Job breakdown

Питер уже не удивляется, когда утром застаёт Нила на его, Питера, месте, прихлёбывающим кофе из его, Питера, кружки. – Почему техники перестали поднимать тревогу каждый раз, когда ты выходишь за двухмильный радиус? – интересуется он. – Они знают, каким маршрутом я езжу к тебе домой, – безмятежно отзывается Нил. – Когда-нибудь, когда я буду планировать побег, я этим воспользуюсь. – Если при этом ты не будешь заезжать ко мне домой, чтобы выпить весь мой кофе, то удачи тебе. Секунду, ты же не выпил весь мой кофе? – Разве я посмею, Питер? К тому же Элизабет сказала, что мне вредно много кофеина, и выгнала меня с кухни. – Эль, спасибо, что защитила мой кофе, – кричит в сторону кухни Питер. – Не за что, дорогой. Но не думай, что уж тебе-то я дам его глотать литрами, – отзывается Элизабет, и Питер вздыхает. – Родная жена... – жалуется он Сатчмо, потому что Нил безуспешно пытается скрыть ухмылку за белой кружкой. *** – Марки, – говорит Питер, и толстая папка, ерошащаяся бумагами, хлопается на стол перед Нилом. – Кому могло прийти в голову подделывать почтовые марки? Нил смотрит на папку, потом на Питера. И улыбается, приподнимая брови. Питер на секунду растерянно хмурится, а потом смотрит на Нила как на последний рухнувший оплот. – Ты занимался подделкой марок? Серьёзно? – В моё оправдание, Питер, это очень неплохо окупалось. – Но это так... несолидно. – Питер разводит руками, и Нил, не выдержав, начинает смеяться в голос. *** Через неделю дело перепрыгивает через разряд "солидное" и попадает аккурат в категорию "довольно крупное". – Почему под прикрытием всегда хожу я? – без особого возмущения спрашивает Нил. – Я что, так похож на филателиста? – Гораздо больше, чем я, – беззаботно отзывается Лорен, прикидывая, куда прицепить жучок. – Мой бывший начальник говорил, что чем короче у женщины-агента юбка, тем убедительнее у неё прикрытие. А этим ребятам, – кивает она на пачку досье, – интереснее их марки, чем моя юбка. Ну а Джонс, когда он пытается играть какую-нибудь роль, больше похож на актёра из школьного театра. Много пафоса, никакой убедительности. Методом исключения остаёшься только ты. – А Питер? – спрашивает Нил. – Ты про него ни слова не сказала. Лорен крутит головой, убеждаясь, что начальства поблизости нет, и наклоняется поближе. – А Питера во что ни одень, всё равно через пять минут общения с ним становится понятно, что он фбровец. На нём всё крупными буквами написано. Он это знает, так что ходит только в исключительных случаях и только на короткие промежутки времени. – Всегда предпочитал спринт, – раздаётся за их спинами голос Питера, и Нил с Лорен виновато подпрыгивают. – Вы уже насплетничались или мне отойти ещё ненадолго? – насмешливо заканчивает он. *** – Ненавижу такие наблюдения, – замечает Джонс, пока Нил занимается тем, что умеет лучше всего, – дурит незнакомым людям голову. – Пока не начинается действие, это так скучно. – Нам надо наладить в фургоне интернет и играть в рпг-игры, – вторит ему Лорен. Питер растерянно косится на них, не ожидая бунта в своём стане. – Не волнуйтесь, босс, мы поможем вам прокачать персонажа. Из вас можно сделать такого эльфа… – Тише! – внезапно шипит Джонс. – Кажется, начинается. *** Они молчат, пока Питер везёт Нила к дому Джун. Радио выключено, и звуки раздражают – после всплеска адреналина и успешного завершения операции всё ещё звенит в ушах. Поэтому Нил удивлённо косится на Питера, когда тот внезапно фыркает. – Ты чего? – Да так. – Питер качает головой и косится на перевязанную руку Нила – оказалось, что филателисты предпочитают носить с собой нож для бумаг. – Вспомнилось тут, как в детстве мама мечтала, чтобы я занялся собиранием марок. Она считала это самым безопасным хобби на свете. Нил отзывается недоверчивым смешком. – Твоя мама мечтала, чтобы ты собирал марки? – Она за меня беспокоилась, – защищается Питер. – А твоя чего хотела? Нил на секунду поджимает губы – то ли чтобы не нахмуриться, то ли чтобы не засмеяться. – Чтобы я перестал подделывать за деньги подписи учителей и директора. Впереди загорается красный свет, едва различимый среди огней Нью-Йорка, и Питер, остановив машину, не моргая смотрит на Нила. – Ты зарабатывал в старшей школе подделкой подписей? – Ну что ты, Питер, – безмятежно отзывается Нил, и на этот раз он совершенно точно улыбается. – Этого хватало только на обеды. Ещё я писал записки от родителей, подделывал их подписи и решал чужие домашние работы. Но больше всего я любил сочинения на вольную тему. Ты не представляешь, как это развивает воображение. – А ты не мог... Ну, я не знаю, просто грабить шкафчики? – Фи, Питер. Вот это уже точно несолидно. – Лорен не писала всего этого в своей диссертации. Нил неопределённо пожимает плечами. – Она же не брала у меня личное интервью. К тому же это была не целая диссертация, а всего одна глава. – И тебя это возмущает, да? Что великому Нилу Кэффри посвятили не целую диссертацию, а всего лишь кусочек из неё? – ... – Я так и знал! *** Он практически не удивляется, когда, вернувшись через неделю домой вечером, застаёт Элизабет на кухне мирно беседующей с Джун. – Дайте угадаю, – говорит он, забыв хотя бы поздороваться. – Нил сказал, что нам пора дружить семьями? Элизабет смотрит на него с укоризненной улыбкой. Джун только смеётся. – Пришла посмотреть, с кем столько времени проводит мой мальчик, – с достоинством говорит она. У неё подрагивают губы, а в уголках глаз собираются морщинки. – Я как раз говорила Джун, что мы не позволим Нилу нахвататься у нас нехороших привычек, – в тон ей отзывает Элизабет, и Питер с беспомощным стоном плюхается на стул – под их дружный смех. Позже вечером Питер помогает Джун надеть короткое пальто, демонстрируя наличие у себя хоть каких-то манер, и провожает её до двери. – Почему вы его всё-таки у себя оставили? – останавливает он её, когда Джун уже почти переступила порог. – Умом я понимаю, что он может быть очень обаятельным... Джун улыбается и с понимающим взглядом похлопывает его по щеке. Питер невольно думает, что, наверно, так же по-матерински она по вечерам треплет за щёку Нила, прежде чем уйти в свою спальню. – С ним в доме не так одиноко, – говорит она и усмехается. – Да и внучка стала ночевать дома почаще. Чем не отрада для старой женщины? Питер неловко пожимает плечами. – Присмотри за ним, – внезапно просит Джун. – Он думает: он знает, что делает. Но он не справляется один, и я это вижу. – Обещаю, – твёрдо говорит Питер, весьма смутно понимая, на что подписывается, но зная при этом, что своё слово не нарушит. Джун кивает. – Спасибо. *** Через неделю у Элизабет день рождения, и она рвёт подарочную бумагу на подарке Нила под настороженным взглядом Питера. Ему хватает одного отблеска золочёной рамы, чтобы повернуться к Нилу: – Скажи мне, что в понедельник нам не положат на стол дело об ограбленной галерее. Нил выражает укоризну всем, чем может, – взглядом, опущенными уголками губ, приподнятыми бровями. – Возможно, я попросил Моззи проследить за парой аукционов. И возможно, я даже принял в одном из них анонимное участие. В ответ Питер демонстрирует на лице всё, что он думает о нелегально заработанном состоянии Нила. – Брось, Питер, – взмахивает руками тот. – Поверь, Элизабет это принесёт гораздо больше радости, чем какому-нибудь хмырю, который давно разучился наслаждаться искусством. Питер поворачивает голову в сторону жены. Он готов поклясться, что если сейчас выключить лампы и задёрнуть шторы, от её сияния в комнате всё равно будет светло. – Ладно, – говорит он выжидающему Нилу. – Но ты понимаешь, что теперь из-за тебя страховка дома будет обходиться мне на пару порядков дороже? Нил почти незаметно облегчённо выдыхает и сияет почти так же, как Элизабет. – Ты ещё не видел, что ей Моззи принёс, – жизнерадостно заявляет он, и Питер едва удерживается, чтобы не побиться головой о стенку. Через пару бокалов шампанского он решается подойти к Элизабет. – Я хочу взять ненадолго отпуск за свой счёт, – говорит он, не отрывая от неё взгляда. – С бумагами я там почти разобрался. Просто Нил... Вся эта ситуация... – Питер взмахивает рукой, и Элизабет перехватывает его запястье, прежде чем он успел пролить шампанское на её платье. И улыбается. – Я всё думала, когда ты наконец не выдержишь. Питер моргает, а потом зажмуривается на пару коротких моментов. – Эль, я уже говорил, что мне повезло с тобой больше всех на свете? – наконец отзывается он. Элизабет задумчиво наклоняет голову. – Катастрофически мало раз для моего дня рождения. *** В конце вечера он ловит Нила одного и деловито сообщает: – С понедельника мы начинаем искать твою музыкальную шкатулку. – Но я не... – Я знаю, что у тебя её нет. – Питер суёт руки в карманы. – Честное слово, Нил, ты же должен был понимать, что я это сразу проверю. – Может, я рассчитывал на немного доверия? – Вроде того, которое ты проявил, когда не стал рассказывать, что её у тебя нет? – Туше. – Нил никнет, но потом снова расправляет плечи. – С понедельника, говоришь? – Да. – Отлично, значит, у меня есть время на подготовку. – Разумеется, – соглашается Питер. – А пока мне пора разгонять ваш преступный синдикат, который обосновался в моём доме. Нил осторожно выглядывает из-за его плеча, пытаясь рассмотреть, что происходит в гостиной. – По-моему, Моззи вызывает у Элизабет материнские инстинкты, – объясняет он Питеру. Тот фыркает. – Я не буду предлагать ей его усыновить, если ты не против, – говорит Питер. Нил поднимает перед собой руки. – Эй, тебе же хуже. В домашнем плане он незаменим. И он может быть очень тихим. – Судя по отработанной речи, я не первый, кому ты пытаешься его сбыть, – склоняет голову Питер. – Не выйдет. – Чёрт, – улыбается Нил и признаёт сделку несостоявшейся. *** Почти четыре года в тюрьме, несколько месяцев на побегушках у ФБР, несколько мучительных дней в ожидании охоты – уйма потраченного времени, а на практике дело разматывается тонкой ниточкой быстро и податливо. – Плохие парни за решёткой, прекрасная леди спасена, справедливость восторжествовала. – Питер наклоняет голову в одну сторону, потом в другую, разминая шею, и кивает подошедшей Кейт. – Я могу дать вам один день. Два максимум. Потом Нилу придётся вернуться в Нью-Йорк, он свой срок ещё не отработал. – А если я решу сбежать? – Нил улыбается, но в глазах написана решительность. Питер смотрит на него исподлобья. – Тогда остаток жизни я проведу, разыскивая тебя. Впрочем, судя по нашему опыту, таких жертв не потребуется. Вопрос доверия, Кэффри, вопрос доверия. Увидимся через два дня. Он уходит и только усилием воли не оборачивается, чтобы посмотреть на них. Элизабет встречает его заботливой улыбкой и тёплыми объятиями. Через два дня похожая улыбка обращена в сторону Нила, неловко стоящего на их пороге. – Выйдешь ненадолго? – просит он, приветственным кивком отвечая на улыбку Элизабет. Питер прикрывает за собой дверь, садится рядом с ним на каменные ступеньки и ёжится. – Я думал, Кейт приедет с тобой. Нил смотрит куда-то вверх, потом вниз, на ноги – куда угодно, только не на Питера. – Спасибо, что дал нам эти два дня. Нам надо было много о чём поговорить. – И? – Питер напротив не отводит от него взгляда. Нил вздыхает и вытаскивает откуда-то из глубин пальто пустую бутылку из-под вина. – И я понял, что я слишком цепляюсь за прошлое. – Он криво усмехается. – Всегда за него цеплялся. И Кейт тоже. И пока мы в этом себе не признавались, нам было плохо. – Он примеряется к ступенькам, а потом бросает осторожный взгляд на Питера. – Можно? – Осколки сметать сам будешь, – предупреждает тот, отодвигается и на всякий случай поднимает руку, закрывая лицо. Бутылка с чувством звякает и рассыпается, тускло искрясь в свете фонаря. – Полегчало? – уточняет Питер, дёргая ногой, чтобы сбросить с нее осколки. – Полегчает, – отзывается Нил. – Джун с внучкой уехали в круиз, – невпопад сообщает он. – И оставили тебя в пустом доме, набитом произведениями искусства? Потрясающее легкомыслие. – Питер улыбается. – Ладно, Эль убьёт меня, если я не предложу... Можешь пока остановиться у нас, чтобы было не так одиноко. Нил недоверчиво приподнимает брови, а из-за двери раздаётся смех Элизабет. – Не слушай его, Нил. Он просто о тебе волнуется. – Спасибо, дорогая, – поджимает губы Питер, и Элизабет выходит к ним со шваброй. – Не за что, милый. – Она кивает Нилу. – Приглашение в силе и с моей стороны, разумеется. – Разумеется, – бурчит Питер. – Надеюсь, он понимает, что ему придётся спать на диване? – А я-то думала, ради этого мы наконец сгоним с кровати Сатчмо. Нил, убери руки от швабры, я всё подмету сама. *** Он вытягивается на нешироком диване, которому по степени удобства безусловно далеко до кровати в доме Джун, и смотрит в потолок. А потом вспоминает тёмные осколки на каменных ступеньках и улыбается. И засыпает.

Конец.