Домогательства и последствия

— Та-а-ак… — Рогозина задумчиво посмотрела в лежащие перед ней бумаги, — Кость, думаю, для начала нужно съездить на место покушения, а затем на квартиру к потерпевшему. — Хорошо, Галина Николаевна! — кивнул майор, — А мне одному ехать? — Нет. — начальница, погруженная в свои мысли, мотнула головой, — Возьми с собой… — МЕНЯ! — две радостно скалящиеся рожи появились словно из неоткуда. Принадлежали они майору Майскому и капитану Котову. Опера просто светились от непонятного счастья и старались оттолкнуть друг друга плечом, дабы предстать перед начальницей и лучшим другом во всей красе. «Как дети… — печально вздохнул Константин, — Не дай Господь Бог мне с кем-нибудь из них работать. Повешусь! Или повешу…». — Шустова! — полковник недобро зыркнула на подчинённых, поумерив их пыл. — А че сразу я?! — возмутился баллистик, неудачно прошедший мимо стойки ресшепшена и начальницы, — Вон у вас сколько желающих! — Я боюсь, если хоть кто-то из этих молодцев будет работать с майором Лисицыным, то ФЭС лишится трёх прекрасных оперов! — едко подметила женщина. — А почему трёх? — Потому что этих двоих я пристрелю собственными руками… — раздраженно пояснил майор, -…и меня за это посадят, несмотря на причины поступка! — Понятно! — Игорь хмыкнул и поспешил выполнить приказ начальства, пока последнее занято вправлением мозгов подчинённым. *** — О, Константин Львович, здорово! — радостно оскалился Серёга Майский, воровато оглянувшись, — Че кислый сидишь? — Я не кислый — я соленый! — невесело фыркнул Костя, внимательно следя за действиями коллеги. — А что так? — Серому ответ показался остроумным. Он бухнул перед Лисицыным чашку с ароматным кофе и уселся на соседний стул, глупо хихикая. — Да на меня, блин, очень бдительная и очень подозрительная соседка трехлитровую банку с рассолом вылила. Превредная старушенция! — Бывает! — философски протянул рокер и заглянул в планшет, который Костя держал в руках. Тот моментально ощутимо схватил его за нос. — Любопытной Варваре на базаре нос оторвали! — Ой-ой-ой! Я больше так не буду! — прогудносил майор и высвободил свой нос. Поморщился, пошмыгал и уткнулся пострадавшим органом в чашку. Какое-то время в буфете царила благодатная тишина. Неожиданно майор завозился и посмотрел на друга с мольбой в глазах. — А я это… как бы… это… Помощи хотел попросить!   — Что ты имеешь в виду? — Константин подозрительно выгнул бровь и, на всякий случай, отодвинулся подальше. То, что спецназовец заинтересован в нем не только как в коллеге, друге, боевом товарище и просто хорошем человеке, он понял давно. — Мне следстенный эксперимент провести нужно… — А я здесь причём? — Ну… Подозреваемый в больничке, а ты по комплекции подходишь… — Что-то слабо верится… Я, знаешь ли, перестал тебе доверять. Особенно, когда дело касается «следственных экспериментов». — Ну, Костяныч! Не веришь мне — у Власовой спроси! Она тоже там будет. — Точно? — все ещё подозрительно щурясь спросил Лисицын и, просканировав коллегу взглядом, дал милостивое согласие вмиг повеселевшему рокеру. Следственный эксперимент в действительности оказался следственным экспериментом. Все было чин по чину: понятые, лейтенант с камерой, Майский и Власова, командующие процессом, ну и сам Константин. Ему, как всегда, досталась самая фигова роль. Чудики из лаборатории предложили два наиболее странных варианта убийства, и Косте пришлось проделать каждый. Причём по нескольку раз с некоторыми изменениями. Все присутствующие еле сдерживали смех, Костя — маты. Когда «дурдом на выезде» закончилось, майор, злой и уставший, поплелся в душ. Майский, за время эксперимента показавший себя в наилучшем свете, осторожно последовал за ним под невинным предлогом: застирать краску на рубашке, случайно испачканной одной красивой лаборанткой. Подозрительно щурясь, Лисицын все же скинул грязную одежду и поторопился под расслабляющие струи. Серый оставался на месте. Все то время, что старший оперуполномоченный плескался под душем, его друг старательно делал вид, что не может отмыть мифические пятна. И только когда Костя вышел из душа во всем своём великолепии, рокер не сдержался: улучил момент, когда друг отвлекся, и вжал его мощным телом в прохладный кафель. — Костя-я-яны-ыч, а тебе говорили какой ты сексуальный? — волнующе проурчал майор, пытаясь поцеловать теперь уже жертву в шею. — Гр-р-р-рабли убр-р-р-рал! — грозно зарычал Константин, недовольный наглым и беспринципным домогательством. Разгоряченное после душа тело было против холодного кафеля и того что сзади его явно лапают. — Тебе понра-а-авится! — совершенно не испугавшись шепнул Сергей и, поудобнее перехватив руки друга (синяков у Майского и так достаточно), стал недвусмысленно потираться пахом о соблазнительную пятую точку. Костя честно попытался вырваться, но не смог: спецназовец превосходил по силе, весовой категории и наученный горьким опытом предыдущих домогательств, скрепил руки Лисицына наручниками. — Гад предусмотрительный! — Константин попытался пнуть шизанувшегося поклонника. Впринципе, ему это удалось, но босые ноги заскользили по мокрому кафелю, и их хозяин едва не сел на шпагат. — Аккура-атнее! — Серёга заботливо придержал коллегу, обняв рукой поперёк живота, — Слушай! Да у нас, оказывается, интерес-то взаимный! — загребущая рука, такая же охреневная, как и сам ГРУшник, бесстрашно зашарила в брюках майора. — Майский, ты вообще ахуел? — резонно спросил Лисицын, но почувствовав уверенную, сильную ладонь на полуэрегированном члене, глухо застонал. — Ру-у-уки-и-и… Это просто недотрах! Ох!.. Девушки у меня давно не было! — Я на-амного лучше всякой девушки! — насмешливо фыркнул Майский и принялся доставлять другу удовольствие. Костя честно ещё раз принял попытку вырваться, но жгучее возбуждение, волной прокатившееся по телу, не дало ему это сделать. Серёга действовал умело, и суровый опер потихоньку плавился в его руках, то стоня, то рыча в голос, нетерпеливо толкаясь в уверенную ладонь. Сам совратитель тоже не отставал, надрачивая другой рукой. Надолго их не хватило. Костик кончил первым: мощное тело его напряглось, из груди вырвался довольный полустон-полурык. Майский последовал за ним почти сразу же, тихо рыча и скалясь. Сознание, затуманенное сладким оргазмом, медленно прояснялось, и ситуация Константину очень не нравилась. Хотелось огреть порядком заебавшего (пока только морально) спецназовца чем-нибудь тяжёлым (той же скамейкой) по голове его дурной раз эдак пять. А то и все десять. — Понравилось! — скорее утвердительно нежели вопросительно, словно в насмешку, выдохнул чертов Майский. Лисицын задохнулся от возмущения, но тут же собрался с мыслями и собрался высказать коллеге все что он о нем думает в исключительно нецензурных выражениях, как дверь с грохотом распахнулась. В проеме возник шатающийся Котов. Взгляд его был туманным, расфокусированным. Костя испуганно чертыхнулся, вспомнив, что стоит в наручниках, полуголый, рядом с таким же полуголым Серегой, и что у обоих расстегнуты ширинки. Капитан явно был подшофе, поэтому совукупляющихся друзей заметил не сразу. Это дало им не большую фору. Лисицын ощутимо ткнул Серегу под ребра, взглядом и мимикой приказывая снять с него кандалы и быстро, по-арамейски одеваться. Константин как раз застегивал брюки, когда его тезка встрепенулся, словно очнувшись от долгого сна, с подозрительным прищуром оглянулся и наконец-то заметил, что он не один. — Кансантин Львович! — радостно оскалился интеллигент и весь как-то сразу подобрался, — А что Вы, мой любезный друг, здесь делаете? Майору очень хотелось как следует съязвить, обматерить всех присутствующих, а затем пожаловаться на поступок ГРУшника. Но тот факт, что Котов сразу же предпримет попытку мщения (а это может обернуться печально не только для него, но и окружающих), а также опасение, что капитан может принять жалобу как сигнал к действию. Лисицын мог со стопроцентной уверенностью сказать, что его давний друг испытывает примерно тоже самое, что и Майский. И лишь воспитание не позволяет ему зайти дальше походов в театр/оперу и обедов у дражайшей Софьи Михайловны. — В душе был, Кость. Лучше ты мне поведай, где так хорошо накушался? — запихнув чувства и желания куда подальше, Костя принялся разруливать ситуацию. — Степу девушка бросила-а. Ну я и его и утеша-а-ал… Ты представляешь — эта коза нашего Степку бросила-а! Интеллигента что-то (не иначе, как обида за друга) стало склонить куда-то вбок. Константин мгновенно схватил того за руку и усадил на скамейку, стараясь проявить как можно больше сочувствия и внимания. Убедившись, что Кот отвлекся на воспоминание имени той стервы, он обратил внимание на второго коллегу, до этого момента успешно изображающего истукана, и зашипел: — Майский, если хочешь, чтобы я оставил тебя в живых после сегодняшнего, то помогаешь мне с успокоением и транспортировкой этого алкоголика! Майор не ответил — просто кивнул и продолжил застегивать рубашку. Лисицын решил было, что все проблемы решены, но тут тезка задал непонятный вопрос, на который Константин машинально ответил короткое: «Да…». Откуда ж было знать бедному оперуполномоченному, что ровно через секунду Котов твёрдо встанет на ноги и собственнически его поцелует. Костя опешил. Мысль, что уже второй раз за день мир сошёл с ума, а все моральные устои и принципы сломлены, привела в чувство не хуже пощечины. Ярость и злость закипели в мужчине, и уже через мгновение его напарник отлетел к стене от мощного удара. А Константин и не думал останавливаться. Желание убивать и мстить затмили разум. Если бы Майский вовремя не сориентировался, то дело грозило обернуться тяжкими телесными. Но спецназовец успел перехватить друга поперёк живота, вполне ловко уворачиваясь от града ударов. — Э-э-эй! Костян, ты чего? Успокойся! Костя-я-яныч! — Сергей с силой встряхнул майора за плечи, приводя в чувство. — Как же вы меня бесите! — рявкнул Лисицын, ощутимо пнул рокера в голень и, схватив вещи, вылетел из помещения. *** Музыка играла на всю мощь. Павел Шустов кивая головой в такт мелодии, пытался подражать крутым шеф-поворам. Готовил он незамысловатые макароны по-флотски. Настойчивый звонок в дверь прорвался сквозь ритмичные звуки. Чертыхнувшисть, парень выдернул наушники из ушей и поплелся открывать: «Отец наверное… Зуб даю — ключи забыл!» Родитель в последние время был злой и нервный, сдерживающий себя из последних сил. Паша даже догадывался, кто в этом виноват, но благоразумно не лез и сваливал из квартиры до начала боевых действий и последующего примирения. — Здрасте… — по ту сторону двери стоял не уставший отец, а его коллега — Лисицын Константин Львович. — Отец дома?! — майор был весь какой-то напряженный: начиная от голоса и заканчивая каждой клеточкой тела. — Не-а… — Пашка для убедительности замотал головой. Константин редко приходил к ним домой без отца, или не зная о его местоположении. — А можно я тогда у вас посижу? — с мольбой в голосе попросил Лисицын. Напряжение схлынуло, оставив тяжелую усталость. — Эм… Ну, можно… Проходите! — Шустов-младший, удивленный просьбой, медленно кивнул и посторонился, пропуская нежданного визитера. Майор, больше напоминающий вареного слизняка, разулся нога об ногу и прошествовал против обыкновения в гостиную. Паша не стал заострять на этом внимание и вернулся к прерванному занятию. Об отношениях отца и выше указанного майора он узнал совершенно случайно. Вернулся после школы раньше обычного (хотя родитель ему потом волшебных пилюлей надавал за пропущенные уроки) и застал оперов в объятиях друг друга. Выяснение отношений затянулось аж на целых полгода. Павел и сам не мог сказать почему был против Константина. Тогда парню казалось, что уж лучше бы отец встречался с кем-нибудь из экспертов (с Тихоновым или Белозёровым) или уж на крайний случай — с Котовым. Последнему он тогда больше симпатизировал. Но со временем Константин смог завоевать симпатию и доверие Шустова-младшего: то перед слишком заботливым отцом отмазал, то помог с девушкой познакомиться… Вообщем: отношения между родителем и другим мужиком хоть и не понял, но принял. — Константин Львович, Вы есть будете? — Что, даже не отравишь? — съязвил майор, появляясь на пороге кухни. До сих пор помнит, гад, как Пашка отравить его по юности обещал. — Ага!.. Да от меня потом и горстки пепла не останется, если я Вам что-либо сделаю! — тихо пробурчал парень, но был услышан. — Вряд ли… Он меня сам прострелит… Собственными руками придушит! — подозрительно печально вздохнул Константин, разговаривая сам собой. Потенциальный «киллер» был только один. — А что так? — честно говоря, Пашку взаимоотношения и причины очередной ревности касались в последнюю очередь, но не задать вопрос он не мог. Хотя бы для того, чтобы выразить поддержку. А так же прикинуть, чем сегодня занят Юрка Антонов. — Не твоё дело! — недружелюбно кинул ФЭСовец и тут же покраснел. Паше же показалось, что он ещё и смутился, и испугался. Но ответить Шустов не успел: за спиной оперуполномоченного возник отец собственной персоной. Всклокоченныф и очень-очень злой. — Да, Паш, тебе все знать не надо! — зловеще проговорил капитан, кладя руки на плечи испуганно вздрогнувшего любовника, — Ты можешь погулять где-то часок-другой? Нам с Константин Львовичем кое о чем переговорить нужно! — в другой ситуаций Пашка бы ещё повыделывался для вида, но маньячный взгляд отца и сжавшийся Лисицын ясно говорили, что дело пахнет киросином. Поэтому парень коротко кивнул, ужом проскользнув между фигурой родителя и косяком двери, метнулся в свою комнату, кинул кое-какие вещи в небольшой рюкзак и пулей вылетел из квартиры. — Вот теперь мы можем спокойно все обсудить! — хищно оскалился Игорь, заслышав хлопок двери, и стал медленно и неумолимо надвигаться на Костю, позабывшего про то, что он, вроде как, офицер, спецназовец и вообще военный человек. *** Костя со стоном потянулся мощным телом. Все болело. Задницу саднило. Но, впринципе, за дело. Заслужил. Да и его персональный зверь сейчас, вроде как, спокоен. Надолго ли? — Как узнал? — лежать на груди у любимого человека конечно хорошо и уютно, но только не сейчас. Стыд жжёт изнутри. — Зашёл к парням — никак тебя найти не мог, — думал по камерам просмотреть. А на входе меня Андрюха задержал: глазки бегают, весь какой-то напряженный, нервный, дерганный. И Тихонов что-то с лихорадочным видом пытается с компьютера стереть. Я сначала решил, что они накосячили, вот и нервничают. Ну, взял, Андрюху аккуратно в сторону подвинул: мол, никому ничего не скажу, и захожу в лабораторию. А там ты… — судорожный вдох сдал Шуствова с потрохами. На протяжении своего рассказа он оставался обманчиво-спокойным, даже лениво перебирал кудрявые волосы Лисицына. — Сначала думал — убью! И Серёгу, и Котова, и тебя!.. Пацаны меня кое-как успокоили… — голос капитана стал тише, зловещее. — И конец вашего маски-шоу показали. Так что при следующей встречи скажи им спасибо! Сильные руки в мгновение ока сжали плечи майора. Игорь резко крутанулся, подминая любовника под себя. Вообще-то, Константин ничего не боялся. Раньше. Теперь он боялся Шустова. Спокойного, уравновешенного, насмешливо-ироничного капитана, который даже на подозреваемых, чья самые гнусные/мерзкие/жестокие преступления доказаны, голос поднимал очень редко. Как бы того не хотелось. Даже когда Костя ревновал и устраивал выяснения отношений, баллистик не поднимал на него голос. И не бил, хотя явно иногда очень хотелось. — И что теперь будешь делать? — пронзительно-серые, почти чёрные не то от ярости, не то от страсти, глаза внимательно впились в майора. — На тебя — обижусь и заставлю до-о-олго вымаливать прощение. А этим двум… двум буду мстить!.. Лисицын едва заметно вздрогнул и мысленно поблагодарил всех существующих богов. Не самый страшный исход событий. На месте капитана Константин, являющийся жутким собственником, просто на просто или прибил бы всех без суда и следствия, или бы разорвал отношения. Но Игорь был немного другим: менее циничным, более аристократичным и сдержанным. Он мог спокойно снести обиду и выждать время для изощренной мести. Он легко может выдержать месяц без секса. Если его как следует не спровоцировать. — Знаешь: а я готов на все, чтобы вымолить прощение! — томно зашептал Костик, пошло облизывая опухшие губы. — Но сейчас меня больше интересует месть… У тебя же уже есть какой-нибудь план? — майор выглядел безумно пошло и соблазнительно: он это знал. И прекрасно этим пользовался. — Во-первых: не старайся! На тебя сегодня хватит! — как бы умело не сдерживал себя Шустов, совратительные действия свой эффект возымели. — Сидеть потом не сможешь… Да и Пашка дома… В моём сердце дырка — мне нужна таблетка; Хотя бы половинка, марионетка. Я вызову моделей: шатенок и брюнетку; Как мы их поделим? Подбрось монетку! — А мы тихо!.. — Константин хитро облизнулся и обвил торс любовника ногами. Даже наличие сидящего в своей комнате Пашки особо не смущало. Лишь добавляло пикантности. Хотя он вряд ли что услышал бы: музыка играла на всю. Видимо, парень решил перестраховаться и не травмировать свою психику. В моём сердце дырка — сквозь неё видно Луну, Но я вот-вот её заткну тремя: я не люблю одну. Я люблю только свой омут, шаришь? Я, как рыба, не утону, Хоть этот камень так и тянет ко дну. — Соблазнитель! — капитан рвано выдохнул сквозь плотно сжатые зубы. — Не думай, что так легко отделаешься! Я ныряю в алкоголь, как в ванну И мы в ванной, ванной, снова в ванной. Снова с этой сукой или с этой сукой, Или с этой самой, с этой самой странной. — Да я и не думал!.. А что там насчёт мести? — Лисицын с трудом вырвал свои губы из сладкого плена, задыхаясь от возбуждения и недостатка воздуха. — А я тебе не скажу! Будешь мучатся от неизвестности! — дальше продолжать разговор Игорь не стал. У него было занятие в разы интереснее. Подлый Лис поразительно ловко им манипулировал. Хотя это ему все-равно не поможет узнать, что же задумал Шустов для коллег. В моём сердце дырка — мне нужна таблетка; Хотя бы половинка, марионетка. Я вызову моделей: шатенок и брюнетку; Как мы их поделим? Подбрось монетку! *** Боль резнула острием звонка по черепной коробке. Серёга Майский подскочил от неожиданности и тут же рухнул в кровать от невысимой боли. Откуда-то с боку послышался тихий стон полный боли. Превозмогая себя, майор перекатился ближе к краю и посмотрел вниз: возле его лежбища полусидел капитан Котов. Видок у него был ещё тот: форменная футболка с эмблемой ФЭС заляпанна чем-то разноцветным, одна брючина была снята, вторая болталсь на щиколотки, ботинки валялись рядом. — Майский! От-кры-вай! — град настойчивых ударов обрушился на многострадальную дверь. — О-о-ох! — только и смог простонать Серёга. Лохматая башка его раскалывалась, тело ныло и отказывалось подчиняться. — Твою ма-а-ать!.. — согласился с ним Костя. — Майский, ты тут? — в дверном проеме сначала появилось дуло пистолета, затем голова и тело Шустова. — Га-а-ари-и-ик… Я помираю!.. — От похмелья ещё никто не помирал! — недобро оскалился капитан, — Поднимайтесь алкоголики! У нас новое дело — вы его расследуете! — О-о-о не-е-ет! — скорбно застонал Константин и повалился на пол. — О да-а-а! — кровожадно ухмыльнулся Шустов, осторожно обходя разбросанные по комнате бутылки и всякий хлам. — По какому это поводу вы так нажрались, а? — Тебя не касается! — недружелюбно буркнул Майский, и полуживой Костя поддержал его мычанием. — Ну, не хотите — не говорите. Давайте — дуйте в душ! У нас есть меньше часа, дабы привести вас в более-менее человеческий вид. — Игорь громко и радостно захлопал в ладоши. — Рота подъём! — У меня горячую воду-у отклю-у-учили-и-и! — провыл Серёга, зарываясь носом в подушку, чтобы спастись от убивающего звука… — Да это же просто прекрасно! — восторженно-радостная ухмылка баллистика явственно говорила, что настроен её хозяин решительно, и что следующий час будет для оперов самым страшным, долгим и мучительным в жизни. — Вот же ж блять! — коротко резюмировал хриплым голосом интеллигент. В том, что его тоже будут пытать, он не сомневался. Разве только надеялся, что большую часть своего неуемного энтузиазма Шустов потратит на майора. *** — Сере-е-ег! Выруби ты эту кошку дранную! Я тебя прошу! Котов, после получаса рыданий Тани Булановой, не выдержал: взмолился голосом умирающего и громко (чтобы точно было понятно) застонал. Голова у, обычно непьющего, интеллигента раскалывалась, а тело решило отыграться за все предыдущие годы жизни. Да, а добавок ко всему прочему Игорь устроил им настоящий АД… Для начала капитан испытывал нервы и терпение и так еле приходящих в себя парней очень громкими звуками: хлопками, ором, звоном пустой тары, оставшейся от их попойки, ботаньем дверей и шкафчиками. Затем, когда мужчины смогли принять подобие вертикального положения, загнал поочерёдно под ледяные струи душа и продержал там пятнадцать минут каждого. После этого, правда, смилостивился и напоил коллег сладким чаем. Под конец заставил славных оперов прибрать самый крупный и многочисленный мусор. И только потом отпустил парней на вызов, дав напутственные подзатыльник и поджопник. — Ну, не знаю… — протянул майор, — У нас новое дело. А знаешь как музыка бодрит! — он, в отличие от интеллигентного капитана даже масштабные попойки переносил проще. Вот и сейчас, после пыток Шустова, чувствовал себя бодрячком. Лишь немного ныл затылок, и в паху тянуло от неясного возбуждения. — Сволочь! — беззлобно бросил Костя, — А почему, собственно, сам Шустов с нами не поехал? — его тоже начало потихоньку отпускать после веселенького утра. — Ему вроде как Рогозина позвонила. В контору вызвала. — Ну-ну… Долго там ещё до этого борделя переться? — Нет. А что ты так нервничаешь, а, Котик? Не разу, что ли, в публичных домах не бывал? — рокер пошло оскалился и с интересом посмотрел на едва заметно покрасневшего товарища. — Не твое дело! — оскорбленный в лучших чувствах капитан отвернулся к окну под задорный хохот друга. Вскоре пустынные степи по обе стороны от дороги, изредка перемежаемые леском или кустарником, сменились лесополосой, и мужчины подъехали к воротам элитного коттеджного посёлка, в котором располагался не менее элитный бордель. Встретил их молодой и пышущий энтузиазмом лейтенант. Парень провёл их на место преступления и вкратце описал ситуацию и ознакомил с подозреваемыми — «сотрудницами» притона. От вида красивых девушек в полосках ткани, именуемой одеждой, выставив все свои прелести на показ, подозрительное возбуждение майора усилилось. Да и капитан к своему стыду почувствовал нечто похожее. Именно это позволило славным операм заметить подвоха. Иного объяснения, почему ни один, ни другой, не заметил, что им рассказывают и показывают одно и тоже. Болезненное, даже какое-то нервное возбуждение накатывало волнами, уходило, оставляя после себя табуны мурашек. Вид полуголых, готовых на все девушек лёгкого поведения ничуть не способствовал улучшению состояния и нормальному функционированию мозга. Майский ходил на полусогнутых ногах, стараясь скрыть внушительный стояк. Благо низкие потолки в довольно богато обставленном коттедже служили ему прикрытием. Котов мучался от аналогичной проблемы, только прикрытия у бедного капитана не было: ему приходилось постоянно краснеть, прятать взгляд и одергивать футболку. Так продолжалось около получаса. Мужчины даже не заметили, как при осмотре очередной комнаты, по мере приближения их к красиво украшенной шкатулке, людей становилось все меньше и меньше. Вот последняя красавица в джинсовом комбезе под невинным предлогом выскользнула из помещения, как раз в тот момент, когда ФЭСовцы с интересом склонились над шкатулкой. — Серёг, а тебе не кажется, сто это как-то… просто… подозрительно… — Константин с неверерением и опаской посмотрел на диктофон, лежащий в той самой шкатулке. — Ну, может хозяин был свято уверен, что никто в этот ящик Пандоры без его ведома не заглядывает. — Сергей хмыкнул и без какого-либо необоснованного страха, взяв в руки записывающее устройство, нажал на кнопку. — Поздравляю вас, братцы кролики! — радостно заговорил диктофон голосом капитана Шустова. — Вы добрались до приза! — Мужчины недоуменно переглянулись, — Расскажите как ощущения? Стояк несильно работать мешает? — каждое слово баллистика просто сочилось ядом, — Кость, тебе, наверное, тяжелее. Я всё-таки Виагру на Майского разбавлял. — опера покраснели и машинально попытались спрятать выпуклость в районе ширинки, — Вы хоть помните, зачем в этот уютный домик приехали? Можете не отвечать: сам знаю, что нихрена не помните. Ну, или помните, но не очень. Да это и не столь важно… Ругаться никто не будет: вызов липовый, у вас отгул… — Что за нах… — резонно поинтересовался интеллигент, а запись продолжалась: -…Можете сказать мне за это спасибо. Но потом… Думаю сейчас вас больше интересует вопрос: что за фигня? Если вы там от спермотоксикоза ещё не корчитесь, то поясню: вызов, как я уже сказал, липовый. Виагрой я вас действительно напоил — в чай добавил. Дом принадлежит моему хорошему другу. А девушки — это его хорошие знакомые. Думаю, они уже заперли дверь… Серёга нажал на паузу, и ФЭСовцы рванули к двери. Вместе схватились за ручку, вместе подергали оную, вместе заколотили по многострадальной створке. Никакого эффекта это не возымело. «Выломаем?» — одними губами спросил Константин. Майор отрицательно мотнул головой и вновь взял в руки записывающее устройство. -…Можете не пытаться кричать или звать на помощь: никто не придёт. — до противного спокойным голосом продолжал Игорь, — Выламывать тоже не советую: все непредвиденные расходы оплачивать будете сами. Через окно вам тоже не вариант: решетки крепкие, а про расходы я уже сказал. Выпустят вас только вечером. Я договорился… — За что? — ошалело затряс головой Сергей. —…Думаю, вы сообразите, что делать. Все-таки Виагра действует долго. Смазка и презервативы в верхнем ящике комода. И запомните: — в голосе зазвучал метал, и появились угрожающие нотки, — если ещё раз хоть кто-нибудь из вас протянет свои кривые грабли к моему Лисицыну, то умирать вы будете оба, долго и мучительно! — щелчок оповестил, что запись кончилась, но храбрым операм уже было не до этого. Котов медленно отступал под напором рокера. Он кричал, матерился, пытался воззывать к разуму Сергея, но тот его не слышал. Майор, словно айсберг надвигался на друга, уворачиваясь от ударов капитана, даже неподозревающего, что у него за спиной большая, шикарная кровать… *** — Шуствов! Спаси меня! — Котов влетел в тир на такой скорости, будто за ним гналась стая волков или с десяток клонов Рогозиной. Лицо капитана выражало высшую степень безысходности и отчаяния. — От кого? — логично поинтересовался Лисицын, тоже находившийся в тире и минуту назад что-то активно доказывающий любовнику. — От Майского! — интеллигент метался, словно загнанный зверь, в итоге решил, что под стол он не поместиться, за манекен не сойдёт, и попытался схоронится за низкорослым тёзкой. — А что он тебе такого сделал? — майор конкретно так ничего не понимал. — А ты у своего возлюбленного спроси! — огрызнулся Константин и задумчиво покасился на сейф с оружием. — Чего? — Лисицын ошалело захлопал глаза, не зная чему удивляться больше: тому что Кот знает о их отношениях с Игорем, или тому, что баллистик каким-то боком касается взаимоотношений коллег. — Так! — поняв, что поработать ему в этом дурдоме не судьба, хлопнул ладонью по столу, — Котов, отставить истерику! В сейф ты точно не поместишься! Можешь остаться здесь — я тебя закрою, а Серёге скажу, что не видел. Пошли! Игорь быстро собрал бумаги и схватил Лиса за руку. Вдвоём они вышли из тира, заперев там друга, и направились в сторону буфета. Но не пройдя и десяти шагов, наткнулись на жутко злого майора Майского. Мужчины остановились и постарались как можно убедительнее доказать неформалу, что понятия не имеют, где находится капитан Котов. После непродолжительного допроса, рокер все же сделал вид, что поверил и пустился на дальнейшие поиски. — Зачем ты ему ключ отдал?! — Костик продержался ровно пять минут, за которые опера успели дойти до буфета, устроиться со всеми удобствами и заварить крепкий кофе. — Он же его прибьет! — Это месть!.. — Игорь даже головы не поднял от изучаемых бумаг, лишь подвинулся, чтобы майор тоже мог усесться. — Из-за меня? — Шустов кивнул, — Так уже больше месяца прошло! — никакое удивление и даже шок, не могли скрыть радость и довольство в голосе Константина. — Я мстителен! — хмыкнул капитан, — Тем более уже ночь, и если ничего экстранеординарного не случиться, то их никто не схватится. Да и не думаю, что Серега предпочтет драку хорошему сексу. Спать очень хочешь? — Есть немного! — Лисицын широко зевнул и постарался поудобнее устроить голову то на плече, то на сгибе локтя возлюбленного, — Разбуди через час. Я тебя сменю. — еще раз зевнув, Костя закрыл глаза и провалился в царство Морфея, радуясь, что все обошлось. И пытаясь прикинуть, как выведать у тёзки, что такого произошло между ним и майором.