Лесной Принц: Друид на полставки

Берег я встретил счастливым воплем «Да!», и объятием самого близкого ко мне дерева — ели. Ель была не против, я слышал как стучит ее сердце, и мгновенно расслабился — Йаванна, как мне не хватало свободы! Ощущаю себя спасшейся птичкой из золотой клетки, удобной и приятной, но там я был только пленником. Оторвался нехотя от коры дерева, и посмотрел назад: Все наши вылазят, устали и немного злые, даже Бильбо был раздражен. И усталый. Ко мне подошел Торин. — У тебя есть еда и оружие? — прямо спросил он. — А? Да, тот рюкзак я так и не вытянул, так что кушать есть, и бочка эльфийской стали тоже со мной, не пропадем, — улыбаюсь чуть шире. — А деньги? — мгновенно подбегает уже Лили. — О, ну, у меня есть несколько драгоценных камней, на всякий случай, — отвечаю, слегка покраснев. Мне кивнули, попросили приказать деревья принести хворост. Хмыкнул, но все е попросил уже деревья принести несколько сухих веток, для огня. Те поворчали, но пообещали что-то добыть, а я поспешил к нашим, осматривать их. Сильно никто ранен не был, все живы, синяки и мелкие ранения все мужественно игнорировали, Лили пыталась кое-как исправить дело со своими мокрыми золотыми волосами. Хихикнул, ибо сам был почти полностью сухим — Дриада же. Заставил появиться рюкзак, который мне дал Беорн, и нахмурился, вспомнив мои посохи. Блин, теперь их уже не вернуть, а сие есть грустно… Оружие мы согласились достаточно позже, после того, как поедим. Я согласился, Лили нервно усмехнулась, и села возле Фили. Грустный Кили был чуть дальше. Я сел возле него. — Уже скучаешь по Тауриэль? — слегка усмехнулся. — Я не могу скучать по эльфийке! — выдал он хмуро: — Она эльф. Я гном. Нечего мне скучать по ней! — Идиот! Она влюбилась в тебя, если я правильно понял. Да и вообще, Фили и Торин тоже гномы, а вот Бильбо хоббит, а Лили вообще человек, и ничего, — парень удивленно и непонимающе посмотрел на меня. Я широко открыл глаза, в удивлении: — Ты не видел, каким взглядом провожает Бильбо Торин? Как нежен с Лили Фили? Парень, либы они так хорошо против тебя шифруются, чтобы хоть у кого-то был полноценный гном-наследник, либо ты твердолобый идиот, — он хмыкнул. — Вероятно, Торин смотрел на Бильбо так, как ты на того эльфийского парня, или на их Владыку? — он выгнул бровь, а я недовольно фыркнул: — Ладно-ладно, не обижайся! Только я не пойму, чем они тебе понравились? Эти эльфийские феи, слишком похожи на девушек! — я изогнул бровь, также, как и он до этого: — Ну, да, ты тоже похож на девушку. Прости. Мы поспешили к нашим, что уже запалили костер, и начали варить… Суп? Не знаю, но что-то определенно теплое, раздавая других еще теплые, — Консервация в Инвентаре прекрасная, — пироги приготовления Беорна. Не будь я сейчас влюблен, влюбился бы в его готовку! Как можно сделать что-то столь вкусное руками обычного смертного? Впрочем, на мрпишлось остановитьбся, когда мы услышали холодный и уверенный, мужской голос, а я совершенно неожиданно сел по струнке, распрямив плечи, вздрогнув: Бля…! — Не шевелитесь, иначе я буду стрелять, — ну, как?! Человек! Я медленно обернулся вправо, на огромном камне стоял правда мужчина. Высокий, явно выше гномов и Лили, волосы слегка кудрявятся и достигают плечей, черные как ночь. На нем обычная рубашка, не новая и дорогая, брюки из хорошей ткани, на плечах старая куртка, да и обувь… Впрочем, я смотрел то в его глаза, черные и глубокие, то на наконечник го стрелы, что была уже заряжена в лук, и смотрела ровно на Лили, как единственную девушку. И что нам делать? Сидим, не двигаемся, смотрим…. — И зачем тебе это? — решил начать переговоры Балин. Молодец, старик! : — Мы не будем нападать, у нас нет оружия, — ой, какой тяжелый взгляд у Торина. Мужчина хмыкнул, но опустил лук Чего это он такой доверчивый? Впрочем, не важно, я вдыхаю больше воздуха, и мелкими шагами иду в сторону Бильбо, который удивленно смотрит на то, как мужчина начинает перекатывать бочки на свой корабль. Не менее старый, но я могу быть уверенным, что он во время плавания не развалится. Это, видимо, заметил и Торин, сказал что-то Балину на кхуздуле, который я так и не начал учить, и Балин кивнул, подходя к мужчине, над чьей головой светилось «Бард Лучник», а в статусе «Сын Гириона, Короля Дейла» и «Будущий Король». Я уже говорил, что мне везет на королевскую кровь? Лили хихикнула, и посмотрела на меня, явно подумав о том же. — Зачем мне вам помогать? — удивленно, даже без раздражения, спросил Бард. — Твои ботинки видали лучшее время. И я уверен, у тебя есть семья, — говорил сивый гном. — Сын и две дочери, — произнес он нехотя, все также перетаскивая бочки. Сын и две дочки… Я подумал, тоже хочу детей. Как дриад, я могу себе такое позволить. — Сын и две дочери… Красавица жена? — Была, — вышло уже раздраженно. Так… — Мне очень жаль, — кивнул Балин: — На тебе и твоим детям точно нужны деньги. И мы готовы заплатить за помощь, — добавил он. — Шестьдесят золотых, — прищурил глаза человек: — Судя с бочек, вы сбегали от эльфов, а это уже опасность для меня. Поэтому, не меньше шестидесяти золотых, — рука Торина дернулась в поисках меча, но соответственно не нашла. Грустно. Я бы не грустил за смертью человека. Я резко поднялся. Таких денег у путешественников, что были в плену Эльфов, быть не может! Поэтому, материализую в руке самый маленький из камней, и нерешительно подхожу к Барду. Тот удивленно изогнул бровь, а я поджал губы. Только попробуй испытать ко мне раздражение, и я сразу сбегу! Это психологическое и физиологическое, на уровне рефлексов — бояться людей. Успокаиваюсь, и протягиваю ему камень, что все равно занимал пол ладони — самый маленький, от самого молодой мертвого дерева. — Сойдет? — спрашиваю осторожно. — Даже больше. Сможем пройти спокойно, и вас никто не тронет, — кивнул мужчина, а потом почему-то посмотрел мне в глаза: — Ты определенно не человек. Эльф? — Только ради безопасности и хоть какого-то доверия скажу — дриад, — взлетели у него на лоб уже две брови. Ага, правда: — Но об этом никто не должен узнать. Именно так мы попали на борт крада Лучника. Тот старался слишком сильно за мной не следить, — «Дриад, да? Понятия не имею, что нужно лесному народу в компании гномов, хоббита и человека», — но не проявлял агрессии или, что еще хуже, желания, поэтому я даже слегка расслабился — мне полезно. И, пока Торин, Балин, Двалин и Бард обсуждали, как лучше представиться, советуясь с предсказательницей Лили, которая была сама в шоке от своих познаний, я сидел на самом конце судна, свесив ноги, с восхищением смотря на воду. Я первый раз на таком! Что в друидском, то человеческом мире! Вообще, море, это что-то удивительное. Я помню его, из своих снов, но никогда не видел в этом мире — возле моря очень легко найти дриад. Если все получится, хочу попасть на море, поплавать в соленой воде. А в другом мире, на море, я случайно сломал руку, и больше там не был…. — За моря, за моря парус ускользает, Якоря, якоря шхуна поднимает. По волнам, по волнам, к западным пределам Путь ляжет нам вперед по гребням белым. Голоса, голоса тех, что вдаль уплыли, Над головой полоса яркой звездной пыли. Те дерева, дерева, что меня хранили, Как тетива, стрелу-меня пустили. Берега, берега земель последних. Мне дорога, дорога песнь снастей наследных. В Озерный город, где листва не опадает, Волей Валар судьба нас возвращает! — Что за песня? — спросил, подошедший Бильбо. — Песня эльфийского Принца о море, — протянул я: — Из моих воспоминаний… — Красивая, — кивнул Бильбо: — Как думаешь, как нас примут люди? — Если Торин пообещает им золото, очень хорошо примут. Если нет, возможно, попытаются возмутиться, устроят бунт против Бурмистра, что он нас пропустил, а он не может не пропустить, если я попытаюсь купить проход. Гномов примут весело, возможно, устроят пир. Тебя будут обсуждать, или посчитают молодым гномов, а Лили… Здесь начнутся неприятные слухи от завистниц, которые увидят человеческую деву среди стольких гномов, еще и за сокровищем, а если Фили покажет свои намерения, тогда ее, возможно, будут презирать… На Торина нацелятся много человеческих дев, молодых и взрослых, что пожелают богатся. А я попытаюсь где-то спрятаться. — Ты боишься людей, — это прозвучало удивленно, и я хохотнул, не смотря на хмурое лицо хоббита. Да, неприятно, если Торин хоть какой-то деве уделит внимание, а не ему…. — Когда-то давно, на нашу семью напали. У нас был небольшой поселок на поляне, среди дубов. Люди выследили… Ты знал, что дриады очень желанные тогда были рабы? Правда, в неволе мы быстро умираем. Если без желания живем в неволе, а никто не хотел такой судьбы. Родители кое-как спрятали меня, тогда еще в лесу, возле Шира, я ничего не понимал, и желал пойти защищать наших дев и юношей, нас было пятеро… Но мне запретил отец, приказав дереву держать меня, держать так сильно, чтобы я не сбежал. Но я выпросил у дерева одну щель, чтобы увидеть, что происходит… Люди напал на наше селение, дерева не могли спасти их, девы сами пытались драться посохами, как и юноши, но ничего не вышло. Мой отец умер первым, спасая мать, но никто не выжил, а если выжил — успел сбежать, и я не знаю об этом. Именно тогда дерево заставил меня уснуть, на длительное время… — Это ужасно, — хрипло произнес Бильбо. Спасибо, что не жалеешь, это удел для слабых. — Да. Но, по крайней мере, Лили и Бард не такие. Я ощущаю эмоции и желания, направленные на меня. От всех. Это навык всех дриад. Например, ты ощущаешь ко мне дружескую связь, Торин — благодарность и понимание, приятельство. Лили желает подружиться со мной, и понять, а Бард… Он не доверяет мне, но ничего плохого не желает. А Гэндальф… Тогда он имел на меня планы, именно поэтому я пошел за ним. Планы не были очень опасными, всего лишь помощь, но, — я развел руками: — Бильбо, а давай поговорим о Мирквуде…? Спустя полчаса, мы доплыли к Озерному городу. Здесь пахло рыбой, дома были деревянными, и действительно были над водой, соединенные мостиками, которые были прочнее, чем мостики эльфов на вид. Только на вид — дерево от воды гниет. Эти деревья я ощущал как мертвые, и это было странно. Так, в Мирквуде, даже мостики были будто живыми, а здесь…! Мы подплыли на корабле к… Ресепшену? Не знаю, как это назвать, но нас уже ждал мужчина, неприятной мне наружности и внутренности. Черные волосы, но жирнее чем у Барда, странная шапка, и куртка, что полностью застегивалась, не давая посмотреть на рубашку, но видны черные брюки. А эта слащавая улыбка! А та злость в глазах, когда он увидел сидящего на носу корабля, Бильбо возле меня, и гномов с Бардом, с бочками за их спинами, которые были наполнены рыбой, что мы по дороге еще вылавливали! Он мне уже не нравится. Это злость и раздражение… Я быстро спустился, пока мы не подплыли, и схватив за руку Бильбо, подбежал к Торину, встав с ним. Безопаснее. Бард хмыкнул. — Вернулся, — недовольно произнес мужчина. Бургомистр явно идиот: — И кого ты привел, Бард? — Это компания, что хочет пройти через Озерный город, — твердо произнес мужчина. Я зауважал его, ведь просто стоять возле этого мужчины неприятно: — Они заплатили за пропуск. — Не думаю, что у грязных оборванцев может быть семьдесят золотых, — прошипел мужик. Бард приподнял бровь: — Сегодня повысили цену. Бард вновь хмыкнул. Еще по дороге сюда он раздробил камень, что ему дал я, на три части, и протянул одну из них сейчас мужчине. Тот побелел, и осторожно взял его, а потом посмотрел на Барда. — Откуда этот камень? Они его украли? Это последний? — Последний, — спокойно соврал мужчина: — Это даже больше, чем нужно, так что пропускайте нас. Нас пропустили, провожая взглядом. Почему-то быстро начали сходиться люди, и я ощутил слишком много эмоций. Я спрятал руки в карманы, прикусив нижнюю губу. Волосы быстро спрятал под куртку, обвязав их на талии, а саму куртку полностью закрыл. Капюшон на голову, скрывая лоб, и все — меня нет. Фили и Кили рассмеялись, на что я обиженно поджал губы, и показал им язык. Начал разбирать эмоции: Интерес, непонимание, желание увидеть что-то новое, зависть, — Откуда? , — и легкая ненависть, опять интерес, но уже совершенно не гастрономический. Ксо… Вероятно, кто-то рассказал о сумме, которую мы заплатили: Появилась жажда наживы, и интерес, кто столько отдал, а также явная зависть к Барду, который пытался не отвлекаться на этих людей. Он оставил корабль, мы все начали спускаться с него. Вот, честно, уже жалею, что здесь. Лили ободряюще улыбнулась, а сама подошла к Фили — любоффь… Хмыкнул. Люди собирались очень быстро, я еще опустил капюшон, продолжая идти за Торином и Бардом…. …. Я не понял, как так случилось, что началось празднование в честь прихода Короля-под-Горой. Торин был явно весел, и ему льстило такое внимание, Бильбо хмуро сидел возле меня, дырявя взглядом Дубощита, что разговаривал с одной из дочерей Бургомистра — высокая, красивая, с приятным мужской руке бюстом, волосы черные и заплетены в сложную прическу, а темно-зеленое платье достигло пола. Лили тоже переодели, в такое же в пол платье, но темно-синего цвета, а волосы заплели в косу, и она чудесно выглядела возле веселого и хмельного Фили. Кили пил возле нас, скучающе смотря на других девушек, остальных мы уже потеряли. Хмурый Бард стоял чуть в отдалении, кое-как заметил Ори, который разговаривал с Сигрид, дочерью Лучника. Бард пытался образумить народ тем предсказанием, которое осталось издревле. Глаза Лили тогда расширились и будто стали пустыми. Мелькор, вновь твои игры, да? Торин и Бард поссорились, Лили теперь волнуется, а мне по секрету сказала, что трактовка совершенно другая.

«Король всех гор окрестных, Пещер, ручьев и скал, Вернулся наконец то, И править нами стал. И радость под горою «Вернулся наш король!» Сменяется тоскою Кругом пожар и боль…»

Будет что-то плохое, вместе с приходом Торина… И знаете что сказала Лили? Одно слово, а сотни мурашек по коже. «Война». Война, это смерть. По ее прогнозам, война начнется между эльфами и гномами Даина Железностопа, потому что разум Торина завоюет проклятие камня, и он откажется делится золотом с людьми, как обещал сегодня, и не отдаст эльфам их камни. А потом, во время их битвы, придет войско Мелькора, и много людей погибнет. Она видит, что все наши выживут, но не знает, сколько умрет, и когда все начнется. И если мы не подружимся с драконом, каков был план, мы все имеем шансы умереть. Принесет боль и пожар не Торин, а война, которая начнется с его восходом на трон. — Нанна, спой нам что-то об Торине! — позвал меня Фили. Я моргнул. Все начали звать неизвестного им Нанну, и только Фили смотрел на меня. Я кивнул. Быстро залез на стол, оттягивая от лица капюшон. Все удивленно на меня посмотрели. Я повернулся корпусом в сторону Торина, который усмехнулся, и Бильбо поспешил к нему, пока удивленная Маргарита, — Так звали дочь Бургомистра, — удивленно смотрела на меня. Прижал руку к сердцу, и поклонился ему. — Это песня для Короля под Горой, и Торину Дубощиту, чью победу я желаю отпраздновать не менее весело, чем сегодняшний приход в Озерный Город! За тебя, Торин Дубощит! — и начал вспоминать как петь, уже знакомую мне песню, которую здесь почему-то не пели. Лили подошла ко мне, и я помог ей взобраться, пели мы вместе, без деления. — Король страны Подгорной, Владыка прозрачных ключей, Снова сядет на трон узорный В древней стране своей. Под арф золотые звоны Он наденет высокий венец. Эхо песен в резных колоннах Огласит подземный дворец! Деревья зелеными станут, Трава прорастет под Горой, Серебро потечет фонтаном, А золото — рекой! В веселых ручьях и озерах Заблестит голубая вода, Как вернется Король Подгорный — Забудется беда!, — все зааплодировали. Все продолжили веселиться, я спустился, помог спуститься веселой Лили, которая обняла меня и побежала к веселому гному. Хмыкнул, и прикоснулся ко лбу — н-да уж, эльфийский бал был как-то чище и приятнее, что ли… Н-да, окончательно стал друидом. Я поспешил пойти в сторону дома Барда, где решил остаться — его дети н несли в себе никаких негативных эмоций в нашу сторону, и в мою тоже, поэтому я был полностью спокоен, за свою сохранность и девственность. Это мысль заставила меня весело хохотнуть, и я решил спеть одну веселую песню, из ролевых. — Гэндальф, гляди, какие гоблины! Вон там расселись по ветвям. Они, наверно, парни злобные — Никак, придется драться нам? Я драться буду чёрта с два: Болит живот и голова, Покушать надо бы сперва. Уходим, а?.. Ну где, сынок, ты видишь гоблинов? А, те пять штук на ветке в ряд? Да это эльфы поработали — Они давно уж тут висят. А эльфы вешают на сук Лишь Саурона верных слуг, Будь то хоть гоблин, хоть урук, Вот так-то, друг. Гэндальф, гляди-ка, там чудовище! Ой-ой, умертвие, Гэндальф! Тут где-то рядом Упокоища — Вот и явилась эта тварь. Ты сам права ему качай, Ещё укусит невзначай. Гэндальф, родимый, выручай! Гэндальф, спасай! Ну что ты, парень, беспокоишься? Умертвий, что ли, не видал? Небось, попал бы в Упокоища — Ещё б не так оголодал. В его могиле, чтоб ты знал, Упрятан цельный арсенал. Стащи тайком его кинжал, Зачем скандал? Гэндальф, гляди, какая куколка! Вон, ворох тряпок на коне! Хочу на дачу это пугало- Пускай ворон гоняет мне. Какой покрой, какая ткань, Давай изловим эту дрянь, Иль сам такую же сваргань, Гэндальф, достань! Ну ты, кретин, не трогай назгула! Нашел игрушку, идиот! Я ж говорил: они заразные, Тут даже тролль тупой поймет. Куда ты лезешь, разгильдяй, Подцепишь порчу невзначай — Лечить не буду, так и знай, И подыхай! Гэндальф, а это кто под кустиком? Сидит, глядит глаза в глаза. Не то медведь такой малюсенький, Не то большая стрекоза. Зачем он здесь в такую рань, И что ещё на нём за рвань? Небось, спустил все деньги, пьянь, Гэндальф, ты глянь! А ну, оставь в покое Горлума, Он, как-никак, твоя родня. Пока дотащился до Мордора — Гляди, дождешься у меня. Я сам уже порой не рад, Позволив этот детский сад, Начнешь болтать — пойдёшь назад, Вот так-то, брат! — Очень интересная песня, — услышал я незнакомый мужской голос. Блин, человек!