01
10 апреля 2018 г., 10:39
В условиях невесомости Славик ощущал себя прима-балериной. Он вертелся, кружился, летая над столом, прикрученным к полу. Парни сказали, что стол был приделан к полу потому, что он мог аналогично взмыть вверх, но Машнов верил, что они нагло пиздели, а на деле боялись, что космонавты спиздят его. Кстати, не зря боялись, ведь в прошлый свой рейс они утащили знатное количество ненужной хрени, которую потом продали через интернет. Стол с оборудованием потянул бы на четверть его гонорара, а может, и больше, если сказать, что этот столик был в космосе трижды. Может, вообще на треть. Ванька предлагал открутить его, но потом вспомнил, что теперь за ними следили, и его долгое вошканье у ножек сочли бы подозрительным.
— Да на станции что-нибудь найдём, — предложил Слава.
— Оттуда ещё тяжелее воровать!
— Но мы ж умнее этих педрил, ну.
Слава мягко оттолкнулся ступнями от стены, плавно двигаясь в противоположную сторону, пока Ванька листал какие-то бумаги, нацепив на нос очки.
— Сколько нам надо? — спросил он у Светло.
— Ну, мы покрыли половину штрафа в прошлый раз, — кивнул Ваня, — плюс один новый остался. В общем, ещё миллионов пять.
Слава задумчиво покачался, глядя на друга. Пять лямов, и они свободны. Он глубоко вдохнул, ощущая, как лёгкие сдавливает, а голова начинает легко кружиться.
— Можно заняться охотой, — решил Ваня, — но я сомневаюсь, что нас отпустят со станции.
— А то мы их спрашивать будем!
— Вы оба совсем совесть потеряли? — раздалось из соседней кабины, где находился пульт управления и всякие примочки, включая динамики для связи с Землёй и со станцией.
В позапрошлый раз, руководствуясь этим же, Слава и Ваня пропали на три недели, за что и получили шестой по счёту штраф. Парни решили взглянуть на нимф с Фрокая, в итоге попав в конфликт с местной мафией. Пока ребята разбирались, они никак не связывались со станцией, совершенно забыв про долг и честь, а ещё Отечество. В общем, забот был полон рот — в буквальном смысле, потому что мафия была бессовестна и напориста.
С пару месяцев назад они узнали, что можно охотиться. Парни понимали, что Андрей их ни в жизнь никуда не пустит, потому что прилетит всем, а штрафы нынче были космические. Но с охоты они могли поднять огромную сумму, что хватило бы на всё, да ещё и осталось бы, если бы, конечно, они потянули охоту на дорогую голову.
— За того гуманоида дают сорок восемь тысяч антитов, — заверил Ваня, — на наши — девятнадцать миллионов с копейками.
Вряд ли бы они смогли поймать конкретно того гуманоида, но Светло был оптимистом.
Правительству было проще уволить их нахуй, но была проблема: парни хоть и были долбоёбами и с любовью искали приключения на задницу, но они так же были охуенными специалистами, которых старались беречь. Поэтому за косяки вселенских масштабов они платили какие-то штрафы. Слава был техником с руками от Бога, а у Светло был острый ум, и ещё он был великолепным стратегом, потому что в детстве дохрена играл. Добавить бы к этому компоту чувство дисциплины — и всё, считай, идеальные служащие, но нет, нужно всё изговнять, бесконечно косячить и доводить Витю до трясучки.
Андрей не был человеком, но Витю боялся. Витю вообще все боялись. Андрей Замай же являлся тем, кого зовут полукровкой: мать у него была землянкой, а вот отец — пиратом из преступной группы митихов, которая однажды напала на шаттл с Земли, где и была разбита и взята в плен. Матушка Андрея работала санитаркой в тюрьме и, как в красивых романах, влюбилась в иностранца. А через полтора года родился будущий радиоэлектрик с фамилией Замай, что означало «Грозный» с языка его отца. И Андрей реально был таковым, когда дело касалось дисциплины, которую Слава и Ваня так старательно нарушали.
— Да свалим ночью и похуй, — сказал Слава, делая аккуратный кувырок над Ваней.
— Я вообще-то вас слышу, дебилы, — вновь крикнул им Андрей.
— Я ваабсета вяс слису, — пробубнил Ваня, тихо фыркая.
— И это слышу! — крикнул Андрей.
Андрей имел связь с ними аж со станции и подключался всегда внезапно, как раз вовремя. Чаще всего ему было нехуй делать, из-за чего он привычно смотрел в окошко и слушал разговоры этих долбодуриков, порой беседуя с ними на вполне нормальные темы — когда удавалось, конечно.
— Прибудете, пизды отхватите! — добавил Андрей, скорее угрожая. Он редко когда сдавал парней или реально бил, но пару раз им, конечно, попадало, потому что иначе было никак.
— Ты только обещаешь! — крикнул в ответ Ваня. Он шмыгнул носом, продолжая рассматривать чертежи.
Слава слушал их вполуха. Он думал о своём, прикидывая, как наебать систему, чтобы не остаться наёбанным самому. В голове была тонна мыслей, и каждая — тупее другой, но парень был уверен, что найдёт среди говна конфетку. Достав телефон, он шустро зашёл на поисковую межгалактическую базу, где обнаружил список разыскиваемых головорезов, после чего нашёл кнопку фильтрации. Им нужен был ублюдок средней жирности. Где-то между девятнадцатью тысячами и сотней тысячей антитов Слава нашёл интересного товарища за полтос. Мелкий рыжий чувак с болотно-зелёной кожей смотрел на него и ядовито улыбался, высунув язык. Такого они вполне могли поймать, и им бы хватило на штрафы.
Для интереса Слава сменил фильтрацию, чтобы на первой строке оказался самый дорогой говнюк, и удивился, увидев человека. Вообще, он не был уверен, что тот прямо-таки землянин, но облик был людской. Самый дорогой — лысый мужик еврейской наружности — смотрел тяжело и даже как-то грустно, что у Славы даже что-то ёкнуло внутри. Наверняка у чувака хуёвое прошлое, но было интересно, за какие заслуги за его голову просят аж полмиллиона.
Слава опустился взглядом ниже, видя странное зубастое чучело в чёрном на второй строчке. И триста пятьдесят тысяч. Описания не было, но были имена и крошечная, выделенная синим, отсылка к первому чуваку.
«Мафия!» — решил Слава.
Ну с этим еврейским цирком уродов им точно не справиться, даже если Андрей согласится ехать третьим. Но для того же интереса Слава кликнул на дорогостоящего еврея, однако, стоило странице только загрузиться, как их корабль пошатнулся, а после он сам упал на стол прямо перед Ваней.
— Скоро будем на месте, — уведомил Ваня, широко улыбаясь. Знал же, что он сейчас ёбнется, но, как истинный друг, промолчал.
Связь пропала, и Слава так и не посмотрел, за что эти жалкие антисемиты не полюбили Оксимирона.
***
На Днубагаве шёл пятый месяц весны. Мирон внимательно следил за тем, как носятся только-только рождённые знаупарвы, свесив ноги с края своего шаттла. Знаупарвы — мерзкие, похожие на фиолетовых крысят, зверьки, — прекрасно сливались с яркой цветной флорой планеты, но Мирон почему-то считал их по-своему забавными. У них было два огромных передних зуба, как у кроликов, и был длинный хвост, покрытый слизью. А ещё они воняли, что пиздец, но с неба запах не ощущался. — В дзен-буддизм подался? — смеясь, спросил Охра. Вообще созерцание природы действовало на Мирона успокаивающе. Он мог часами смотреть на животных или на красивые цветочки, которых здесь были целые огромные поля. Планета находилась под защитой экологического контроля, из-за чего природа осталась нетронутой после того, как её кое-как восстановили. — Землю доводили до упаднического состояния много веков, — начал Мирон, — и могут окончательно умертвить за пару сотен лет. Вообще судьба Земли его не особо волновала, потому что он был на ней всего-навсего пять раз, и то недолго. Он навещал отца, а потом отец умер, и теперь Мирона туда не тянуло. Ему было куда комфортнее здесь, сидя на краю двери, пока позади стоял друг. Однако где-то глубоко внутри он жалел, что земляне такие тупые и безалаберные, что они элементарно не способны за собой убрать. Фёдоров ощутил, что у него чешется нос, и привычно вытянул из-за спины длинные щупальца, одним из которых почесал кончик носа. Стоящий позади Охра нервно дёрнулся, увидев их. — Никогда не привыкну, — выдохнул он, глядя на спину друга, из которой торчали три пары щупалец. Мирон обернулся, улыбаясь. — Ну, шесть лет знакомы, ты чего? — хихикнул Федоров. Охра пожал плечами. — Ты тоже не сразу ко мне привык, — решил Охра. Мирон, даже спорить не став, кивнул. Мирон ясно помнил, как шарахался от беззвучной походки парня, от его плавных движений. Фёдоров, конечно, всяких чудил в жизни видел, мотаясь по нескольким галактикам, но Охра был уникальным в том плане, что легко принял самого Фёдорова, да и как-то совсем быстро согласился стать его напарником. Они познакомились в баре знакомого на станции в Гоулу, где шустро снюхались. В прямом смысле, потому что Мирону было важно, чтобы сидящий рядом пах, как надо, потому что абсолютный нюх — кара Божья; а Охра вообще не пах. К слову, ещё одно его преимущество как для работы, так и для жизни с Мироном. Вообще Мирон мог существовать, лишь находясь возле пары рас. Людей он сносил, но не особо любил. Ресторатор как-то сказал, что он и сам больше на человека похож, хоть это и было верно лишь наполовину, но Фёдоров свои корни не скрывал: сейчас сплошь и рядом одни полукровки, так что дело житейское. — Нам, кстати, валить пора, — вдруг заявил Охра, вырывая Мирона из тяжёлых дум, — индикатор пищит. Я, собственно, почему и пришёл. Мирон кивнул и поднялся с места, уперевшись в поверхность щупальцами, а после спрятал их обратно. Охра лишь качнул головой, но промолчал. Фёдоров был тем ещё позёром. Они тыкнули в случайную планету, теперь отправляясь туда, потому что инспекция могла прилететь в любое время, но они ещё успевали свалить. Быстро оказавшись в нейтральной зоне, Охра врубил автопилот и пошёл греть обед, пока Мирон мирно дрых в кресле.***
Чай с Таполла напоминал смесь мяты с Земли и чайного гриба оттуда же. Андрей заваривал крепкий чаёк, да такой, что пробивало насквозь. Славе земной чай уже не вкатывал, поэтому, посещая станцию или как-то контактируя с Замаем, он в первую очередь просил заварить ему крепкий напиток. — Он дома по два пакетика заваривает, — сказал Ваня, предпочитая просто воду или сразу водку, — я сам видел! Слава пожал плечами, делая большой глоток. — Чай наш больше на ссань и помои смахивает, — признался Слава. — Тогда, может, купишь себе нормальный заварник и перестанешь лакать хуйню из пакетиков? — предложил Андрей. Замай лично гонял на Таполле, откуда привозил по три мешка, а им этого хватало на несколько месяцев. И не только внеземной чай оказался на порядок выше качеством, чем земной. Продукты питания их родной планеты оказались таким шлаком, что после необычных и полностью органических продуктов со множества галактик на докторскую колбасу даже смотреть стыдно. Но было на Земле и то, чего не найти нигде. Закончив гонять чаи, парни поняли, что на столе чего-то явно не хватает. — Мы кое-как протащили, — признался Ваня, — Эд на нас так посмотрел, будто я бомбу ядерную тащу. — Бомба менее опасна, — решил Андрей. И действительно, стоило им открыть одну бутылку, как тут же приходилось доставать вторую, а им градус противопоказан, поскольку работа была донельзя ответственная. Чего нельзя было сказать про парней. Андрей позволял им выпить немного, да и сам иногда был любителем, потому что иные расы либо вообще не пили, либо производили полнейший шлак, который человеческим организмом элементарно не переваривался. На том же Таполле производили подобие вина со вкусом, как им казалось, земляных червей. А про водку вообще слов не было. — Как они вообще живут без этого? — удивился Слава, вливая в себя первую рюмаху. Помнится, герой одного эпоса для связи со своим родным домом носил мешочек земли, а ребята бухали. — Зато у них трава отборная, — решил Ваня. Для работы в космосе проводили тонну тестов, среди которых были и испытания физические, различные медосмотры. Лишь для того, чтобы долететь до места, нужно было перенести колоссальные нагрузки, что выдержит далеко не каждый. Ваня и Слава прошли всё с блеском. Витя тогда подумал, что они как-то сжульничали, на деле они реально имели удивительные показатели. Светло тогда, смеясь в лицо Витюше, ссылался на генетику и, вопреки указам главного, продолжал гужбанить вечерами. Работать сегодня они даже не планировали, так что сразу упали спать. С новыми припасами у них был земной месяц до того, как придётся валить обратно, хотя на работу они прикинули с неделю, а начальству сказали, что больше. Поэтому, погасив свет, Ваня и Андрей топнули баиньки, пока Слава остался за старшего до следующей смены через пять часов. Он вновь поймал сеть и открыл сайт департамента, ища цель. Идея с охотой была такая заебатая, что отказаться от неё он не мог чисто физически. Машнов, слыша мерный храп Замая, подумал, что разбудить и вытащить Ваньку можно быстро, но касательно взлёта — дело проблематичное. И Слава внимательно изучал страшные инопланетные рожи. Порой ему попадались такие чудища, что он сам бы, увидь такого в живую, кукухой поехал. Увидев лысого фиолетового гуманоида, он вспомнил того еврея, решив всё-таки узнать, что с ним не так. Машнов быстро нашёл знакомую физиономию и долго впечатывал её приметы в свою память, надеясь, что ему таки повезёт. Видимо, оптимизм Вани был в какой-то степени заразен. Расслабленное лицо перестало казаться страшным, а ещё Слава заметил, что у ублюдка удивительно красивые глаза. Он опустился чуть ниже, чтобы посмотреть и на его напарника, но тот от и до был уродлив. Но не так, как тот фиолетовый чувак — тот вообще уникум. Причиной таких сумм оказались: воровство, нападение на полицию, ношение запрещённого оружия, употребление запрещённых веществ и убийство одного из Тридцати. Слава громко причмокнул и ещё раз всмотрелся в усталый взгляд голубых глаз на экране. Он легко поверил в то, что этот чувак употребляет, но вот последнее скорее можно было приписать его корешу. Слава попытался вспомнить последние теракты, в принципе, зная лишь две смены члена Тридцати, одна из которых реально была из-за убийства. Для интереса Слава открыл профиль Охры, в списке находя аналогичный перечень, но здесь был интересный пункт, которого не было у Оксимирона. «Разыскивается живым или мёртвым». Оксимирона нужно было притащить живым. Слава почесал нос, потом лоб, а потом и вовсе встал с места и отложил телефон. Он налил себе чаёк и нервно пил его, глядя в стену. Почему-то такие вещи трогали его и заставляли задуматься. В принципе, земляне считались средним классом касательно силы, и дойти до базы Тридцати человек не сможет, что уж говорить про убийство. Слава вспомнил пункт про оружие, даже не представляя, что́ эти ребята могут иметь в своём арсенале. Жуткие типы за полмиллиона. Три часа его дежурства прошли в подобном ключе, но датчики были в норме. Машнов под конец, устав, просмотрел чертежи. Когда проснулся Ванька, Слава уже дрых в кресле, тихо посапывая. Светло легонько пнул его, вынуждая проснуться, после чего упал напротив и сонно потёр глаза. — Пиздуй в койку, — кинул он, жадно глотая из его же кружки. Слава кивнул, но ушёл не сразу, немного потупив в стену. Пока Слава мирно спал в кровати, только перестав думать о радостных десяти часах впереди, его счастье разбилось вдребезги, а после — и сон, и часть станции, в которую некто так эффектно въебался на своём корыте.***
Мирон больно ударился головой и был вынужден признать, что автопилот всё-таки та ещё хуйня. Он отыскал глазами Охру, который с паникой во взгляде тыкал на кнопки на пульте управления. — Пиздец, Окс. Нам пиздец. Мирон качнул головой и встал рядом. В технике он нихуя не смыслил, так что решил не спорить. Он посмотрел вперёд, видя огромную вмятину, в которой они, вроде как, застряли. — Наша ласточка сдохла, — уведомил Охра. — Совсем, что ли? — Что ли. Мирон прикинул, что будет, если за той вмятиной сидят люди, которые их знают. И в первую очередь он переживал за друга, потому что себя похоронил давно. Сирена пищала, как сумасшедший забр. Мирон шумно выдохнул и шустро проверил при себе оружие, молча кивая Охре. — Сделаем вид, что мы простые путешественники, — предложил он. Охра аналогично кивнул, в принципе, имея тот же план. Он потёр бровь, а после включил громкоговоритель. — «Биг Бен» вызывает станцию, — стараясь говорить ровно, начал Охра, — никто не пострадал? Поначалу им не ответили, но потом, спустя пару минут, они получили то, что заслужили. — Пидорасы, блять, совсем зенки слиплись? — ответил им высокий и взволнованный голос. — Я, блять, сейчас выйду, и пизда вам. Мирон расслабился. С этими можно договориться, если они, конечно же, их не узнают. — У нас корабль неисправен, — продолжил Охра, — нам нужно время на починку своего, а также мастер, если таковой имеется. По ту сторону послышался громкий, недовольный вздох. — Сколько платите? — спросил тот же высокий голос. — Блять, Светло, тебе лишь бы деньги! — крикнул кто-то хрипло. — А как ты хотел? Ты видел эти штрафы? Видел? — А ты работай так, чтобы без штрафов! Долбоёба кусок! — А ты тогда долбоёб целый. Мирон прокашлялся, невольно улыбаясь от их нелепости. Нет, точно, с ними можно будет договориться. Он решил, что сможет и подкупить их, если они узнают в них преступников, так что проблем быть не должно. — Мы заплатим, сколько понадобится, — ответил Фёдоров, прерывая их ругань. — Тогда заходите, — крикнул Светло. Охра был напряжён, и Мирон положил ладонь ему на плечо, успокаивая. — Прикинься человеком, — сказал он ему. — Нахуя? Мирон отвечать не стал, просто скривив лицо. Понятно ж, нахуя. Охра закатил глаза и тихо цокнул, но послушался, понимая, что иначе его заставят. — Будешь Рудбоем, — решил Мирон: универсальное такое человеческое имя. — А ты кем? — А я Мироном! — Фёдоров поправил рубашку, чтобы никто не увидел подозрительные прорези сзади. — Никто меня по имени не знает, так что нормально. Охра-Рудбой скривил своё новое человеческое лицо, а после улыбнулся. — Но оружие я беру с собой. — Как и я. Сирена вновь запищала, и парни нацепили костюмы, чтобы не сдохнуть раньше времени. На станции их встретили трое людей: один, имеющий дебильную бородку и сладкое выражение лица, был уж больно улыбчивый; второй, явно не человек — ощущается по ауре — был зол; а третьему было откровенно похуй. Переодевшись, Мирон широко улыбнулся им, делая приветственный вид, и ещё раз внимательно посмотрел на ребят. — Мирон Фёдоров, — кивнул он, — мы исследователи. С Кнааху летели, и вот, здравствуйте, автопилот. Он ещё раз посмотрел на парней, понимая, что агрессии никакой нет, а значит, их не узнали, однако во взгляде третьего он заметил испуг. — Добро пожаловать, — тихо ответил третий, — чай, кофе?
Примечания:
За отзывы расцелую ваши ручки.
