Я просто послушаю

*Это моё дерево* Гарри было девять лет. На самом деле ему скоро десять- через пару месяцев, ведь уже конец мая. В школах уже прошло это суматошное время годовых контрольных, тестов и непрерывной зубрёжки. Учителя, похожие на свежих, только восставших из могил, зомби, на уроках абсолютно «не присутствовали», поэтому все дети бесились в меру своей наглости. Посещаемость не отслеживалась, а все взрослые настолько были заняты своими, несомненно, важными бумажками, что Гарри Поттер спокойно мог не ходить на занятия. Но выходить в полседьмого из дома было просто необходимо, и не появляться там до двух часов дня тоже. Дядя Вернон садил Дадли и Гарри в машину, и увозил к школе, отправляясь потом на работу. С Дадли не общались, совершенно никто не хотел иметь с ним никаких общих дел. Вот и пришло время нам о нём рассказать. Петунья и Вернон испытывали какую-то совершенно ненормальную любовь к своему сыну, разрешая делать всё что угодно, одаривая целой горой подарков по поводу и без и бесконечно кормя, словно на убой. Они вырастили собственными руками настоящего эгоиста, мучающего своими требованиями, придирками и упрёками их же самих. Дадли был толстым ребёнком, и совершенно некрасивым, со свисающими боками, белой дряблой кожей и светлыми жидкими волосами, всегда подстриженными очень коротко. Сидеть с ним в одной машине было… неприятно. От Дадли всегда несло каким-то противным жаром и жутко воняющим потом, так что вскоре на заднем сидении заканчивался воздух, которым можно было дышать. Переживая, каким-то магическим образом, эти поездки, дожидаясь, пока серебристая машинка не скроется вдали, Гарри направлялся подальше от школы. Его любимым местом был заброшенный участок прилежащего к территории школы парка. Когда-то этот остров зелени воспринимался как самое романтичное место, но лет пятнадцать назад неизвестно откуда появились змеи. Это были не безобидные ужи, а весьма неприятные гадюки, убившие трёх или четырёх человек, а учитывая то, что за последние годы в Великобритании от укусов гадюк умерло не больше двух десятков людей… В парке было тихо. Звуки конечно были: щебетали птицы, топали по веткам белки, но после людского столпотворения это всё казалось тишиной. *Это моё дерево* Настырный шипящий голос, исходивший будто изнутри черепной коробки, казался галлюцинацией. *Да уйди ужшшше* На земле лежала змея, гадюка, смотря на него своими глазами не моргая, хотя она и не могла моргать — у змей нет век.