под сердцем

      Луи ни с чем не спутает этот лёгкий ветерок, ласкающий его оголённые бёдра, ─ это свежий бриз с океана, который залетает в спальню через распахнутые двери балкона. Омега со вздохом подтягивается и кладёт руку на левую сторону кровати, ожидаемо не находя на ней Гарри. Если бы его муж был с ним в кровати, то почувствовал бы, что Луи проснулся, и сразу стал бы покрывать его шею поцелуями. Омега так ещё и не решил, к сожалению это или к счастью, но его альфа иногда бывает очень сентиментальным.        Луи проводит ладонью по помятой белой простыне, привстаёт на локтях и оглядывает спальню снятого ими бунгало, не находя в ней мужа. Он улыбается, заметив на трюмо букет белых цветов, которые радостно улыбающийся Гарри подарил ему вчера, а после Луи переводит взгляд на балкон, чтобы тут же увидеть там своего мужа.               Гарри стоит к нему спиной, и Луи обводит взглядом его широкие плечи и покрытую родинками немного покрасневшую от вчерашнего солнечного ожога кожу, замечая, что его муж раскладывает на маленьком столике их завтрак, каким-то образом тихо пронесённый мимо спящего Луи. Гарри медленно и аккуратно двигает своими руками, тихо напевая себе под нос, и Луи любуется раскрывающейся перед ним картиной: его красивый альфа стоит на балконе их маленького бунгало, располагающегося прямо у кромки голубого океана, где-то вдалеке лучи солнца падают на блестящую гладь воды, а на голубом, почти сливающимся с океаном, небе не видно ни единого облака, а только ослепляющий шар солнца и кружащие над белым пляжем такие же белые чайки.              ─ Ты забыл нанести крем на спину, любимый, ─ хриплым ото сна голосом замечает Луи, и Гарри тут же оборачивается. Удивление на его лице быстро исчезает, и альфа дарит ему нежную улыбку, неловким движением руки поставив стакан с соком на столик.              ─ Не хотел будить тебя, ─ признаётся он, и Луи закатывает глаза, пытаясь сдержать улыбку, но это у него плохо получается. Гарри замечает это и хмурит брови. ─ Хей, не вини меня в том, что я не будил тебя, чтобы сделать приятно, ─ он машет рукой в сторону столика с завтраком и смотрит на Луи, ожидая от него хоть какого-то знака благодарности.               Омега на это легко встаёт с кровати и пересекает спальню, тут же вставая на носочки, чтобы достать до губ Гарри. Альфа издаёт удивлённый звук, но тут же кладёт ладони на талию Луи, притягивая его к себе, а омега сцепляет руки чуть выше кромки боксёров мужа, чтобы лишний раз не прикасаться к его покрасневшей на солнце коже.              ─ Спасибо, я люблю тебя, ─ произносит Луи, оторвавшись от губ мужа, но не переставая прикасаться к нему, на что Гарри чуть морщится и выдыхает:              ─ Может, перед завтраком всё же нанесёшь мне крем от ожогов? ─ он виновато закусывает губу, на что омега смеётся и ведёт его в спальню.              Заказанный на завтрак кофе остывает, пока Луи, уложив Гарри животом на кровать, осторожно наносит белый крем на его спину, бережно обводя пальцами каждую родинку и целуя его в шею, когда слышит тихое шипение мужа из-за того, что омега случайно слишком сильно надавил ладонями на кожу. Потом Луи усаживает Гарри на край постели, под предлогом, что крем должен впитаться прежде чем они сядут завтракать, и отсасывает ему, быстро и глубоко, чувствуя, как альфа путается пальцами в его волосах.              Они завтракают собранными на острове фруктами, любуясь плавным движением волн у берега, смеются с глупых шуток друг друга, обсуждают планы на этот день и делят сладкие от фруктов поцелуи.               Позже, находясь на белом от чистого мелкого песка пляже, они наслаждаются своим отдыхом в тени зонта: Гарри, которому пришлось накрыть спину полотенцем, растягивается на шезлонге животом вниз и читает, а Луи подставляет яркому солнцу Фиджи свои ноги и прячет в тени лицо, на котором всё равно каким-то образом успели рассыпаться веснушки. Иногда он отвлекается от своего безмятежного времяпровождения и посылает хмурые взгляды омегам, заглядевшимся на широкие плечи и узкие бёдра его мужа, но это не может испортить их отдых ни в коем случае, в отличие от пляжного сражения, разразившегося неподалёку.              Луи любит пляжный волейбол только когда играет в него сам или с Гарри, который позволяет ему забираться на свои плечи в случае победы, но сейчас все радостные крики и удары кулаков о мяч вовсе его не радуют. Находящийся рядом с ним Гарри, не отрываясь от книги, улыбается, когда слышит громкие возгласы, и Луи закатывает глаза оттого, насколько его муж терпимый к другим людям.              Омега поворачивает голову, обратившись лицом к сверкающей синеве океана, и закрывает глаза, слыша под боком тихое бормотание Гарри, который любит в полголоса цитировать понравившиеся строки из книг, но его покой длится недолго.        Сначала он слышит тихий вскрик от Гарри и только потом осознаёт, что какой-то предмет со свистом пролетел над ним и приземлился на его альфу. Долго разбираться не приходится, так как, открыв глаза, Луи видит виноватые лица отдыхающих, пару секунд назад игравших в воллейбол, а потом переводит взгляд на мяч, лежащий рядом с ушибленным боком его мужа. Гарри машет рукой игравшим, давая понять, что с ним всё хорошо, и улыбается им краем губ, когда те кричат ему извинения, после чего переводит взгляд на Луи.              Но омега не смотрит на него совсем, а прожигает взглядом группу людей, которые только что кинули в его пару мяч, а теперь ведут себя, будто ничего не случилось, и, видимо, Гарри по его лицу читает намерения своего омеги, потому что он тут же кладёт ладонь ему на бедро и твёрдо произносит:              ─ Луи.              Он не обращает на него внимания, а только поджимает губы, но Гарри приобнимает его за талию и прижимается губами к его шее, шепча:              ─ Ну же, детка, не веди себя как стерва, ─ и Луи, покачав головой, усмехается, после чего тыкает пальцем ему в бок, на что Гарри ухает и отстраняется. ─ Хорошо, забираю свои слова обратно. Не будь ещё большей стервой, чем обычно.              Он начинает смеяться, когда Луи нападает на него с щекоткой, а потом и поцелуями, и спустя всего несколько ярких мгновений они, забыв обо всём, делят на двоих короткие поцелуи и улыбаются друг другу в губы.              ─ Извините, ─ раздаётся рядом с ними застенчивый детский голос, и они тут же отстраняются друг от друга, чтобы увидеть маленькую девочку с хорошенькими хвостиками на голове и смущённой улыбкой на губах. Она теребит край своей яркой юбочки-купальника и стесняется говорить дальше, но Гарри растягивает губы в своей глупой улыбке, которая всегда делает плохие дни Луи намного лучше, и говорит ей ласковым и мягким голосом:              ─ Что случилось, милая? ─ то, насколько успокаивающе и нежно он это произносит, и то, как заботливо выглядит, заставляет Луи покрыться мурашками, так как он знает, что Гарри ведёт себя таким образом только рядом с детьми.              ─ Папочки попросили забрать у вас мяч, ─ тихо говорит девочка и кидает взгляд на двух мужчин, стоящих у волейбольной сетки и виновато помахавших им рукой.              Гарри машет им в ответ, не обращая внимания на то, как Луи бормочет: «Ну, и конечно, они послали за ним ребёнка», и поворачивается к девочке, чтобы протянуть ей мяч.       Она вытягивает обе руки и крепко сжимает мяч, прижимая его к груди, после чего, пробормотав спасибо, убегает к родителям, а Гарри с нежностью смотрит ей вслед.              Луи на некоторое время теряется в своих мыслях, невольно представляя, что его альфа с такой же заботой смотрел бы на их ребёнка, говорил бы с их малышом так же любяще и ласково, читал бы на ночь сказки, качал на своих руках и строил нелепые рожицы. У их ребёнка обязательно были бы зелёные глаза, ворох тёмно-каштановых кудряшек, над которыми Луи бы каждый день боролся, чтобы уложить их в подобающую причёску для их мальчика или заплести в длинные косички для их девочки; у их малыша было бы такое же как у Гарри большое и доброе сердце, широкая улыбка и дурацкие шутки, прибережённые на каждый случай жизни.       Луи думает о том, как Гарри готовил бы их детям маленькие сэндвичи в школу, а Луи аккуратно укладывал бы ланч в цветные контейнеры; он думает, что они с Гарри ходили бы на родительские собрания и безумно бы гордились своими малышами; они бы ужинали все вместе и устраивали семейные просмотры фильмов с огромной миской домашнего попкорна, и, чёрт, Луи хочет всё это. Он хочет растить с Гарри детей, построить с ним большую и дружную семью, где царили бы любовь, тепло и уют, и вдруг он понимает, что их брак является пока что только одной ступенькой ко всему этому. Он настойчиво посылает от себя подальше воспоминания о словах отчима: «Омеги обязаны рожать детей своим альфам. Только ради этого они и существуют», и пытается сконцентрироваться на том, что он хочет ребёнка.               Не то, чтобы они с Гарри не обсуждали возможность когда-то создать вместе семью, но все их разговоры сводились к: «Я так люблю детей, ты бы хотел когда-то одного?» от Гарри и к короткому: «Угу» от Луи, поэтому он чувствует острую потребность завести со своим мужем серьёзный разговор на тему «Я готов завести с тобой ребёнка, давай начнём прямо сейчас, пожалуйста».              Он понимает, что надолго погрузился в свои мысли, когда видит, что Гарри пристально смотрит на него и ухмыляется, будто разгадал Луи, как самую интересную загадку на планете.              ─ Ты оцепенел перед ребёнком, ─ довольно произносит он, на что омега приподнимает брови. ─ Ты ничего не сказал, а потом молчал несколько минут.              ─ Я даже не собираюсь комментировать твои нелепые слова, ─ заявляет Луи, но Гарри не слушает его.              ─ Ты был очень возмущён, а как только появилась эта девочка, ты изменился. Будто маленький ёжик спрятал свои иголки, ─ альфа широко улыбается, явно довольный своим сравнением, а Луи закатывает глаза.              ─ Понятия не имею, почему ты так счастлив этому, но, согласись, я бы не стал выплёскивать раздражение на ребёнка, ─ признаёт омега, взмахивая руками.              ─ Просто ты любишь детей, ─ заявляет Гарри, а Луи вздыхает.              ─ У меня пять сестёр и брат, я просто знаю, как с ними уживаться, ─ когда Гарри пожимает на это плечами и возвращается к своей книге, Луи кладёт ладони на его плечо и, прижавшись губами к его уху, произносит: ─ Но, может быть, ты прав, я без ума от детей.              Гарри поворачивается к нему и покрывает его лицо поцелуями, а Луи думает о том, что он бы любил до безумия их с Гарри детей.              

(`•.•´)

              Во время их медового месяца они думают только о развлечениях: загорают на пляже; плескаются в океане, и особенно Луи любит, когда Гарри, стоящий по пояс в воде, хватает его за бёдра, приподнимает над собой и целует так, что омега забывал обо всём, кроме влажных губ на своих, прохладной воде на своей коже и сильных руках, придерживающих его под задницей.              Вечерами они устраивают ужины под открытым небом, и только звёзды и со слабо мерцающие на столе свечи служили им освещением, а по утрам они кормят друг друга фруктами и отказываются выходить из бунгало, пока вместе не принимали душ, где прижимались друг к другу мокрыми телами, дарили смазанные поцелуи и лихорадочно водили ладонями по гладкой влажной коже своей пары.              Иногда они находят подходящее место на пляже, где по вечерам гремит музыка и танцуют отдыхающие, и присоединяются к общему веселью, близко прижимаясь друг к другу и не отпуская свою пару ни на секунду.              ─ Я схожу с ума, твоя любовь сводит меня с ума, ─ подпевал Гарри, прижимая Луи к себе за талию, на что тот втягивал своего альфу в поцелуй каждый раз, когда Гарри произносил новое нелепое признание.              ─ Я схожу с ума, твои прикосновения сводят меня с ума, ─ спустя пару секунд в ответ шептал Луи, и Гарри улыбался так ярко, что омеге снова приходилось целовать его, чтобы стереть его по-глупому счастливое выражение лица (не то, чтобы у него это получалось).              Как бы Луи не мечтал остаться в этом чарующем месте, где он засыпал, прижавшись щекой к груди его Гарри и любуясь сверкающими звёздами, свободно парящими над черным океаном, а просыпался, наслаждаясь рокотом волн, криком чаек и смехом детей, их ждала жизнь дома.              В последний вечер они устраивают прощальный ужин под звездами, а после этого Луи ведёт Гарри на пляж, где они, расстелив покрывало на прохладном песке и укрывшись теплым одеялом, проводят время до полуночи, а после уже на своей большой кровати в бунгало встречают рассвет.       После такого чарующего отдыха им предстоит вернуться к своим будням, полным неоплаченных счетов, походов в магазин, претензий вроде "убирай свою обувь на место" и "ты не помыл посуду" и работы.              И как бы скучно эти обязанности не звучат, Луи понимает, что скучал по ним, как только оказывается в их с Гарри квартире, которую они доверили Зейну и Лиаму на три недели своего отсутствия. Их друзьям только требовалось поливать маленький фиалковый цветник Луи, расположенный по всему периметру их гостиной, и крошечный овощной садик Гарри, разместившийся на подоконнике у них на кухне, так что Луи и Гарри не волнованись.              Когда Луи переступает порог их квартиры, он вдыхает их с Гарри запах, который хранил в себе всю их жизнь: их тихие вечера у телевизора, весёлые вечеринки с друзьями, яростные ссоры на кухне, громкий секс в гостиной, тёплые объятья под одеялом, сонные поцелуи в душе, жаркие прикосновения и рванные стоны в спальне, совместные завтраки и романтические ужины при свечах.              Их квартира чудным образом совмещает в себе любовь Гарри к винтажу и страсть Луи ко всему яркому, их странные привычки и разные вкусы: на стенах всей их квартиры развешаны чёрно-белые снимки, которые Гарри с восторгом раскупал у начинающих фотографов, и картины, которые Зейн еще в подростковом возрасте рисовал для Луи на день рождения; у входной двери постоянно валяются кеды омеги, а на полочке совсем рядом аккуратно сложена обувь его альфы; в шкафчиках на кухне можно найти все виды любимых шоколадных хлопьев Луи и наборы "полезного завтрака" Гарри, а на верхней полке всегда есть пакетики йоркширского чая Луи и баночка горького кофе, которым по утрам наслаждается Гарри.              ─ Вау, я и забыл, как сильно ты любишь разбрасывать обувь, ─ ворчит Гарри, на входе споткнувшись о кеды своего омеги. Он заносит их чемодан в спальню, а после приближается к Луи, который открывает на кухне окна, чтобы проветрить квартиру. Альфа со спины обнимает омегу за талию, и Луи откидывает голову Гарри на плечо.              ─ А я почти забыл, насколько ты большой ворчун, но спасибо, милый, что не прекращаешь напоминать мне, ─ бормочет Луи, на что Гарри проводит зубами по его шее и сильнее сжимает руки на его талии, заставляя омегу шумно выдохнуть.              ─ Эй, малыш, ─ тихо зовет его Гарри, и Луи поворачивает голову, утыкаясь носом в щеку альфы. ─ У нас остался последний день отпуска. Давай проведём его как следует, ─ говорит Гарри и неожиданно подхватывает Луи под колени, поднимая его на руки, на что тот смеётся и обнимает мужа за шею.              Он смотрит в лицо своего самого любимого человека на свете и думает, что готов вернуться к своей рутине, если она включает в себя его Гарри.       

(`•.•´)

             Луи относится к разговору о ребёнке серьёзно и решает, что лучше всего это сделать за особым ужином. Спустя две недели после возвращения из медового месяца Луи справедливо считает, что готов к разговору с Гарри: он вооружается статьями в интернете, форумами и глупыми журналами для омег, а еще находит неплохое блюдо, которое у него вряд ли получится испортить.              На самом деле, Луи не умеет готовить, хотя и любит говорить, что завтрак они с мужем готовят вместе, на что Гарри всегда улыбается, потому что омега только заваривает чай, а уже самой готовкой занимается всегда Гарри, но их обоих это устраивает, так как в такие моменты они могли ловить поцелуи с губ своей пары и шутливо пихать друг друга в бок, чтобы освободить себе место у кухонного столика.              После завтрака, если у Гарри нет с утра встречи с какой-то из звёзд, для которых он пишет песни, он уходит на пробежку, а Луи ─ на работу, и встречаются они только вечером, проводя это время только вдвоём: вместе готовят ужин, (Луи в основном читает для Гарри рецепт, меняет песни в плейлисте на айфоне мужа и иногда помогает нарезать овощи), смотрят фильмы в гостиной и занимаются любовью, если сильно не устают после рабочего дня.              Если же Гарри занят с утра, а Луи ─ нет, тогда омега лениво проводит свой день, смотря сериалы, катаясь на скейте в парке или разговаривая по телефону с Зейном, который обычно слишком занят своими картинами, чтобы прийти к другу в гости.              В тот день утром Гарри ушёл на встречу с какой-то незнакомой Луи инди-звездой, и омега не знает, чем заняться: последнюю вышедшую серию нового сезона «Бесстыдников» он уже посмотрел, а на улице идёт дождь, сделавший его поездку на скейте довольно затруднительной, поэтому всё, что у него остаётся ─ это его глупый лучший друг.              Луи слушает доносящийся из динамика мобильного голос Зейна, лениво развалившись на диване в гостиной и вяло покачивая ногой в воздухе. Его друг рассказывает что-то особенно скучное о смешивании цветов и твёрдом подбородке Лиама, который у Зейна не получается правильно передать на картине, поэтому Луи терпеливо ждёт, когда парень закончит свой рассказ, после чего сразу говорит, пока его друг не начал новую историю о красках.              ─ Как ты думаешь, нас с Гарри можно назвать семейной парочкой? ─ задаёт Луи давно мучивший его вопрос, краем уха слушая бормотание телевизора на фоне.              ─ Вы и так семейная парочка, придурок, ─ доносится голос Зейна из трубки, и Луи просто знает, что он в данный момент курит, и делает это именно на балконе их с Лиамом квартиры, а не на кухне, так как Лиам не любит запах сигарет. ─ Вы женаты уже пару месяцев, если ты вдруг забыл.              ─ Нет, ─ недовольно вздыхает Луи. ─ Просто мы не занимаемся тем, что обычно делают семейные парочки, ─ он драматично взмахивает рукой и жалеет, что Зейн этого не видит.              ─ Что ты имеешь в виду? ─ спрашивает его друг, а потом с шумом выдыхает дым от сигареты.              Луи вспоминает, как отчим любил садиться напротив него в гостиной и говорить, что омега должна делать всё по дому, а альфа обеспечивает свою семью. «Вы, омеги, должны знать своё место в доме. На этом и строится семейная жизнь», ─ любил повторять его отчим.              ─ Ну, я не готовлю ему, ─ бормочет Луи, отгоняя воспоминания о грубом голосе отчима от себя и берёт со столика рядом с диваном яркий журнал, который Зейн оставил ему на прошлой неделе во время их обычных встреч по вторникам со словами: «Сестра мне его передала, так что почитай как-нибудь на досуге. Я так сильно смеялся с их глупых советов», и раскрывает на первой странице. ─ Вот, например, «удивите свою пару романтическим ужином, страница сто тринадцать», а самое романтичное, что я делал для Гарри ─ это сварил спагетти и поставил свечу на стол, которая потом упала на скатерть и оставила дыру.              ─ Если бы Гарри нужна была бы от тебя только готовка и романтика, он бы связал себя браком с кем-то похожим на героев из «Реальной любви» или с Джейми Оливером, ─ уверяет его Зейн раздражённым, но при этом нежным тоном.              ─ Хорошо, а как насчёт: «покорность и нежность ─ главные качества лучшего супруга-омеги, читайте на странице двенадцать»? ─ замечает Луи и фыркает от такой глупости. ─ Да я по пятнадцать раз в неделю посылаю его куда подальше и считаю своим долгом ему перечить, ─ он обеспокоенно хмурится, вдруг осознав, насколько ужасно это звучит, и ждёт ответа друга.              ─ Слушай, Лу, ─ мягко начинает Зейн, пытаясь его успокоить, ─ я не знаю, с чего вдруг ты решил пересмотреть своё поведение, которое, признаюсь, совсем не соответствует параметрам «лучшего супруга-омеги», ─ Луи на это вздыхает, а Зейн, не обращая на это внимание, продолжает: ─ Но для Гарри ты именно такой и есть: самый лучший, любовь всей его жизни, его небо и звёзды, и ещё куча всего, что он сказал тебе в своей свадебной клятве. Поэтому расслабься и выкинь этот чёртов журнал. У них есть заголовок «Как стоит выглядеть омеге: милая скромняшка или сексуальная обольстительница?», ты и правда считаешь его лучшим источником советов?              Луи проводит пальцем по глянцевой странице и задумчиво всматривается в заголовок, уверяющий, что с его советами омеги смогут родить и вырастить здорового малыша.              ─ Просто я подумал, что будет неплохо стать лучшим примером, ─ тут он замолкает и поджимает губы от неуверенности. ─ Ну, знаешь, в будущем. Для наших детей, ─ он неопределённо взмахивает рукой и чувствует, как горят уши от смущения.              Зейн молчит некоторое время, а потом тихо и ласково произносит:              ─ Ты же поговоришь об этом с Гарри, да? ─ Луи пожимает плечами и хмыкает в трубку. ─ Только он тебя убедит, насколько хорошим супругом ты являешься и каким замечательным папой ты будешь.              ─ Может, и поговорю, ─ бурчит Луи в трубку, и Зейн будто чувствует его нежелание продолжать тему, переводит разговор на свои новые акриловые краски, и Луи тягостно вздыхает, переключая канал на телевизоре.              Гарри возвращается домой именно в тот момент, когда Луи достаёт овощи из духовки, и, может, всё дело в неожиданном звуке открывающейся двери, заставившем парня вздрогнуть, или из-за сместившейся на его руке прихватке, но нагретый противень касается запястья Луи и обжигает его кожу. Стоит ему только вскрикнуть и с грохотом положить противень на кухонную тумбочку, как Гарри с возгласом: «Лу, что случилось?», тут же оказывается рядом и с легко угадываемым на его лице беспокойством, подводит омегу к раковине.               Луи быстро суёт руку под холодный напор воды, а Гарри, ещё не успевший снять верхнюю одежду, встаёт рядом с ним и своей большой холодной рукой успокаивающе поглаживает его спину, а стоит омеге выключить воду, альфа тут же берёт его за запястье и подводит к своему лицу, осматривая обожжённый участок кожи, который выглядит совсем нестрашно: лишь красная тонкая полоска.              Гарри оставляет поцелуй рядом с ожогом и, приложив ладонь омеги к своей щеке, спрашивает:              ─ Малыш, сильно больно? ─ он хмурит брови и смотрит с такой заботой, что Луи едва удаётся сдержать злые слёзы, и парень ощущает, как щёки краснеют от стыда, поэтому он только коротко кивает и поджимает губы.              ─ Дурацкая готовка, ─ спустя пару секунд выдавливает он, когда Гарри достаёт из холодильника пакет с замороженными овощами и, обвернув его в тонкое полотенце, прикладывает холодное к коже омеги. ─ Я страдал над этими овощами так долго, а они всё равно не получились!              Гарри успокаивающе оборачивает одну руку вокруг талии Луи, а другой стирает слёзы с ресниц парня, при этом нежно улыбаясь.              ─ Кстати, о готовке, ─ замечает он, всё ещё обнимая Луи. ─ В нашем календаре семейных праздников появилось новое событие, о котором ты мне забыл сказать?              ─ Ты намекаешь, что я насколько плохо готовлю, что мне надо это делать только в особых случаях? ─ выгнув бровь, уточняет Луи, а Гарри улыбается на эту реплику и качает головой, будто не может поверить, насколько невозможен его муж. Луи, хоть и старается скрывать это от Гарри, но обожает каждую из его улыбок.              ─ Ты же знаешь, я люблю, когда ты готовишь, ─ замечает Гарри и отстраняется от мужа, проходя в прихожую и по пути стягивая обувь.              ─ И ты не выплёвывал мои спагетти, когда я их пересолил? ─ Луи хочет скрестить руки на груди, но он всё ещё придерживает у своего запястья холодный пакет, так что он лишь издаёт короткий смешок.              ─ Конечно нет, ─ заявляет Гарри, аккуратно расставляя их с Луи обувь в прихожей прямо под огромной нелепой зелёной вешалкой, подаренной Ником им на новоселье. ─ Я наслаждался каждым кусочком.              ─ Не выбросил их в мусорный бак у нашего дома, чтобы я не заметил, ничего такого.              ─ Никогда не сделал бы этого, дорогой.              ─ Потому что ты ценишь мои старания и очень меня любишь.              Гарри кивает на его слова с умным видом и возвращается обратно на кухню, тут же оборачивая руки вокруг талии Луи и целуя его щёку.              ─ Овощи? ─ неожиданно уточняет Гарри, когда замечает противень, и переводит на Луи удивлённый взгляд. ─ Просто овощи и никакой калорийной еды?              ─ Да, просто овощи, ─ кивает Луи, притворяясь, будто ему совершенно не важно услышать, что скажет о его готовке муж. ─ Ты же их любишь, решил приготовить, ─ как бы между прочим замечает он, но при этом, затаив дыхание, ожидает реакции от альфы.              ─ Но их не любишь ты, ─ всё ещё удивлённо замечает Гарри и вдруг хмурится. ─ Или ты снова решил сесть на диету?              Его голос вдруг становится холодней и твёрже, и Луи закатил бы глаза, если бы Гарри не выглядел сейчас таким рассерженным. Пару месяцев назад Луи действительно решил сесть на диету после посещения модного показа, в котором участвовала Кара, и где он увидел, как стройные и красивые модели, не стыдясь, флиртовали с его мужем, несмотря на то, что Гарри не проявлял к ним ни капли заинтересованности. В тот день омега понял, насколько сильно поправился за последнее время, и в полной мере осознал, что Гарри работает с такими красивыми людьми каждый день, поэтому решил сесть на самую строгую диету в своей жизни, означавшую, что он избавился ото всех своих запасов чипсов и сладостей, закупился мерзкими брокколи и другими овощами и отказался от ужинов.              Гарри заметил неладное на второй день, когда Луи, вместо своих любимых шоколадных хлопьев на завтрак, с мрачным видом жевал морковь. Омега не выдержал под натиском его вопросов и пары минут, поэтому ему пришлось во всём признаться, и тогда это был первый раз, когда они настолько сильно поссорились.              Гарри на повышенных тонах пытался убедить Луи, что он выглядел прекрасно и ему не нужно ограничивать себя в еде, чтобы кому-то угодить, если ему комфортно в своём теле, а омега кричал, что это его выбор и его альфе не должно быть до этого никакого дела. Всё закончилось тем, что Гарри прорычал: «Я не буду с тобой разговаривать, пока ты не выбросишь эту глупую идею из своей головы», и Луи выдержал всего один день в молчании, после чего сдался и разрешил Гарри заказать пиццу.               Вечер они провели, поедая мороженое, а ночью альфа расцеловывал тело своего омеги и шептал, какой его мальчик красивый и как сильно он его любит. Утром Гарри, неуверенно улыбаясь, попросил прощения, что так резко отреагировал на диету своего мужа, и в качестве компромисса предложил пробежку по утрам, чтобы просто поддерживать себя в форме, если Луи это хотел.              ─ Ты просто хочешь увидеть мою задницу в леггинсах, ─ пробурчал тогда омега, и Гарри пожал плечами.              ─ Я не отрицаю, что это может быть одной из причин, ─ усмехнувшись, заметил альфа, за что получил шлепок по плечу и поцелуй в губы.              Правда, от пробежки Луи быстро отказался, попробовав всего один раз, так как отдышка из-за курения у него была ужасная, он не был настолько выносливым, как Гарри, да и вообще мышцы ног начали гореть от напряжения спустя совсем короткое время лёгкого бега, и тогда они молчаливо решили больше не возвращаться к теме о здоровом образе жизни. Гарри продолжал делать себе смузи по утрам, а Луи ел шоколадные хлопья, и все были счастливы. Тема была закрыта, и они к этому не возвращались до этого момента.              ─ Никакой диеты, ─ вздыхает омега, на что Гарри недоверчиво поднимает брови. ─ Просто овощи для нас. Свечи на столе. Красивая скатерть. И больше ничего, ─ альфа продолжает смотреть так, будто не верит ни единому его слову, и Луи, сдавшись, добавляет: ─ Я подумал, что неплохо было бы, ну, знаешь, начать правильно питаться. Поддерживать здоровье и всё такое, ─ он не говорит, что прочитал в журнале совет: «У правильно питающейся омеги больше шансов забеременеть», и, хотя это звучит ужасно глупо, Луи решил, что изменить своё питание всё же стоит.              Секунду Гарри ещё хмурится, но потом выражение его лица смягчается, и он улыбается.              ─ Это отлично, малыш, ─ замечает Гарри и, наконец, целует Луи как надо после долгой разлуки с самого утра. Омега прикрывает глаза, наслаждаясь тем, как мягкие губы его альфы так идеально прижимаются к его губам, как лёгкая щетина Гарри царапает его щёки, и как приятно пахнет его муж: его насыщенный и тёплый запах давно смешался с ароматом Луи. Омега готов раствориться в этом моменте навечно, если бы это было возможно, но Гарри приходится отстраниться, на что Луи разочарованно выдыхает. ─ Ну же, любимый, надо попробовать то, что ты приготовил, ты так не думаешь? ─ ободряет его альфа.               Луи на пару секунд замирает, залюбовавшись тем, как каштановые волосы его мужа достают до кончиков его маленьких ушей, и как его красивые зелёные глаза смотрят с теплотой, и как ямочка появляется на щеке, когда его Гарри приподнимает уголок губ в улыбке, и Луи только заторможено кивает. Он не сдерживается, когда альфа улыбается ещё шире, и снова целует своего мужа, на этот раз требовательно сжав в кулаке его густые волосы. Гарри от неожиданности охает, но тут же отвечает на новый поцелуй, сместив ладони на бёдра своего омеги.              На этот раз первым отстраняется Луи, который берёт за руку покрасневшего и немного растерянного от поцелуя Гарри и тянет его к накрытому столу.              ─ Давай же, мой стойкий альфа, ты сам сказал, что пора ужинать.              Их ужин проходит за шутками, лёгким флиртом, будто они подростки на первом свидании, рассказами о работе, и Луи растворяется в мягком тёплом свете их вечера, во вкусе терпкого красного вина, в глубоком голосе своего мужа и в тихом шуме от телевизора, что почти забывает для чего готовился всё это время. Но в момент, когда Гарри откладывает приборы в сторону, омега понимает, что их ждёт серьёзный разговор, только вот совсем не на ту тему, о которой хотел поговорить он.              ─ Малыш, у меня есть новость для тебя, ─ начинает альфа, и Луи кладёт на стол бокал вина, который до этого держал в руках, и сцепляет ладони, упираясь в них подбородком. ─ Ты же знаешь, что я работал с Ритой Орой над песнями некоторое время, да? ─ Луи кивает, и тогда Гарри продолжает: ─ Сегодня она сказала мне, что собирается в тур на год, и ты же знаешь, у меня была в мыслях идея когда-то выступать самому, и она об этом знает и… ─ тут он останавливается, делает вдох и после с маленькой улыбкой продолжает: ─ Она предложила выступать у неё на разогреве! ─ Луи замирает и широко распахивает глаза. ─ Я знаю, что мне надо это обсудить с тобой, поэтому сказал ей, что я подумаю. Ты же сможешь принимать заказы и через интернет, правда? ─ он смотрит на омегу с надеждой, и когда Луи кивает на его вопрос, то Гарри задаёт следующий: ─ Так как ты смотришь на то, чтобы поехать в тур, любимый?              Луи, скорее всего, глубоко погружается в свои мысли, прижавшись губами к своим ладоням и невидяще уставившись перед собой, потому что понимает, что Гарри окликает его только спустя несколько секунд.              ─ Луи, что-то не так? Ты не хочешь? ─ обеспокоенно спрашивает альфа, положив ладони на его запястья и предусмотрительно не дотрагиваясь до ожога.              ─ Что? ─ Луи переводит на мужа взгляд и качает головой. ─ Конечно хочу, любимый, ─ он переплетает их пальцы, замечая, как внимательно Гарри смотрит на него, и слабо, но искренне улыбается. ─ Конечно хочу, ─ повторяет он. ─ Просто это неожиданно, и многое надо решить перед отъездом, но это твоя мечта, и я готов следовать за тобой куда угодно.              ─ Но это и твоя жизнь, Лу, ─ возражает Гарри, мягко поглаживая его ладонь большим пальцем. ─ И если есть хоть что-то, в чём ты сомневаешься, и что связанно с поездкой, то я тут же напишу Рите, что смогу продвигаться как певец и тут, ─ его голос звучит твёрдо и искренне, и Луи улыбается шире, поняв, насколько серьёзен его альфа.              ─ Это прекрасная возможность, Хазз, и ты её не упустишь, ─ заявляет он, и Гарри быстро встаёт из-за стола, чтобы сжать его в своих объятиях.              Луи прижимается щекой к груди мужа и проглатывает всё своё сожаление, потому что он не даст своему мальчику упустить мечту. Ребёнок может подождать ещё несколько лет, а такой прекрасный шанс выпадает очень редко. По крайней мере, именно этими словами Луи пытается себя успокоить.              

(`•.•´)

             Ожог чешется. Он так сильно чешется, что Луи едва хватает терпения в такси, чтобы не сорвать пластырь и не расчесать ранку до крови, но он терпит, потому что знает, что потом пожалеет об этом. Он пытается вспомнить, почему же он будет жалеть, но мысли плавают от выпитого алкоголя, и он пытается ухватиться хоть за одну, но у него не получается.              Он не хотел выпивать много, но Эми настойчиво подносила к нему новые напитки, не принимая отказов, потому что: «Это мой девичник, Лу, мы должны напиться!», и он не мог отказать ей, сколько бы ни пытался. Может, просто она слишком очаровательная, чтобы у него была возможность сказать ей «нет», может, он обожал её честные карие глаза, искреннюю улыбку, каштановые кудри, на которые сегодня её подруги натянули диадему с фатой невесты, и, скорее всего, это будет именно тем, что он скажет своему мужу в оправдание.              Машина останавливается у подъезда его дома, и Луи непослушными пальцами достаёт деньги из кошелька, чтобы расплатиться, и отрицательно качает головой, когда водитель предлагает проводить его до квартиры. У Луи с трудом удаётся выбраться из машины и не упасть, но до лифта он доходит без происшествий.              Он долго борется с ключом, пытаясь попасть им в замочную скважину, и когда у него, наконец, удаётся разобраться с этим, он распахивает дверь, но не успевает перехватить её, и она со стуком ударяется о стену. Луи страдальчески жмурится, молясь, чтобы он не разбудил Гарри, и на заплетающихся ногах вваливается в дом, неловко взмахивая руками и шикая самому себе. На этот раз он осторожно прикрывает дверь, и чтобы запереть её, рвано двигает ключом в замочной скважине, после чего наклоняется, чтобы разуться. В прихожей темно, и только тихо работающий в гостиной телевизор является единственным источником света во всей комнате, поэтому Луи чуть не спотыкается пару раз, развязывая свои кеды, и, несмотря на непослушные пальцы, ему удаётся снять с себя обувь.              После этого он замечает, что всё ещё находится в своей красной рубашке с короткими рукавами, поэтому сразу приступает к её мелким пуговицам, чтобы сразу отправиться спать, но омегу отвлекает тихий смешок. Луи поднимает взгляд, и видит стоящего в дверях гостиной Гарри, который не смог сдержать смешок, скорее всего, увидев нахмуренные брови своего мужа и его сердитые: «чёрт», когда пальцы в который раз соскальзывали с пуговиц.              Луи смотрит на своего прекрасного мужа и чувствует необъятный прилив нежности и любви к этому высокому красивому альфе, который с сонной и тёплой улыбкой наблюдает за ним.              ─ Любимы-ы-ы-й, ─ тянет Луи и улыбается, раскинув руки в стороны.               Гарри улыбается ещё шире и, в два шага преодолев расстояние между ними, заключает Луи в объятия, сразу зарываясь носом ему в шею.              ─ Почему ты не спишь, детка? ─ спрашивает омега, обвивая шею мужа, и целует его в висок.              ─ Знаешь же, что я не смогу заснуть без тебя, ─ отвечает Гарри и вдыхает аромат Луи, тут же замирая. Он сильнее сжимает руки на талии мужа и не сдерживает тихий грудной рык, и Луи понимает, что его муж почувствовал запах нескольких альф, которые танцевали рядом с ним.               Он улыбается на это и вплетает пальцы в волосы Гарри, почёсывая кожу головы, после чего прикасается губами к уху мужа и шепчет:              ─ Некоторые парни заигрывали со мной, ─ Гарри за эти слова легонько кусает его в шею, и Луи издаёт смешок. ─ Но сразу же отставали, как только я им показывал кольцо.              На этих словах он отстраняется от Гарри и машет перед его лицом рукой, на безымянном пальце которой блестит его золотое обручальное кольцо. Альфа смотрит на кольцо на его руке и притягивает Луи обратно к себе.              ─ Чёрт, детка, ты сводишь меня с ума, ─ стонет Гарри ему в шею, тут же прикусывая тонкую кожу.              ─ Так возбуждает мысль, что я только твой? ─ заплетаясь языком, спрашивает Луи и сжимает волосы мужа своими маленькими пальцами.              ─ Только мой, да? ─ переспрашивает Гарри и прижимает парня к стене, целуя его в шею и проводя руками по его талии и бёдрам, будто пытаясь затмить своим запахом все остальные, что всё ещё оставались на коже Луи.              ─ Да, ─ тихо стонет омега и раздвигает ноги, приглашая мужа встать между ними. ─ А теперь трахнешь меня, хорошо? Целый день этого ждал.              Для Гарри этих слов было достаточно, чтобы поднять Луи за бёдра и позволить ему обвить его талию своими ногами, и отнести в спальню. С прелюдией они тянут недолго, потому что пьяный Луи ─ это нетерпеливый Луи, для которого всё, что важно это: «Ну же, детка, хочу твой член, я готов, пожалуйста», поэтому Гарри не уделяет много времени растяжке, а больше наслаждается тем, что, скорее всего, специально мучает Луи медленными толчками и едва ощутимыми укусами в плечо.               Терпение омеги быстро подходит к концу, и он толкает несопротивляющегося альфу на спину, чтобы одним резким движением перекинуть через него ногу. Он напрягает бёдра, удерживая себя над торсом Гарри и, поднеся твёрдый член к себе, насаживается на него, тут же начиная двигать задницей. Гарри под ним задыхается, его спутанные волосы раскинулись по подушке, а глаза зажмурены, когда он цепляется пальцами Луи в бёдра, и омеге нравится иногда брать контроль над их движениями, чтобы доводить своего альфу до отчаяния.               Только он не успевает учесть и свои желания, поэтому не замечает, как сам теряет контроль над собой, двигаясь рвано и неритмично, а когда Гарри начинает толкаться вверх в ответ, на полпути встречаясь с бёдрами омеги, тот понимает насколько, чёрт возьми, сильно он хочет больше. Он хочет узел своего мужа, он хочет, чтобы Гарри запер его внутри себя, сцепился с ним и заполнил, и Луи настолько теряется в своих ощущениях, что не замечает, как его желания преобразуются в слова, слетающие с его губ.       Гарри не придаёт этому значение, привыкнув к такому Луи за столько проведённых вместе течек, и не прекращает движений бёдер, но, когда он пытается выйти из Луи, почувствовав, как узел начинает образовываться на основании его члена, Луи не позволяет ему это сделать, положив руку альфе на грудь и сжавшись вокруг его члена.              ─ Пожалуйста, Хазз, хочу твой узел, хочу от тебя детей, пожалуйста, ─ бессвязно стонет Луи, усерднее насаживаясь на член Гарри. ─ Пожалуйста, малыш, заполни меня, так хочу этого, ─ хнычет омега, но всё прекращается, когда он чувствует руки мужа на своей талии, а после оказывается спиной на матрасе. Гарри выходит из него, тут же отстраняясь, а Луи пытается прийти в себя, растерянно смотря на тяжело дышащего покрасневшего альфу.              ─ Г-гари? Ч-то.. ─ растерянно спрашивает Луи, протягивая ему руку.              Гарри не обращает внимания на его ладонь и проводит рукой по лицу, рвано вдыхая.              ─ Ты не можешь этого делать, Луи, ─ рычит он, а омега чувствует только растерянность. ─ Так не может быть, когда речь идёт о детях. Это должно быть обдуманно, чёрт возьми.              ─ О чём ты? ─ растерянно спрашивает омега, всё ещё лёжа на спине с раздвинутыми ногами, покрасневшими губами и пылающими щеками, и он замечает короткий голодный взгляд мужа, направленный на него. Это мешает собраться с мыслями, разбежавшимися из-за алкоголя и возбуждения, но Луи постепенно начинает осознавать ситуацию. С каждым новым всё более спокойным вдохом, омега чувствует приближающийся холодный страх, и когда он осознаёт, что натворил, то всё разом встаёт на свои места, будто туман, размывающий всё до этого, рассеивается. ─ Блять, ─ выдыхает Луи и давит ладонью на глаза, страдальчески откидываясь на подушки.              ─ Да. Блять. Вот именно, ─ раздражённо замечает Гарри, и когда омега после этого некоторое время ничего не говорит, он добавляет: ─ Не попытаешься объяснить?              Луи отворачивается от холодного взгляда мужа и садится на кровати к нему спиной. Он подбирает валявшиеся на полу свои спортивные штаны и кидает их к себе на колени, после чего остаётся в этом положении и выдыхает, не оборачиваясь к Гарри:              ─ Тут нечего объяснять, ─ чуть путаясь в словах, устало произносит он, будто все эти три недели, во время которых он пытался смириться с тем, что детей у них в ближайшее время не будет, исчезли, и остался только он, расстроенный и одинокий в своём желании. ─ Мы едем в тур, детям там не место.              ─ Что? ─ на этот раз приходит время растерянности Гарри, и он двигается ближе к Луи, но всё ещё не прикасается к нему. ─ О чём ты?              ─ Я хочу детей, Гарри, ─ отвечает омега, резко поворачиваясь к альфе. ─ Если ты вдруг ещё не понял, ─ добавляет он и смотрит прямо на округлившего глаза и тяжело дышащего Гарри. ─ Но я не хочу, чтобы ты жертвовал своей мечтой ради этого, так что я подожду, это не проблема.              Он почти кривится оттого, насколько неправдоподобно это прозвучало, так как он понимает, что ждать ему будет ужасно сложно, но Гарри прерывает его от мыслей, резко притянув к себе в объятия.        Луи больно утыкается носом прямо в ключицу альфы, но тот этого даже не замечает, обвивая тёплыми руками омегу за плечи.              ─ Какой же ты идиот, господи, ─ шепчет Гарри и целует Луи в макушку, отчего омега жмурится и сильнее прижимается к своему мужу, не желая прекращать такие нужные ему сейчас объятия. ─ Наши с тобой будущие дети ─ это и есть моя мечта, любимый. Наши малыши и счастливый ты рядом ─ это всё, чего я всегда желал, но ты всегда вёл себя так, будто никогда и не захочешь детей, поэтому я никогда не настаивал, ─ Луи издаёт рваный смешок ему в шею, на что Гарри сильнее прижимает его к себе, будто желая окружить омегу своим теплом и заботой.              ─ А как же тур? ─ слабо возражает Луи, и Гарри утыкается носом ему в волосы и мягко поглаживает спину.              ─ Когда я сказал, что откажусь от него в любой момент, стоит тебе только на секунду засомневаться, я имел именно такую ситуацию, малыш, ─ шепчет альфа. ─ Я всегда смогу найти другой тур или вообще могу не выступать, но вот создание семьи с тобой ─ это единственное, что я никогда не захочу и не смогу отложить или отменить.              Луи устраивается удобнее в руках мужа и закрывает глаза, чувствуя, как страх исчезает, заменяя место уюту, который он обретает, находясь в объятиях Гарри, и спустя несколько минут молчания тихо спрашивает:              ─ Так, значит, ты не против завести ребёнка?              Альфа за плечи отстраняет омегу от себя и ухмыляется, когда встречается в ним взглядами.              ─ Абсолютно верно, ─ замечает он и скользит ладонями ниже по талии Луи. ─ На самом деле, я готов начать прямо сейчас.              Он валит Луи на постель под его звонкий смех и целует, руками водя по его телу.              

(`•.•´)

             Гарри берётся за это очень серьёзно. Спустя пару вечеров, которые он проводит за ноутбуком в гостиной, но не сочиняя стихи к своим новым песням, а пролистывая сайты для будущих родителей, он, нежно перехватив проходящего мимо Луи за локоть, усаживает напротив себя на диване и серьёзно смотрит поверх своих прямоугольных очков для чтения. Его домашний и немного небрежный вид не соответствует его собранной позе и внимательному взгляду, и Луи и едва сдерживает улыбку.              Омега обводит мужа взглядом: свободная белая футболка и короткие спортивные шорты; щетина, едва заметная внешне, но довольно хорошо ощутимая его бёдрами, когда Гарри его вылизывает; свободные от колец пальцы, кроме одного золотого на безымянном, ─ после чего устраивает подбородок на сцепленных в замок руках на краю спинки дивана, ожидая, когда Гарри что-то скажет.              ─ Думаю, мы пока не сможем позволить себе новый телевизор, ─ замечает Гарри и переводит взгляд на экран ноутбука. На его лоб падают пару прядей, потому что его волосы едва ли подходят длиной для пучка на макушке, но Гарри упрямо продолжает его делать, и омега подправляет его волосы лёгким движением руки. ─ Я всё подсчитал, и если мы останемся в этой квартире, то стоит сделать ремонт в гостевой комнате, чтобы устроить в ней детскую. Для этого нам надо…              ─ Ты же знаешь, как сильно я люблю тебя, да? ─ перебивает его Луи, не меняя своего положения, и Гарри одаривает его коротким взглядом и мимолётно усмехается.              ─ Конечно, знаю, детка, и я тебя, ─ быстро отвечает он, и тут же продолжает: ─ Так что нам надо больше работать пару месяцев. Для меня не станет проблемой отказаться от годового тура, так как сольной карьерой я могу заняться и без него, а твоей работе беременность не помешает, да? ─ он печатает пару слов, быстро и легко стуча пальцами по клавиатуре, скорее всего, чтобы ответить на письмо одного из своих соавторов, а потом снова смотрит на Луи. ─ Поэтому думаю, что мы вполне готовы к ребёнку.              Луи улыбается и качает головой, а после снимает с коленей мужа ноутбук, чтобы тут же занять его место и поцеловать его как следует. Он жестко и требовательно соединяет их губы, не давая Гарри возможности перенять инициативу, и целует его так долго, что нехватка воздуха режет его по лёгким.              После этого разговора они хватаются за идею завести детей с таким энтузиазмом, что Луи иногда кажется, будто они вернулись на четыре года назад и оказались в самом начале их с Гарри официальных отношений, настолько часто и неистово они занимаются сексом. Во время своей следующей течки, получив возможность чувствовать внутри узел Гарри, Луи не может насытится этим ощущением, и утягивает альфу за собой в любой момент, стоит ему почувствовать хоть намёк на возбуждение.              Они сцепляются в душе, где Гарри прижимает Луи к холодной стенке и быстро, почти грубо двигается в нём; они делают это в спальне на кровати, где медленно занимаются любовью, когда Луи седлает своего мужа и мучает плавным движением бёдер; омега получает узел Гарри в гостиной на диване, уткнувшись в подушки носом, и в прихожей, прижавшись щекой к стене; и их желание не на секунду не ослабевает.       Поэтому Луи готов к положительному результату, когда заходит в их квартиру с тремя разными тестами на беременность из маленькой аптеки рядом с домом. Он кидает ключи на тумбу в прихожей и стягивает кеды, бросая их у двери, и, чтобы оказаться в ванной, проходит мимо Гарри, устроившегося с ноутбуком на диване в гостиной.               Альфа, до этого задумчиво смотревший через очки для чтения в экран ноутбука, тут же подскакивает с дивана, заметив, что Луи вернулся из аптеки, и следует за ним, даже забыв снять очки. На его лице Луи распознаёт волнение, и он быстро целует своего альфу в губы, чтобы отвлечь от переживаний и тянет за собой.              ─ Я уверен, что после стольких попыток у нас всё получилось, малыш, не переживай, ─ спокойно говорит Луи, и Гарри, нахмурив брови, сосредоточенно кивает.              Несколько минут они стоят у раковины и напряжённо следят за секундомером на телефоне, пока Луи облокачивается спиной на грудь своего мужа, а острый подбородок Гарри упирается в плечо омеги. Луи замечает, что неосознанно разместил руку на своём плоском животе только тогда, когда сверху на его ладонь ложится рука Гарри, и альфа целует его в висок, а после разжимает объятия, чтобы подойти к раковине к трём тестам, ожидавших его там.              Надежда Луи сыпется на холодную плитку их ванной, когда Гарри оборачивается и, нахмурив брови, рассматривает одну полоску на каждом тесте.              ─ Лу, ты уверен, что купил самые лучшие? ─ спрашивает он и вертит в руках один из тестов. Луи сглатывает, чувствуя, что не может сказать и слова, и коротко кивает, и когда Гарри замечает его состояние, тут же обхватывает руками его талию и прижимает к своему крепкому тёплому телу. ─ Хей, любимый, всё хорошо, ─ услышав такой ласковый и любящий тон мужа, Луи не сдерживает жалобного всхлипа, и Гарри целует его в макушку, чтобы успокоить. ─ Это ничего, получится в следующий раз, ─ шепчет он, поглаживая его спину, а после отстраняет от себя, мягко сжимая плечи, и Луи может заметить, как на лице мужа появляется игривая дурацкая ухмылка, и он уже готов услышать очередную глупую шутку любимого альфы. ─ Зато у нас будет больше попыток, ты не подумал об этом?              Луи не сдерживает тихий смех и ударяет Гарри в плечо.              ─ Не могу поверить, что позволил тебе так пошутить, ─ жалуется омега. ─ Мне нужна моральная компенсация, разогрей ужин, пожалуйста.              Гарри, до этого собиравшийся выйти из ванной, останавливается в дверях и оборачивается.              ─ Ты используешь мою любовь к шуткам, чтобы выуживать из меня еду? ─ спрашивает он, притворно нахмурившись, и тут же спешит на кухню, заметив, как Луи закатывает глаза.               Омега смотрит мужу вслед, а после переводит взгляд на три теста, одиноко лежащих на раковине, и поднимает мусорное ведро, чтобы одним резким движением смахнуть их туда. Он не думает об этом. Это была одна попытка, и она провалилась, поэтому Луи живёт дальше.              Он не обращает внимания на тихое: «не справился» в своей голове, так похожее на голос его отчима, и идёт на кухню, где его ждёт тот, кто взаимно его любит.              

(`•.•´)

             Первое воспоминание об отчиме Марке, у Луи связано с днём, когда ему было восемь, и мама впервые привела этого альфу к ним домой, чтобы познакомить его с Луи. После ужина, во время которого Марк шутил и широко улыбался, Луи вышел на задний двор, чтобы поиграть, пока мама наблюдала за ним с террасы, но он не смог удержаться на ногах, когда взбирался на свой домик на дереве, и упал, больно ударив коленку.       Он начал плакать, подбегая к маме, чтобы показать ранку, и она прижала его к себе, утешающе гладя по голове, а сидевший рядом Марк только фыркнул и сказал: «Вы, омеги, только и умеете, что реветь по пустякам». Его голос не был злым, и он после этого улыбнулся, поэтому Джоанна посчитала его слова за шутку и улыбнулась в ответ, но Луи обвил сильнее мамину шею, не желая смотреть на Марка.       Когда Луи было девять, он и Марк сидели в гостиной, где его отчим смотрел телевизор, а Луи делал домашнее задание по английскому. Ему не было понятно одно задание, и когда он обратился к Марку за помощью, тот только смерил его насмешливым взглядом и спросил: «Зачем тебе учеба, если тебя всё равно обеспечит твой будущий муж?». После этого Луи молча поднялся с места и ушёл в свою комнату, чтобы продолжить делать уроки там.       В двенадцать, когда Луи помогал Марку в гараже с машиной и не смог найти нужный инструмент из кучи других, отчим впервые сказал ему: «Всё, на что ты годишься ─ это рожать детей, черт возьми». После этого он стал так говорить постоянно, стоило Луи с чем-то не справиться. Он не уставал повторять, насколько Луи бесполезен и насколько немощен, и эти слова методично вбивались ему в мозг, заполняли мысли.              Когда Луи исполнилось шестнадцать, и он с волнением готовился к своему первому школьному балу, Марк, кинув на него короткий взгляд, едко заметил, что эти мероприятия ─ прекрасный шанс залететь и выскочить замуж для никчёмных омег, и Луи закрылся у себя в комнате, пока не пришёл его одноклассник, который пригласил его пойти вместе.              Отчим так часто говорил, что омеги ─ слабые, глупые, ни на что не способные, что Луи сам почти начал в это верить, особенно имея перед собой такой пример альфы, он привык думать, что альфы ─ это грубые и озлобленные на весь мир существа, которым от омег нужны были только полное повиновение.               И он смирился с этим, правда. Он глотал обидные слова Марка, не обращал внимание на то, что незнакомые ему люди, говорили ему, кто он есть и кем станет. Он привык к пошлым комментариям со стороны альф, привык к их взглядам и прикосновениям, и стал учить себя выглядеть равнодушным, когда внутри всё горит от ярости, чтобы не привлекать ещё больше внимания, а когда он стал старше, то понял, что, наверное, даже не против, когда альфы крутятся вокруг него из-за смазливого лица и дерзкой улыбки, если всё будет так, как хочет он.              Поэтому, когда неловкий, нелепый, но чертовски привлекательный Гарри начал за ним ухаживать, Луи думал, что он ничем не отличается от других, только очень неопытный и глупый, и тут же отстанет, стоит ему получить то, что он хочет. Но со временем, с каждой неловкой шуткой, невинным комплиментом и неудачной попыткой ухаживать, Луи всё больше думал, что, может, этот альфа станет тем, кто не будет его принижать, кто не уйдёт, как только переспит с ним, и останется намного дольше.               После Луи узнал, что такое настоящий альфа, ─ это его добрый и вежливый Гарри, который принимает его и ни к чему не принуждает, который терпит все его выходки и может признать то, что был не прав. Гарри ─ тот, кто обсуждает с ним все вопросы, никогда в одиночку не принимая важные решения, касающихся их обоих; тот, кто не требует от него подчинения, и тот, кто любит его, даже, когда Луи, с утра не выпив свой чай, ведёт себя как настоящий мудак.              И несмотря на всю доброту и справедливость Гарри, несмотря на то, что его альфа никогда так не поступит, каждый раз, когда у Луи что-то не получалось, каждый раз, когда Гарри на него злился, каждый раз, когда они ссорились, и Гарри кричал ему: «Ты чертовски невыносим, Луи», омега до дрожи боялся, что его альфа в один момент фыркнет и повторит холодные слова отчима: «Хотя на что я надеялся? Ты всего лишь омега, способная только лишь рожать детей».              

(`•.•´)

             Луи нажимает на дверной звонок и закатывает глаза, когда слышит, как в квартире, в которую он желает попасть, раздаётся грохот и громкое «Я открою!». Он перехватывает в своих руках пакет со сладостями, которые Зейн настойчиво попросил принести с собой («Лиам хуже, чем Гарри, серьёзно! Вчера он сказал, что шоколад вызывает рак, Луи, представляешь?!»), и осматривает недавно перекрашенную в бежевый цвет лестничную площадку, маленькие горшочки с цветами на подоконнике и коричневый коврик у порога. Он думает о том, что Лиам и Зейн стали слишком милой парочкой, но потом вспоминает, что их с Гарри лестничная площадка выглядит почти так же, потому что во всём виноват только Гарри с его растущей с каждым месяцем любовью к садоводству и желанием разместить новые горшочки по всему дому.              Когда омега уже начинает думать, о том, стоит ли на обратном пути домой купить маленький кактус, который он заприметил месяц назад в цветочном магазине у их дома, он слышит шаги у двери, и через секунду на пороге оказывается Лиам с повязкой на голове и тряпкой в руках.              ─ Луи, привет, приятель, ─ радостно здоровается с ним альфа, приобнимая за плечи, и с такого близкого расстояния Луи чувствует от Лиама запах пота и моющего средства и показательно морщится. Альфа усмехается на это, щипает Луи за бок и заводит в квартиру, после чего говорит: ─ Рад, что ты пришёл, Зейн сейчас придёт.              Луи кивает и стягивает с себя обувь, и в момент, когда чёрные вансы падают рядом с коричневым ковриком для обуви, Луи замечает взгляд Лиама и понимает, что они думают об одном и том же: если бы Гарри пришёл с ним, он бы сразу поднял разбросанную обувь Луи и аккуратно поставил бы её на коврик. И хотя Гарри тут нет, так как он занят на работе, омега всё равно ставит свою обувь на место и раздражённо выдыхает, зная, что Лиам сейчас улыбается.              ─ Сотри это довольное выражение лица, Пейно, я его чувствую, ─ ворчит Луи, на что Лиам улыбается ещё шире.              ─ Твой муж положительно влияет на тебя, вот и всё, ─ тянет альфа, и Луи окидывает его недовольным взглядом, вдруг замечая ведро с моющими средствами посреди комнаты и пылесос в углу.              ─ Ты… ─ парень запинается, проходя на кухню и располагая принесённый пакет на тумбе, ─ ты убираешься?              ─ Да, ─ просто отвечает Лиам, кидая в ведро тряпку, которую держал до этого в руках. ─ Я проиграл на этой неделе, поэтому моя очередь убирать в квартире.              ─ Проиграл? ─ омега удивлённо вскидывает брови, вытаскивая упаковку с мармеладом. ─ О чём ты?              ─ Неужели я тебе не рассказывал? ─ задаёт встречный вопрос вдруг появившийся в гостиной Зейн. Он выглядит прекрасно с растрёпанными отросшими волосами, старом батнике и свободных, как обычно, запачканных в краске спортивных штанах. Он останавливается, чтобы подправить повязку у Лиама на лбу, и жмурится, когда альфа быстро наклоняется, чтобы поцеловать его в нос. Луи издаёт громкое: «Вы мерзкие», но Зейн, не обращая внимания на его слова, продолжает говорить: ─ Мы играем в настольные игры, чтобы определить, кто будет убираться в течение недели. Хороший способ разрешить все споры.              ─ Я бы сказал, что это умно, ─ произносит Луи, ─ но в дураках остаётся Лиам, потому что, ну же, он не умеет играть.              Зейн смеётся под возмущённое: «Э-эй» от Лиама, и Луи уворачивается, когда в него, пересекая гостиную и кухню, летит тряпка. Луи хватает со стола полотенце, чтобы отомстить, но его останавливает громкий оклик Лиама, и альфа выглядит так, будто что-то вспомнил. Луи склоняет голову набок, безмолвно прося его объяснить такое поведение, и Лиам чуть ли не подпрыгивает от неожиданного волнения.              ─ Луи, скажи, ты почувствовал что-то, зайдя в нашу квартиру? ─ с надеждой в голосе спрашивает он. ─ Может, что-то с запахом?              Тут Зейн шумно выдыхает и качает головой, и альфа шикает на него, с нетерпением смотря на Луи.              ─ Эм, нет, ─ отвечает омега и переводит недоумённый взгляд с Лиама на Зейна, который толкает своего мужа в плечо.              ─ Не обращай внимания, чувак, ─ говорит омега и пересекает гостиную, чтобы встать рядом с Луи. ─ Просто мы с Лиамом были немного неосторожны, и теперь он думает, что я забеременел.              ─ Что?! ─ восклицает Луи, чуть не роняя упаковку с пирожными, пока Зейн высыпает в тарелку чипсы.              ─ Мы сцепились, Зейн, это не «немного», ─ терпеливо объясняет Лиам, игнорируя, как его омега тихо добавляет: «сцепились вне течки», и вновь смотрит на Луи с ожиданием. ─ Так что, изменился ли у Зейна запах? Он думает, что я себе это внушаю.              Луи, на всякий случай, наклоняется к другу, не обращая внимание на его ворчание, и принюхивается. Он хмурится от сосредоточенности, пытаясь уловить что-то новое в запахе своего друга, но его аромат остался таким же, каким Луи его знает с детства: насыщенный и немного резкий для омеги, из-за чего у Зейна были проблемы в средней школе, когда его называли «недо-альфой», но при этом в его запахе присутствуют появившиеся после первой течки едва уловимые свежие сладкие нотки, из-за которых уже в старшей школе, омеге оказывали так много внимания.              ─ Не-а, ─ Луи отрицательно качает головой, и Зейн оборачивается к Лиаму с выражением лица: «а я говорил».              Альфа фыркает и складывает на груди руки, отвечая:              ─ Просто у омег обоняние не настолько развито, вот и всё.              Луи с Зейном переглядываются и почти одновременно закатывают глаза, и Лиаму спустя некоторое время приходится оставить их двоих на кухне, отправившись наводить порядок в других комнатах. Омеги уж точно находят, чем себя занять: вначале они обедают, перекидываясь шутками и последними новостями, потом устраиваются на диване в гостиной перед телевизором и съедают сладости, которые принёс Луи, временно позволив себе забыть о правильном питании, а вскоре перемещаются на балкон, где Луи, после долгого воздержания позволяет себе закурить.              Зейн проводит взглядом по пачке сигарет и тяжело вздыхает. Луи замечает это и выдыхает сигаретный дым в сторону, чтобы не попасть на друга.              ─ Так вы серьёзно решили завести ребёнка? ─ спрашивает он ровным голосом, но внутри у него что-то сжимается. Он не собирается разбираться со своими ощущениями; он боится того, что может из этого выйти.              ─ Нет, ─ отвечает Зейн, опираясь локтями на железные перилла, ─ но допустили такую возможность, ─ когда Луи ничего не отвечает, омега добавляет: ─ Не думаю, что я забеременел, но не хочу рисковать, ─ он кивает на сигарету в тонких пальцах своего друга и натягивает рукава батника на запястья, будто пытаясь спрятаться и не понятно от чего: от прохладного весеннего ветра или от сигаретного запаха.              Луи делает ещё одну затяжку, с удовольствием вдыхая тяжёлый резкий дым, и молчит, наверное, слишком долго, так как Зейн, начав говорить, звучит слишком мягко и, очевидно, пытается осторожно подобрать слова.              ─ А вы?              ─ Мы пытаемся, ─ коротко отвечает Луи и чувствует гадкий комок в горле. Из-за этого его голос ломается под конец, но он притворяется, будто этого не было. ─ Не очень успешно, как видишь.              ─ Хей, ─ Зейн наклоняется к нему и кладёт руку на плечо. ─ Не у всех получается сразу, это нормально. Вы просто попали в те пять процентов случаев, когда сцепка во время течки не приводит к беременности.              Луи допускает мысль, что Зейн прав, так как сам так думал, и спустя ещё пару затяжек и несколько минут безмолвной поддержки со стороны друга, его на некоторое время отпускает. Луи не является хорошим человеком или другом, так как эгоистично не хочет, чтобы у Зейна с Лиамом был ребёнок, пока он ещё не знает, смогут ли они с Гарри зачать своего, и это ужасно, отвратительно и подло, так как Зейн поддерживает и успокаивает его, но Луи не может исправить это.              У него есть плохие мысли и тёмные уголки души, которые иногда отравляют его жизнь, ядом впрыскивая уродливые эмоции, и он пытается с этим бороться, но в некоторые периоды своей жизни у него плохо это удаётся. Поэтому прекрасный день, проведённый у друзей, помогает ему спрятать плохие мысли и выгнать их обратно в свой мрачный тёмный угол.              Так же происходит и с мыслями об отчиме, поэтому Луи, спустя некоторое время, приходит в себя, и к следующей течке они с Гарри решают, что ничего страшного не случилось. Гарри повторяет слова Зейна о неудачных процентах, а после успокаивающе прижимает Луи к себе, будто зная, о чём думает его омега.       Жизнь идёт дальше, и дни течки, пропитанные отчаянной жаждой и при этом сводящей с ума нежностью, проходят быстро, и когда Луи снова оказывается в ванной вместе с Гарри, пока они напряжённо смотрят на секундомер, ему кажется, будто он вновь попал в тот день пару месяцев назад, когда они с мужем так же стояли, обнимая друг друга, а их надежды сыпались на пол.               В этот раз Луи сам берёт в руки тест и замирает, зажмурившись от волнения. Гарри терпеливо ждёт, когда омега скажет ему результат, и Луи использует данное ему время, чтобы вздохнуть и выдохнуть несколько раз, а потом открывает глаза и смотрит на маленькую палочку в своих руках.              Он видит одну полоску, а потом не видит ничего, потому что тест летит на пол, а он выскакивает из ванной, не зная, куда направляется. В голове ни одной мысли, так как перед глазами до сих пор стоит чёртова полоска, и, наверное, это первый раз, когда он не может себя контролировать.              Каким-то образом он оказывается на лестничной площадке с сигаретой в руке, но не может найти зажигалку, судорожно хлопая себя по карманам, пока она не появляется перед его лицом. Луи поворачивает голову к тому, кто протягивает ему зажигалку, и встречается с тяжёлым взглядом любимых зелёных глаз.              Гарри ненавидит, когда Луи курит. Он прячет от него сигареты, покупает освежители воздуха против сигаретного запаха, отказывается целовать омегу сразу после того, как тот покурит, и подсовывает брошюры о вреде курения. Он был так счастлив, когда Луи сообщил ему, что бросает курить ради их будущего малыша, а сейчас он, напряжённо смотря омеге в лицо, протягивает ему зажигалку.              И это. Последняя. Капля.              Резким взмахом руки Луи выбивает зажигалку из руки Гарри, и та летит в сторону, с треском встречаясь со стеной подъезда. Гарри вздрагивает и пугается, а омега ещё больше злится.              ─ Какого чёрта, Лу? ─ возмущается Гарри, но в его голосе больше удивления, чем раздражения, и Луи сжимает кулаки.              ─ Не смей жалеть меня, ─ шипит он, и альфа недоумённо хмурится. ─ Я, блять, не жертва, и это не конец света, так что засунь эту зажигалку себе в задницу.              Гарри выглядит запутавшимся и чуть испуганным, а Луи, чёрт возьми, ненавидит себя за это, но в его горле начинает першить, а это верный признак слёз, и уж лучше он будет вести себя несправедливо агрессивно, чем будет реветь как чёртов неудачник. «Как омега», ─ вспоминает он слова отчима, и тут же гонит их от себя.              ─ Луи, что ты…              ─ Мне не нужна жалость, я не чёртов слабак, Гарри, ─ рычит Луи и сжимает в руках пачку сигарет, которую держал всё это время. ─ Я справлюсь с тем, что не могу забеременеть, ладно? И не надо мне протягивать зажигалку, будто если я закурю, то всё сразу волшебным образом встанет на места.              ─ Я знаю, что всё не наладится сразу, Луи, ─ твёрдо произносит Гарри, и омега фыркает, нервно отворачиваясь.              ─ Может, всё никогда и не наладится, ─ произносит он, не смотря на своего мужа. Луи чувствует ком в горле, и прикусывает кожу на большом пальце, пытаясь прийти в себя, но это так плохо получается, что он чуть не сжимает кожу до крови. ─ Всё может остаться так же, как и сейчас, может, я никогда не исправлюсь, и что тогда?              Гарри смотрит на него, обеспокоенно и бесконечно любяще, и Луи чертовски сильно хочется ударить его, чтобы альфа перестал быть таким идеальным и накричал на него или принял то, как всё плохо.              Но Гарри взволнованно спрашивает: «О чём ты, Лу?», и Луи, блять, не может.              Его горло сдавливает, и, может, из-за этого первый всхлип звучит так задушенно, но вот следующий уже более отчётлив, и вот уже Луи вздрагивает всем телом от рыданий, не в силах произнести и слова, потому что он не может дышать, не может успокоиться, не может нормально мыслить.              Он почти не слышит, что ему говорит Гарри, но понимает, что тот испуган, и ощущает сильные тёплые руки вокруг себя. Луи прижимается носом к груди альфы, он дышит им, вдыхает его запах и выплёскивает из себя все свои переживания в виде слёз и рваных всхлипов, при этом пытаясь объяснить, что он хотел сказать.              ─ Что, если я не смогу забеременеть? ─ выдавливает из себя Луи, чувствуя, как режет горло. ─ Никогда. Что, если я не могу иметь детей? ─ мягкие ладони гладят его по спине, будто пытаясь подарить Луи силу, которой у него нет, особенно сейчас, когда он чувствует себя таким маленьким, слабым и чертовски бесполезным. Все эти мысли он держал в себе, связывал и запирал, не позволял выйти наружу, но сейчас они вырываются из него горькими словами, из-за которых у него горит горло и болит где-то в животе. ─ Мы же так этого хотели, Хазз, а я всё испортил, и я даже с этим не справился.              ─ Малыш, ─ шепчет Гарри, прижимаясь губами к его волосам. ─ Малыш, что же ты такое говоришь…              ─ Это так, Гарри, это так, я бесполезен и не смогу подарить тебе малыша, ─ слова на его языке путаются, и понять его речь очень сложно, но Гарри, кажется, понимает, раз прижимает его ближе, почти сдавливая его рёбра. ─ Я не могу, и без тебя не смогу, пожалуйста, Хазз, ─ он делает вдох, но воздух не проходит дальше, застревая где-то в горле, и он задыхается, от своих эмоций.              ─ Успокойся, ─ шепчет ему на ухо Гарри. ─ Пожалуйста, любимый, успокойся, ─ он качает его в своих руках, продолжая шептать ему: «Ш-ш, я люблю тебя, всё в порядке», и Луи давится всхлипами, зарывшись лицом в его футболку.              У него получается успокоиться через какое-то время, и тогда он руками обвивает спину Гарри в ответ и просто держит свою голову на его плече, безучастно рассматривая бежевую краску на стене перед собой. Альфа мягко тянет его за собой в квартиру и садит на диван, тут же снова прижимая к себе. Он гладит его по спине, целует в макушку, перебирает волосы, и когда убеждается, что Луи слушает его, то говорит, говорит, говорит своим мягким глубоким голосом.               ─ Ты не бесполезный, любовь моя, не смей так думать, ─ шепчет Гарри, обволакивая своими словами всего Луи, которого постепенно отпускает страх. ─ Забудь его слова, пожалуйста, ты самый лучший для меня. Я говорил, что хочу семью с тобой, но мне не важно, если ребёнок не будет нашим по крови, а важно, чтобы ты был рядом со мной и был счастливым, ─ Гарри приподнимает его за подбородок и оставляет короткий поцелуй на лбу, заставив Луи зажмуриться. ─ Ты даже можешь продолжить иногда кричать на меня и вести себя как стерва, ─ на это Луи фыркает и слабо качает головой, а Гарри вновь притягивает его в свои объятья.              Омега зарывается носом в шею своего альфы, вдыхая его дарящий спокойствие запах, и думает о том, что безмерно доверяет своему мужу. Они привыкли разговаривать обо всём, и делились даже своим самым тёмным и тяжёлым, хранимым под огромным замком в каком-то очень запыленном углу их души. Когда-то давно Луи достал из своего ящика страхов воспоминания об отчиме и передал их Гарри, пересказывая все грубые слова и поступки человека, который должен был заменить ему отца, но так и не сделал это, вместо этого разбив что-то внутри него. Гарри в обмен на пропитанные слезами и обидой воспоминания поделился своими переживаниями о будущем, о сомнениях в своём занятии всей жизни, о своих тайных мечтах связать свой талант создавать музыку с работой, и о всех словах окружающих его людей, что ему стоит стать серьёзнее, решить, наконец, чем он собирается заниматься, и перестать жить мечтами.               Таким образом они обменялись своими грустными историями, и это закончилось тем, что Гарри, во всём поддерживаемый Луи, бросил свою подработку в офисе и стал продавать свои песни, сначала почти не получая за это деньги, а потом начиная работать со всё более популярными агентствами, а Луи пытался избавиться ото всех тёмных мыслей и неуверенности, сидевшей где-то очень глубоко внутри него.               Он пытался, но правда в том, что у него не всегда это получалось, и тогда казалось, будто он вернулся в начало, в тот момент, когда он в страхе оглядывался на Марка, боясь увидеть в его глазах презрение или услышать от него завуалированные за шутку оскорбления.              Пару часов назад Луи и правда вернулся к этому состоянию, но сейчас, находясь в руках своего мужа, альфы, который дарит ему свою поддержку, любовь и уважение, он думает, что справится. Когда-то он навсегда избавится от этой неуверенности и страха, но пока он крепче сжимает талию Гарри и прячется в его руках.              

(`•.•´)

      Они записываются к врачу, потому что понимают, что у них есть проблема. Гарри ободряюще держит его за руку, когда они ждут в очереди, и Луи нервно трясёт ногой. После они сдают анализы, снова ждут, и, наконец, получают результат.       Луи никак не реагирует на слова врача, что «в данный момент вы не можете иметь детей». Врач уверяет, что «это временно», говорит о каких-то цифрах и процентах, убеждая, что «это довольно частое явление у омег», говорит что-то про лечение, но Луи смотрит на рисунок семьи на стене и ничего не чувствует. Гарри сжимает его руку, и в его взгляде Луи видит уверенность, но она не передается к нему, потому что он, кажется, уже не верит.              Ему выписывают таблетки, которые он пьёт только потому, что Гарри следит за этим, даёт ему две жёлтые перед едой, маленькие белые после еды, но Луи даже в этом не уверен, потому что он на них почти не смотрит, только глотает, чувствуя себя очень пустым и жалким, но перед Гарри улыбается и показывает, будто всё хорошо.               Гарри не верит, он следит, чтобы Луи достаточно ел и принимал лекарства, а также альфа постоянно поддерживает его своим присутствием, нашёптывая: «Вот видишь, Лу, всё это временно, и скоро всё будет в порядке», но омега совсем не чувствует, что он будет в порядке когда-нибудь.              Ему всё труднее вставать с кровати по утрам, ходить на работу, улыбаться и притворяться перед Гарри, чтобы не беспокоить его ещё больше, и он знает, что это неправильно, так как они привыкли делиться друг с другом всем, даже самым тяжёлым, но сейчас Гарри думает, что Луи преодолел своё волнение, а омега так не хочет его разочаровывать. Он молчит и притворяется, но дело в том, что они с Гарри чувствуют друг друга, поэтому Луи не удивляется, что его муж распознаёт его фальшивые улыбки.              Что его удивляет, так это то, что Гарри впутывает во всё это Зейна, который в одно утро просто приходит и срывает с Луи одеяло, приказывая вставать.              ─ Я не буду вести себя как Гарри, который на руках тебя носит, ─ заявляет Зейн, раскрывая шторы. ─ Он сейчас на работе, так что не остановит меня от того, чтобы ударить тебя, если потребуется, ─ Зейн смотрит на друга, скрестив руки на груди, и Луи хмурится, не до конца осознавая, что происходит. Взгляд Зейна смягчается, когда он видит, что омега перед ним растерян, поэтому он садится на кровать и кладёт руку поверх ладони Луи. ─ Гарри рассказал мне всё, солнышко. Я здесь для тебя.              Этих слов достаточно для Луи, чтобы через некоторое время подняться с кровати и позволить Зейну увести себя из дома. Вначале они молчат, и Луи отказывается даже смотреть на друга, который выглядит таким спокойным, и долгое время они просто едут по городу, плутая по маленьким дворикам, а потом выезжая на центральные, заполненные людьми, улицы.       На какое-то время Зейн паркуется у маленького супермаркета, и возвращается с пакетами, которые размещает на заднем сидении, а после он заходит в Макдональдс, но Луи всё равно на это. Он наблюдает за жизнью Лондона и долгое время пытается проглотить ком в горле, но потом Зейн выезжает за пределы города, и наблюдать, как бесконечно тянется магистраль, оказывается довольно успокаивающе.              Постепенно наваждение отпускает его, и он даже замечает, что всё это время крепко сжимал кулаки. Он расслабляет ладони и позволяет себе, откинуться на сидении, а после смотрит на своего лучшего друга. Только сейчас он замечает тёмные круги под его глазами, двухдневную щетину и то, с какой силой Зейн сжимает руль, и чувствует себя чёртовым эгоистом. Они не заводят разговор даже тогда, когда солнце поднимается настолько высоко в небе, что начинает припекать, но они начинают говорить, когда съезжают с магистрали и останавливаются в тени у небольшого обрыва, с которого открывался вид на крохотных кусочек огромного города. Зейн достаёт пакеты с заднего сидения, и они садятся прямо на траву, опираясь спинами о колёса машины.               Луи чувствует, что это не вполне удобная поза, но, кажется, ему всё равно, когда Зейн протягивает бумажный стаканчик из Макдональдса, в котором оказывается милкшейк, и говорит, что у него ещё пять штук таких же, и Луи смеётся.              ─ Такая обстановка располагает к вину, ты не думаешь? ─ хриплым от долгого молчания голосом замечает омега, на что Зейн хмыкает.              ─ Но тебе ведь нельзя, не так ли?              И после этих слов всё меняется, потому что Луи, кажется, прорывает. Слова, путаясь и перемешиваясь, слетают с языка, вылетают из него настолько быстро, что невозможно поспеть за мыслью, и складываются в предложения, полные боли и слёз. Луи рассказывает Зейну обо всём, почти не заботясь, как это всё звучит, потому что ему больно, и он так долго жалел самого себя, что ему стало тошно от этого, и он так давно мечтал избавиться от этого низкого чувства собственной беспомощности.              Он выпивает милкшейки, потому что в горле становится сухо, а потом его тошнит ими же, пока Зейн потирает его спину и шепчет что-то успокаивающее. Луи давится рвотой и слезами, стискивает рукава рубашки на себе до боли в ладонях, а потом устраивается под боком Зейна, чувствуя себя необъяснимо лучше, когда начинает говорить его друг.              ─ Я пока не хочу детей, ─ признаётся Зейн, не смотря на Луи. ─ Лиам желает этого до безумия, а я не готов, но при этом я, кажется, беременный.              Луи кладёт ладонь на предплечье друга и слушает его, позволяя поделиться тайной, в которой Зейн едва ли признавался сам себе. Когда солнце начинает садиться, они собирают бумажные стаканчики и садятся в машину. На обратном пути Луи открывает окно и позволяет ветру ласкать его вытянутую из машины ладонь, и почти чувствует, что ему становиться легче.              Апатия не исчезает сразу же, но постепенно всё становится лучше. Луи начинает понимать, что всё сейчас упирается даже не в ребёнка, а в его собственное здоровье, и принимает заботу Гарри, безмолвно благодаря его. Он так и не рассказывает мужу ничего, но ему это и не требуется. Может, Гарри и не знал, что он лично должен сделать, чтобы помочь Луи, но он понял, кто это знает. Зейн любит Луи дольше, чем Гарри, и понимает его, может, даже лучше, поэтому Луи думает, что это хорошо, что Зейн вмешался.              В один день он читает инструкцию, написанную аккуратным почерком Гарри, и сам принимает нужные таблетки, а потом записывается на приём к врачу. Ему говорят, что всё будет в порядке, и через некоторое время они с Гарри могут снова попробовать, и большего Луи, оказывается, пока и не нужно.              

(`•.•´)

      В один вечер, который Луи и Гарри проводят в гостиной перед телевизором, устроив себе пятничный вечер кино, Луи звонит Зейн. Омега выпутывается из объятий Гарри и отвечает на звонок.              ─ Да, Зейни?              В ответ он слышит только всхлипы и рваные вдохи, и всё внутри него холодеет.              ─ Зейн, что случилось? ─ едва сдерживая панику, спрашивает Луи, на что его друг начинает рыдать ещё сильнее. Гарри приподнимается на диване и обеспокоенно смотрит на него.              ─ Он ушёл, ─ спустя время тихо произносит Зейн, и Луи округляет глаза в удивлении. ─ Приезжай, пожалуйста.              Луи подскакивает со своего места, и пробормотав Зейну: «Я скоро буду», начинает одеваться.              ─ Я еду к Зейну, они с Лиамом поссорились, ─ объясняет он Гарри, натягивая на плечи лёгкую джинсовку, и альфа кивает в ответ.              ─ Тебя подвезти? ─ спрашивает он, на что Луи отрицательно качает головой и берёт ключи от машины со столика.              ─ Нет, лучше я сам, вдруг понадобиться заехать куда-то.              Он возвращается к дивану и, наклонившись, коротко целует мужа в губы.              ─ Если будет что-то нужно, звони, ─ говорит ему Гарри, на что Луи кивает.              Он доезжает до квартиры Зейна и Лиама за рекордное количество времени, и, поднявшись на лифте, дёргает входную дверь. Она оказывается незапертой, и Луи в панике бросается в ванную, единственную комнату, в которой сейчас горит свет.              Он находит Зейна там, на полу, и задыхающегося от рыданий, и тут же притягивает к себе в объятия. Он гладит его по тёмным волосам, целует в висок и шепчет разные успокаивающие слова, но друг, кажется, его и не слышит.               ─ Я тебя не оставлю, ─ повторяет Луи, поглаживая плечо вздрагивающего от всхлипов Зейна.              Луи почти физически больно видеть, как его друг, этот стойкий парень, рассыпается прямо в его руках. Зейн цепляется за его куртку, будто не существует ничего другого, за что можно держаться, чтобы не упасть в пропасть, и плачет так горько, что Луи не выдерживает и всхлипывает сам, утыкаясь другу носом в макушку.              Последний раз, когда Зейн звонил ему в слезах после ссоры с Лиамом и просил приехать был два года назад, и тогда они провели весь вечер за откровенными разговорами под открытую бутылку дорогого виски, подаренного кем-то из коллег Лиама. В этот раз всё зашло дальше, и вряд ли виски и сплетни тут смогут помочь.              ─ Если он уйдёт от меня… ─ надрывно шепчет Зейн, даже не пытаясь отстраниться, чтобы друг его услышал, но Луи это и не требуется.              ─ Он тебя любит, ─ уверенно прерывает омега и проводит ладонью по тёмным волосам Зейна. ─ Он всё обдумает и вернётся.              Зейн отстраняется и пытается вытереть слёзы пальцами, но больше размазывает их по щекам, из-за чего Луи делает это за него. Он достаёт полотенце и ласково проводит им по лицу омеги.              ─ Он всё так же будет хотеть оставить ребёнка, а я всё так же буду настаивать на аборте, мы ничего не решим, ─ замечает Зейн. ─ Я не могу его потерять, но и ребёнок сейчас не вовремя, ─ после этих слов выражение его лица меняется. Он начинает хмуриться и сжимает кулаки на рубашке Луи, следующие слова произнося резко и грубо: ─ Он повёл себя так, будто я тут злодей. Этот мудак просто ушёл, даже не пожелав что-то решить! Он, чёрт возьми…              ─ Вам нужно было успокоиться, ─ мягко прерывает его Луи, поглаживая по спине. ─ Он не должен был уходить, но и ты не должен был кричать. Не вини его одного, Лиаму тоже больно.              Зейн после его слов продолжает хмуриться, но, когда понимает, что ему нечем возразить, теряет всё желание спорить и злиться. Он вновь утыкается лбом в грудь Луи и, сжав зубы, отчаянно выдаёт:              ─ Ему больно из-за меня.              Луи нечего на это ответить, и он только целует Зейна в макушку и продолжает гладить по спине. Спустя некоторое время друг виснет на его руках, закрыв глаза и медленно дыша, и Луи принимает решение отвести его в кровать.              ─ Пойдём спать, Зейни, ─ шепчет он и, придерживая за плечи, отстраняет друга от себя. Омега сонно приоткрывает глаза, но не сопротивляется, и Луи ласково тянет его за руки вверх, чтобы помочь подняться. Они медленно бредут в сторону спальни, и Зейн коротко всхлипывает, когда видит пустую кровать.              Зейн ложится поверх одеяла прямо в одежде, и Луи, вздохнув, накидывает на омегу одеяло с другой стороны, почти заворачивая парня как в кокон. Он гладит его по плечу и целует в щёку, после чего собирается встать с кровати, чтобы принести ему воды, но Зейн хватает его за руку.              ─ Не уходи, ─ едва слышно просит он, и Луи послушно ложится лицом к парню и обнимает поверх одеяла.              Он слушает дыхание друга и гладит его волосы, ожидая, пока тот заснёт, и у Зейна это получается через какое-то время: он хмурит брови во сне и сжимает в руках одеяло. Луи почти засыпает сам, но слышит шум из прихожей, из-за чего как можно тише поднимается и, убедившись, что не разбудил этим Зейна, выходит и комнаты, зевая.               У входной двери Лиам снимает обувь, и Луи складывает руки на груди, прожигая альфу взглядом. Тот будто чувствует это и поднимает голову, и, увидев омегу, тяжело вздыхает.              ─ Мне и не стоило удивляться, увидев тебя здесь, ─ говорит он, и Луи едва сдерживается оттого, чтобы ему врезать. Он это и озвучивает, на что Лиам возражает: ─ Ты его друг, и ты всегда на его стороне, но не стоит злиться на меня, не рассмотрев всё с моей точки зрения.              Луи на это только вскидывает бровь.              ─ Я знаю, что поступил ужасно, когда ушёл, но я был слишком зол. Он хочет убить нашего ребёнка, Луи, я… ─ он нервно проводит ладонью по волосам. ─ Когда я только думаю об этом мне становится плохо и так больно, я…              ─ А представь, каково было ему? ─ перебивает его Луи. ─ Он думал, что ты захочешь от него уйти, ─ Лиам смотрит на него, широко раскрыв глаза.              ─ Блять, ─ выдыхает он.              ─ Я не буду вставать ни на чью сторону и влезать в это, но просто поговорите. Зейн не против детей вообще, он ещё не готов сейчас.              Луи знает, как это может звучать ─ они с Гарри уже давно пытаются завести ребёнка, а тут его друг хочет избавиться от своего, ─ но он понимает. Он никогда бы не захотел такое сделать сам, но он понимает мотивы Зейна.              ─ Мы поговорим с ним, ─ кивает Лиам. ─ И я сейчас очень хочу обнять его, так что я пойду.              Луи в ответ усмехается и хлопает его по плечу, после чего обувается и выходит из их квартиры.              

(`•.•´)

             Когда Луи и Гарри терпеливо выжидают нужное время, не отрывая глаз от теста на беременность, Луи понимает, что он волнуется. Уже нет того леденящего душу страха не оправдать ожиданий своего альфы, потому что он знает, что его будут любить независимо от этого, но он всё равно переживает, потому что они столько прошли вместе.              Гарри дрожащими руками берёт тест и переворачивает его. Луи вздыхает, закрыв глаза на секунду, и выдыхает, после чего смотрит на тест и, наконец, улыбается.              Они с Гарри смотрят друг на друга с широкими улыбками, после чего обнимаются, и не сдерживают слёз.              ─ У нас получилось, ─ шепчет Гарри, покрывая лицо Луи поцелуями, и тот в ответ всхлипывает.              Они долго стоят вот так, в объятиях друг друга, и Луи так безмерно счастлив, что не может перестать плакать. Гарри стирает его слёзы пальцами и целует его щёки.              Луи звонит Зейну с Лиамом по видеосвязи, чтобы рассказать радостные новости, потому что они уехали в путешествие, чтобы «увидеть мир, наконец-то», как сказал ему Зейн. Лиам тяжело принял аборт, но они с Зейном справились, всё обсудив, и придя к решению, что пока они действительно хотят увидеть мир, устроиться на стабильную работу и накопить больше денег, чтобы быть уверены в том, что они смогут вырастить ребёнка.              Зейн счастливо кричит по видеосвязи: «Я стану дядей!», и Луи смеётся, прижимаясь щекой к груди Гарри.              ─ Спасибо, ты делаешь меня таким счастливым, ─ шепчет ему тем же вечером Гарри, когда они вместе принимают ванну. Он мягко вымывает волосы Луи и целует его за ухом, и омега закрывает глаза, в блаженстве откидываясь на грудь своего мужчины.              ─ Не стоит меня за это благодарить, когда ты делаешь то же самое, ─ отвечает он, перехватывая ладонь Гарри, после чего кладёт её на свой живот, где под его сердцем растёт новая жизнь.