все" в виде поломанных ребер наступит сейчас ему.       Но все это были действительно хорошие новости, на фоне которых даже несколько сгладилась обида от того, что он один со своего курса не может пойти в Хогсмид. Хотя, конечно, хотелось до ужаса, тем более, что все только и говорили о том, как же там здорово.       Гарри даже попросил профессора МакГонагалл подписать разрешение, понадеявшись, что его значительные успехи по учебе в этом году сослужат хорошую службу (на последнем уроке только он сам и Гермиона смогли полностью превратить растение в столовые приборы), но она отказала, сославшись на то, что не является его опекуном.       «Пока все думают, что Блэк охотится за тобой, не стоило и мечтать о том, что она подпишет».       - Может и не стоило, но хотелось, - Гарри понуро брел в башню своего факультета, пиная перед собой камушек, который неизвестно откуда взялся в коридоре. - Жаль, что ты не можешь подписать....       «Я тоже не твой опекун».       - Только вот заботишься обо мне явно больше, чем Дурсли... - на лестнице камушек пришлось бросить. Придется сейчас еще и сообщить грустные вести друзьям, они все же до последнего надеялись, что удастся пойти всем троим.       Застал он, однако, очередную ссору между ними. Живоглот, кот Гермионы, в очередной раз пытался пообедать крысой Рона. На этот раз не обошлось без жертв: на руке Уизли красовалось несколько внушительных царапин.       - Он взъелся на Коросту! Твой кот - просто маньяк! О, Гарри, скажи, ты же тоже замечаешь, что эта шерстяная тварюга охотится именно за моей крысой!?       Гарри неловко пожал плечами; нет, он замечал повышенный интерес к Коросте, но вот влезать в спор друзей и становиться на чью-то сторону не хотел.       - Не знаю, Рон, я не слежу за ним.       - Насколько я знаю, на Гриффиндоре только у тебя крыса, а Глотик считает гостиную своей территорией, вот и охотится, - попыталась привести разумные доводы Гермиона.       - Только вот это нифига не его территория! - прокричал Рон и, прижимая к груди свою любимицу, гордо удалился наверх в спальню.       Гарри уже думал пойти за ним, но в его планы внезапно и весьма неожиданно вмешались:       «Можешь погладить кота, а еще лучше подержать?»       Гарри несколько даже опешил от такой просьбы, но решив, что без причины Том просить о подобном не станет, подошел к Гермионе и почесал Живоглота за ухом. Кот как-то даже подозрительно посмотрел на него своими янтарными глазами и словно лениво заурчал.       - Гарри, вот ты согласен, что Глотик просто следует своим инстинктам?! Еще немного и Рон решит, что против его крысы существует заговор. Незадолго до того, как ты пришел, он утверждал, что мой кот понимает человеческую речь и прыгнул на сумку после того, как он сказал, что там Короста. Представляешь?       - Просто не втягивай меня в эти ваши споры, пожалуйста... - пожалуй, теперь он был даже самую каплю рад, что не идет завтра никуда. А то прогулка в обществе двух поссорившихся друзей - то еще "удовольствие". ***       Почти весь выходной он просидел в Выручай-комнате, читая и разговаривая с Томом.       - Зачем тебе потребовалось, чтобы я гладил кота?       «Стало кое-что интересно. Пока ты его гладил, я смог его внимательно осмотреть...»       - Понятней, знаешь ли, не стало, - фыркнул мальчик. - Если до этого я мог предположить, что ты просто любишь кошек, то теперь...       «Я не люблю кошек. Я люблю змей. А у твоей подруги не совсем кот. Это – низзл, особый магический зверь, такие часто становятся верными и преданными фамильярами. Так что не удивлюсь, если он действительно понимает, о чем говорят вокруг него».       - Ха! И как это Гермиона сама этого не поняла?       «Может быть, потому, что последний месяц вы проходили исключительно флоббер-червей на уроках по уходу за магическими существами?»       - Да, надеюсь, теперь, когда ситуация с Малфоем и Клювокрылом разрешилась, Хагрид начнет преподавать нормально. И все равно интересно, почему Живоглота так и тянет сожрать Коросту?       «Хороший вопрос. Мне тоже любопытно. Но, к сожалению, ответить он вряд ли сможет. А если не хочешь опоздать на праздничный ужин, то тебе пора идти».       Спустившись в большой зал, Гарри тут же попал под шквал рассказов о Хогсмиде. Рон и Гермиона успели уже помириться и теперь перебивая друг друга рассказывали о самом запомнившимся:       - А какие леденцы в "Сладком королевстве"!       - Я бы заглянула в Воющую хижину, хоть она и выглядит зловеще, но Рон отказался подходить ближе и…       - А "Зонко"! Теперь понятно, где Фред с Джорджем берут все свои штуки для розыгрышей!       - А почта! Сколько там сов! И у каждой своя жердочка! Всех размеров и расцветок! И стоимость варьируется в зависимости от...       - А какое вкусное сливочное пиво в "Трех метлах", и так хорошо согревает! Жаль, его нельзя принести…       Так за веселыми рассказами и вкуснейшей едой незаметно пролетел ужин. И тем контрастнее и шокирующе оказались последовавшие за ним события. Школа моментально загудела словно огромный улей пчел, и почти в каждом голосе слышались страх и недоумение.       Гарри и вовсе на какой-то миг почувствовал себя потерянным и испуганным. Он лежал в Большом зале, куда учителя поспешно собрали всех учеников, слушал как тихонько переговариваются другие, пытаясь угадать, как именно Блэк умудрился проникнуть в школу, и думал.       Гарри как-то безоговорочно поверил Тому, что это все бред и беглый преступник не желает на самом деле ему смерти. А теперь вдруг закрались сомнения... А что если Риддл ему соврал? И Блэк, как все и говорят, является его верным последователем, который только и желает его, Гарри, прикончить? Или еще мало ли что....       Может, есть какой-то темномагический ритуал, чтобы изгнать его душу, и тело полностью досталось Тому? Да мало ли что еще может быть, и о чем он понятия не имеет в силу ограниченности своих знаний?       И то, что с самого начала учебного года во всех их разговорах Том старательно обходил тему Блэка, только усиливало подозрения. От таких мыслей стало до жути обидно, что аж в горле встал ком, и в глазах предательски защипало.       И если все действительно так, то что делать, когда враг в твоей голове?       «Гарри. Успокойся».       Мальчик не ответил, только плотнее закутался в спальный мешок и отвернулся к стенке, чтобы друзья ненароком не заметили выступивших слез.       «Гарри, пожалуйста», - мягко, словно успокаивающе.       Гриффиндорец крепко зажмурил глаза, тихие перешептывания учеников звучали словно шелест листьев в осеннем лесу и, несмотря на невеселые думы, ему каким-то чудом удалось уснуть.