Определение тебя

Мерный стук колес и протяжный гудок электрички пробиваются сквозь мелодию в наушниках, дополняя ее. Парень давно не переключал треки, слушая то, что попадется в перемешанных треках плейлиста. Однако сама мелодия и мягкие, но сильные голоса, поющие о любви, настолько не вяжутся с грязными сугробами, бетонными фасадами домов прошлой эпохи; серыми улицами, неаккуратными граффити и прохожими в однотонных пуховиках, проносящихся за окном, что слушатель не выдерживает и выдергивает наушники из ушей. — Абсурд какой-то. Максимально неудачный саундтрек, — Бормочет молодой человек куда-то в окно. Желание послушать что-нибудь еще временно улетучивается, Юнхо просто продолжает наблюдать за привычно меняющейся картинкой. Пассажир, что все это время ехал напротив и что-то читал в своем телефоне, заинтересованно поднимает взгляд, но Чон, поглощенный своими мыслями, не видит этого. — А какой тут вообще может быть удачным? — Юнхо, удивленный ответной репликой, наконец замечает попутчика. Им оказывается молодой парень лет двадцати, худощавого телосложения, с простой, но модной стрижкой, не по погоде легко одетый, но замотанный в огромный шарф. Полная противоположность Чону, укутанному в весьма внушительный пуховик и с вороньим гнездом на непричесанной голове. -М… Смотря из чего выбирать, — Неопределенно пожимает плечами в ответ, вновь отворачиваясь к окну. — Чанмин, — Шим видит нежелание собеседника продолжать разговор, но что-то его цепляет, и он решает попробовать. — Юнхо, — Кратко представляется в ответ, вновь не видя изучающего взгляда нового знакомого. — Что играло-то? — K.R.Y. — Shadowless. Баллада на рандоме. — А что подойдет? На твой взгляд, — Мин неотрывно наблюдает за парнем напротив. Лицо того не выражает никаких эмоций, а сам он, как кажется Шиму, идеально сочетается со всей этой меланхолией затянувшейся зимы и ее внезапной оттепели. Юнхо опускает взгляд на смартфон, не спеша просматривает список треков, а затем, найдя нужный, протягивает устройство с наушниками новому знакомому. -Это. Если хочешь, послушай. Чанмин удивленно вскидывает брови, но берет телефон и включает проигрыватель. Композиция ему совершенно незнакома, а вместо названия на дисплее отображается беспорядочный набор букв и цифр, однако это обстоятельство очень быстро теряет свое значение. То, что звучит в чужих наушниках, далеко от привычной музыки, которую предпочитает Шим. Сначала ему кажется, что это что-то из фортепьянной классики, но уже через несколько секунд он понимает, что ошибся, и все мысли из головы пропадают. За окном падают пушистые хлопья влажного снега, которые растают как только соприкоснутся с теплой кожей чьих-то щек или мокрой поверхностью платформы под ногами спешащей толпы; снежинки задержатся на несколько мгновений на чьих-то ресницах, в волосах; останутся на холодных подоконниках, на голых ветках деревьев. Белый снег все падает, будто хочет укрыть всю грязь, которая окрасила город, и у Мина появляется ощущение, будто стихия бушует не за стеклом, а вокруг него. Электричка пролетает железнодорожный переезд, когда Чанмин успевает заметить маленького мальчика, что кружится на месте, пытаясь поймать пушистые хлопья. Городской пейзаж сменяется лесополосой, полной спящих сосен, укутанных еще нетронутым оттепелью чистым снегом, и студент, до этого совершенно не обращавший внимание на окружающую обстановку, завороженно всматривается в глубину леса, окошки небольших домов, людей, ожидающих разрешающего сигнала светофора на очередном переезде. Проследовав какую-то пустую платформу без остановки, поезд вновь въезжает в город, сбавляя ход. Взгляд Чанмина выхватывает какое-то граффити, изображающее черные и белые клавиши фортепьяно, и ему кажется, что вся эта дорога, бегущая между городков, лесов и поселков, очень на него похожа. Композиция играет по второму кругу. *** Весь учебный день Чанмин думает о том, что вылетел из электрички, едва не пропустив свою станцию, так и не уточнив название музыкального произведения. Лучше бы двери поезда захлопнулись на секунду раньше. «Хочу в плей-лист что-нибудь меланхоличное, желательно фортепьяно», — пишет он в чат с близкими друзьями, слушает все треки, что ему скинули, но среди них конечно же нет того, что юноша ищет. Разумеется, Мин понимает, насколько мизерна вероятность встретить своего мимолетного знакомого снова. Скептически усмехается сам себе, но неизменно осматривает электропоезд, надеясь на случайную встречу. Проходит неделя, заканчивается оттепель и возвращаются морозы, вновь сопровождаемые сильной метелью. У Чанмина начинается ангина, Чанмина бросает девушка, Чанмин плюет на осточертевшую подработку и подумывает о том, а не плюнуть ли вообще на все? Совсем. Когда однажды по дороге на экзамен, заняв привычное место у окна, парень открывает раздел «музыка» в привычной соцсети, вбивает в поиск слово «меланхолия», и на второй странице видит видит файл, а рядом с файлом — «добавлено пользователем Чон Юнхо». У пользователя Чон Юнхо едва заполненная страница с десятком фотографий, большая часть которых — черно-белые или сделаны ночью. Чанмин понимает, что не ошибся, и разочарованно вздыхает, читая «Аудиозаписи пользователя скрыты. Добавьте Чон Юнхо в друзья, чтобы увидеть больше». Юн пожимает плечами, бросив попытки вспомнить, где он видел этого парня, и принимает заявку. Удивляется просьбе незнакомого человека открыть доступ к музыке, но ничего не спрашивает. Плейлист Чанмина пополняется парой сотен новых композиций. Казалось бы, эти двое — две прямые, которым после той случайной встречи пересечься не суждено. Но проходит еще неделя и половина сессии, когда студенту факультета «Звукорежиссура» Шим Чанмину предлагают подработать, заменив на пару смен ассистента по звуку на съемках очередного сериала. Парень радуется, что наконец-то получится подзаработать тем, что он любит и что выбрал. На другом конце города новоиспеченный выпускник-хореограф Чон Юнхо мучает свой танцевальный коллектив постановкой для танцевальной сцены той же самой дорамы. *** День «икс» начался «не очень». Сначала были какие-то технические неполадки, потом — истерика капризной актрисы, которой мешало закрепленное на теле оборудование, и ругань режиссера, которому не разрешили курить в здании. Обстановка на площадке царила нервная, так что пока еще не привыкший студент набегался, выдохся и пребывал в абсолютном унынии от происходящего. Он с удовольствием просидел бы так весь день, но звукорежиссер вмешался в его планы. — Мин! Повесь микрофон на вот того высокого танцора. — Зачем? Он же ничего не говорит! — Не понял внимательно читавший сценарий на этот день Чанмин. — Теперь говорит. Реж внес правки. Вон тот, в жилетке, спиной сюда стоит. Только голову включить не забудь, время у тебя есть. Чанмин обернулся на толпу танцоров, половина из которых была одета одинаково. В упомянутые жилетки с таким вырезом, что крепление микрофона-«петли», которая должна оставаться незаметной при любых обстоятельствах, вызывало у него большие вопросы. Простонав что-то невнятное, студент взял оборудование и отправился работать. Артист активно жестикулировал, громко рассказывая какую-то историю, и заметил подошедшего сзади человека только тогда, когда тыльная сторона ладони встретилась с его лицом. Парень отскочил назад, оглядываясь на того, кого случайно ударил. Пострадавший сдавлено выругался, жалея, что находится на работе, и выпрямился, ощупывая нос. -Простите! Не сильно? Я не заметил Вас… — Принялся извиняться мужчина. -Мне нужно вас озвучить*, — Максимально холодно произнес Мин, поднимая злобный взгляд на обидчика. -О… Юнхо?! -Простите, мы знакомы? У меня действительно плохая память на лица… — Танцор смущенно улыбнулся и почесал затылок, понимая, что точно видел этого человека, но вновь не мог вспомнить, где. -Да. Не совсем. Мы познакомились в электричке пару недель назад, — Шим перестал тереть свое лицо и принялся разглядывать нового знакомого. -А… Припоминаю. И в «друзья»… -Да, — перебил его Чанмин. — Давайте все-таки закрепим микрофон? -Да, конечно. Можно на «Ты». Сделать все «как надо» без помощи старшего по цеху у Чанмина не получилось. Гримеры обмазали и без того эффектный торс чем-то масляным, к коже ничего не приклеивалось, и Мин долго не мог сообразить, как решить проблему. Юнхо, не любивший чужие прикосновения, смиренно терпел издевательства над собственным телом и от нечего делать разглядывал члена съемочной группы. Тот был высоким, как сам Чон, очень худым и весьма загорелым. Его волосы были выкрашены в цвет спелой вишни, а одет он был просто — джинсы, темное поло и теплая клетчатая жилетка поверх. Про себя Юнхо отметил, что образ звукорежиссера этому парню весьма подходил. Так и хотелось дополнить картину большими наушниками. Образ фотографа тоже был «в точку» — это Юн понял, когда между дублями «парень из электрички» достал фотоаппарат и побежал с ним по площадке, болтая со всеми подряд и постоянно щелкая затвором. — А вот великим танцором ты бы точно не стал, — Хмыкает Юнхо, когда во время обеда Шим спешит первым занять очередь за едой, путается в конечностях на свежевымытом полу и падает. Дважды. — Это еще почему? Может и стал бы. Мне просто не надо, — Обиженно отвечает Мин. — Да? Ну тогда приходи! — Смеется один из танцоров, протягивая визитку, но очень быстро становится серьезным, когда «звукач» вырывает ее из пальцев и демонстративно убирает в карман, забирает обед и удаляется за стол к смеющимся коллегам. Чон лишь молча провожает его взглядом. *** Торопливо поглощая обед, Чанмин не мог отделаться от мысли о том, что Юнхо невероятно его удивил. Тот человек, которого он видел в электричке, идеально сочетался с той самой музыкальной композицией. Молодой мужчина, с которым он работал сегодня, являлся его полной противоположностью. Танцор был весел, крайне энергичен и очень доброжелателен. За несколько часов он успел переделать хореографию так, чтобы она лучше смотрелась в существующей обстановке, хотя его никто не просил; успокоить кидающегося рациями режиссера, достав откуда-то электронную сигарету и удачно пошутив; порвать костюм и обрести фан-клуб в лицах всех гримерш и костюмерш, пока извинялся за причинённые неудобства, а также отработать свою маленькую роль с такой отдачей, что режиссер снова пришел в ярость, но теперь — от того, что актеры вторых планов так работать не считают нужным. После обеда танцоры, съемки для которых были окончены, пришли попрощаться с группой, но Чанмин, поевший быстрее всех и убежавший скидывать фотографии на ноутбук, этот момент пропустил. Осознав свою ошибку, студент переложил визитку школы парней из кармана жилетки в кошелек. Бежать через весь съемочный павильон ради прощания с едва ли знакомыми людьми было глупо, да и задетое самолюбие подсказывало поудобнее развалиться на диване и максимально расслабиться на оставшиеся 25 минут законного отдыха. Из размышлений парня выдернул оператор, «упавший» рядом. — Ну, показывай, что у тебя там вышло, — Мужчина знал Мина не первый месяц и регулярно помогал ему советами, — Не удаляй пока ничего, показывай все кадры. Фотографии были интересными. Теплый свет, дым и антураж создавали очень уютную атмосферу. Общие планы не понравились ни автору, ни его коллеге, но с портретами дело обстояло иначе. Чанмин очень любил снимать людей за работой. Иногда он даже забывал, что и сам в этот момент должен работать, неизменно получал по голове, но ничего не мог с собой поделать: результат того стоил. Так было и в этот раз. Оператор забрал ноутбук себе на колени, отмечая фотографии. Парень допивал свой кофе и ждал вердикт. — Вполне достойно. Есть десяток особенно хороших — отметил их голубым. Но вот эта вообще достойна выставки, — Мужчина повернул экран к парню, показывая выбранный снимок, на котором был запечатлен новый знакомый Чанмина в танце, — Очень динамично. Мне нравится! Покажи еще раз, как обработаешь. И давай, сворачивайся, до конца обеда пять минут. Похвала старшего коллеги была очень сдержанной, но все, кто с ним работал, знали, чего она на самом деле стоит. Испорченное настроение вмиг испарилось, и вторую половину смены Мин отработал на одном дыхании, предвкушая ночь с едой и обработкой фотографий. Перед глазами стоял образ замершего в движении Юнхо, его лицо, взгляд куда-то через плечо и изящные, летящие руки. Эмоций было столько, что Шим не выдержал и написал лучшему другу: «Кю, думаю, сегодня я сделал тот самый снимок, который один на несколько тысяч. Не человек, а движение. Завтра покажу». Чанмин имел привычку давать определение всему, что встречает в своей жизни. «Парень из электрички» не был исключением. Исключением стало то, что понятие, так удачно подобранное после первой встречи, теперь не подходило абсолютно. «Движение — меланхолия» — записал Мин в своем дневнике перед тем, как лечь спать. Убрал его под кровать, а потом достал и дополнил запись: «от греч. melas — черный, chole — желчь. Не подходит». *«озвучивать» — профессиональный слэнг, в данном случае — закрепить звуковое оборудование на артисте.