Я просто послушаю

Где-то около затылка появилась небольшая проплешина, из носа ручейком лилась кровь, а зареванные красные глаза неприятно щипало, то ли от солёных слёз, то ли от лопнувших капиляров. Тело до сих пор саднило от новых синяков, ссадин, царапин, возможно ушибов, но, слава всем богам, не от переломов. Мальчику стоящему перед заркалом было лет семь, но под глазами у него уже появились тёмные синяки, щёки чуть ввалились, а руки и ноги были больше похожи на спички или зубочистки, чем на детские конечности. Сегодня у мальчика «День рождения», в общем, не самый хороший день. Дядя и тётя никогда не были к нему добры, он бы хотел уйти, но некуда, а других родственников нет. Родителей он никогда не знал, но по крикам дяди Вернона и тёти Петуньи, а кричали они довольно часто, можно было этих самых «родителей» представить. «Сопьешься так же как и твой отец», «Твоя мать была последней шлюхой, ты ничем не лучше», «Только у наркоманов мог родиться такой уродец», это конечно не всё, но перечислять больше смысла не было, уже от этих слов хотелось плакать, а на душе становилось противно. Вот и закончилось лето, а это значит, что ему будет и лучше и хуже. Это значит, что у него больше причин не быть дома, это значит, что снова нужно делать уроки, чтобы было меньше причин обращать на себя внимание. Благо, мозгами не обделён.  — Эй, собирай свои вещи. На него упало что-то серое и неприятное на ощупь. Как оказалось позже, это «нечто» — его новая форма. Собирать было почти нечего, поэтому он был готов через пару минут. -Нам нужна кладовка, ты теперь живёшь на чердаке. Быстрее, пока я не уехал. И уберись там. Сказать, что обитатель «чулана под лестницей» был счастлив- ничего не сказать. Чердак не был у Дурслей скопищем хлама, его хотели превратить в гостинную, потом в спальню для «любимого Дадлички», затем идея плавно перетекла в игровую комнату, но что-то не получилось, «Дадличка» сказал своё «НИХАЧУУУ». Теперь «обитатель чулана» стал «обитателем чердака».