Комплекс?

Отличный день. Жаркий, почти безветренный, яркий. Летнее солнце слепит глаза, от него не укрыться в душном школьном автобусе. Старшеклассники, которые в душе всё равно ещё дети, достают из набитых походных рюкзаков и сумок пахучие на весь салон чипсы и брызжущую во все стороны газировку. Гогот воодушевлённых ребят невозможно перекричать даже учителям и восстановить тишину. Тони вылезает из автобуса чуть ли не последним и осматривает всё вокруг, щурясь. Их класс ждал остальные автобусы, только потом, как все подъехали, вместе идут минут пятнадцать — ровно столько занимает путь от остановки до пляжа. Все классы, коих было четыре, под руководством классных и других учителей стелили свои коврики, покрывала, втыкали пляжные разноцветные зонты, раскладывали вещи. Тони тоже стелил свой коврик, а его друг Марк занялся зонтом. Это было оговорено у них с самого начала, чтобы не тащить кучу вещей. Усевшись под тенью, Тони осмотрелся вокруг. Народу было очень много. Поэтому он порадовался, что другие классы решили поехать на экскурсию в соседний город. Альфы и беты наперегонки начали раздеваться, оставаясь только в плавках, и вбегать в реку с громадными брызгами во все стороны. Дальше там начались водные бои. Такой шум не нравился остальным отдыхающим, которые приехали на пляж раньше школьников. Ворчливая пожилая пара так и брюзжала о некультурном поведении в общественных местах, под руку им попался молодой и не совсем опытный омега-учитель. Те на нём проехались и так и эдак своим словесным потоком, потом быстро свернулись и ушли, продолжая бубнить себе под нос возмущения. Тони смотрел на всю эту картину и ничего не мог сделать. На помощь омеги мог прийти физик-альфа, которому, как казалось Тони, новенький учитель был интересен. Но тот не вступился, не остудил пыл стариков. Может быть это правильно, никогда не знаешь, как поведут себя эти маразматики, а так выговорились и ушли, да и учитель выглядел вполне себе спокойно. Нет, даже воодушевленно, после поднятого вверх большого пальца физика. Затем Тони уже наблюдал, как омеги начали раздеваться. Робко, стеснительно под взглядами альф. Последние в ожидании возились в воде, делая вид, что безразличны к омегам, но получалось плохо. Сам Тони не спешил раздеваться, ему было вполне комфортно в тоненькой кофточке и легких спортивных штанах. Он тихонечко сидел и обо всем на свете размышлял. — Ты что купаться не будешь? — с каким-то упреком спросил его Марк. — Не хочу что-то... Мне кажется, вода ещё не прогрелась. — Ну и дурачок же ты, вода в самый раз! — Это ты дурачок, — насупился Тони, — ты проверь сначала эту воду, потом говори, что она «в самый раз». Марк, хмыкнув, так и сделал, пошел проверять, и, судя по тяжелому погружению, вода, таки, была прохладной. Тони победно хихикнул. Марк перевелся в школу Тони классе в пятом, с того времени они и дружат. Марк — бета, но не смотря на свой пол, был стеснителен и зажат в новом классе. А Тони, будучи тоже без друзей и поддержки, начал общаться с новеньким. Марк со временем освоился в школе, начинал показывать свой характер всем, кроме Тони. Их дружба крепла, а степень ответственности друг за друга тоже росла, так и пошло, что Марк стал защищать Тони от разных нападок одноклассников и не только, ведь Тони — омега, толстенький омега. Его всё время обзывают то свиньей, то бочонком, то колобком. И это не все оскорбления. Их настолько много, что не перечислишь. Ну и вот, это происходит и сейчас. — Чё, бочонок, сидишь и бока свои прячешь? — ехидно поддел Тони самый привлекательный альфа школы, по мнению многих омег и некоторых бет. А считали его таковым по рельефной фигуре, смазливой роже и, на удивление, хорошему складу ума. Бог, блин, а не альфа. Вышедшие вместе с Гаретом, а именно так зовут этого альфу, начали тоже подтрунивать над омегой. Тот ничего им не отвечал, опустил голову, уткнулся в узоры на своем коврике. В такой позе он казался совсем беззащитным перед нападками и, Марка, как назло не оказалось рядом. — Стыдно показывать свой свининой жирок, а Тони? — звучала очередная колкость от Гарета. — Ты по-своему красив, нужно принимать себя таким, каким являешься, — пропел омежий приторный голосок, будто с сочувствием, а потом едко добавил, — или пытаться изменить себя! — в этом голосе сочилась желчь и желание придушить. Тони после этих слов поднял голову и обошёл всех взглядом, остановился на Гарате и, щуря глаза, улыбнулся, заставив обидчиков опешить. Он давно себя принял и не считал свою фигуру недостатком. Причина его желания оставаться одетым крылась совершенно в другом. В совсем свежих и ярких отметинах на всем теле, поставленных его любимым альфой в порыве страсти и ревности. Тот не хотел, чтобы на тело его омеги пялились другие. Мысль об этом согревала Тони душу, поэтому он не обращал на всех этих плещущих через край желчью людей внимания. А ещё Тони знал, что сегодня ночью снова будет плавиться в жарких объятиях своего альфы. — Да это у вас, ребята, комплексы. Самоутверждайтесь на ком-нибудь другом, — спокойно ответил всем омега и начал закатывать свои штаны до колен, где кожа была без пятен. Гордо встал и пошёл мочить ножки в ледянющей воде. После этой хитрой улыбки и расслабленного вида, всех как ветром сдуло. На сегодня.

***

Когда все автобусы приехали обратно, и учителя провели повторную перекличку, все разбрелись кто куда. Попрощавшись с Марком, Тони уже привычно пошёл не к себе домой. Его родители давно приняли альфу, тот показался им достойным их сына, поэтому без проблем отпускали с ночевкой. Омега был в приподнятом настроение. Погода импонировала ему. Дул слабый ветерок, солнце уже садилось, но всё ещё дарила тепло. Тони остановился возле книжного магазина, где его всегда встречал его альфа из школы. На самом деле они с одной школы, просто скрывают свои отношения, вернее их не хочет раскрывать сам Тони, портить репутацию своего альфы. А альфа с радостью бы сообщил всем об отношениях, ведь ему плевать на мнение других. А может, это просто взаимное недопонимание. Улыбка сама по себе расцветает на лице омежки, при виде альфы. — Долго ждешь? — Нет, — мотает головой омега, а его тонкие воздушные волосы, похожие на вату, мило развеваются. Альфа тянется к щеке Тони, но тот ловко уворачивается и наигранно дует губки. — Гарет, а ты не хочешь извиниться за сегодня? — Не вижу смысла, — альфа улыбается и таки притягивает к себе омегу для легкого поцелуя, — я же сказал, что продолжу мудачить, пока не разрешишь всем признаться. Тони закатывает глаза и ненавязчиво отвечает на ласки. — Но это будет странно… — А тебе не пофиг? Сегодня ты чётко дал понять, что не стыдишься себя, — ещё один воздушный поцелуй в висок, — и еще тебя нужно наказать, ты посмел показать свои прелестные ножки всем... На такую угрозу омежка засмеялся и потащил своего парня в сторону дома, а то прохожие стали слишком явно на них таращиться. — Сегодня ты будешь съеден, — многообещающим тоном продолжил свои угрозы Гарет.