Его стихи

Дазай любил стихи Накахары Чуи. Они пробуждали в нем что-то человеческое, отдаленно напоминающее чувство удовольствия; пробуждали что-то забытое или упрятанное в глубь памяти с немым приказом не вспоминаться больше, но после прочтения очередного шедевра оно невидимой дымкой перекрывало зрение, слишком яркими картинками представая перед глазами. В стихах Накахары Чуи Осаму находил частичку себя прежнего, себя настоящего и себя будущего. Они въедались в память не хуже навязчивой песни и вгрызались в сердце, где и оставались на долгое-долгое время. Его строки заставляли электрические импульсы ходить по венам, расходиться в трепете хрупкое, пробитое и перебинтованное сердце, а мурашки, как от легкого мороза, бегать по спине. Его стихи были чем-то не от мира сего. Мужчина думал именно так, выводя на писчей бумаге давно зазубренные строчки, каждый раз открывая в них что-то новое, родное и находящее отклик где-то внутри, под коркой головного мозга, где-то среди ребер и легких, и чуть дальше, за клапанами сердца, кажется, в самой душе. На полке давно стояли сборники, расставленные точно по алфавиту, точно по названию, и не было ни единого пропущенного издания, ни одного ушедшего от взгляда Осаму стиха. Ярый фанатик, практически поехавший на одном только человеке, на его творчестве, которым Осаму готов обклеить свои стены, набить в виде татуировок любимые строки по всему телу, написать большими буквами на асфальте имя поэта. Нет, он не сумасшедший. Нет, он не псих. Нет, он не помешанный. Просто влюбленный. В человека, чьи черты лица всплывали в фантазии, стоило отяжелевшим векам прикрыть уставшие глаза; в стихи, в свое время подарившие ему начало, которые не смогли дать другие, будь то друзья или родители, в свое время приведшие его в совершенно другую реалию, наполненную лишь правильными вещами. С Богом в виде Накахары, в которого Дазай уж точно уверовал бы. Его стихи значили для него нечто большее, нежели просто срифмованные строчки.

***

Дазай прикрывает лицо руками, тихо и надрывно смеясь. Скрючиваясь в кресле, оставляя сборник лежать на коленях, впиваясь в живот острым углом. Сгинаясь пополам, почти что падая вперед головой на темный ковер. Стихи Накахары Чуи стали глотком свежего воздуха после удушения петлей. Сжимает волосы на голове, оттягивая их, не пытаясь вырвать с корнями, но причиняя себе отрезвляющую боль. Где-то в стороне пищит телефон, оповещая о поступивших сообщениях. Стихи Накахары Чуи стали светлым пятном в его темной жизни. Пустым взглядом смотрит перед собой. Не слышит, не видит, не чувствует. Думает. Долго, протяжно, немного лениво. Пытается за отведенное ему время обдумать все, что только возможно, любые вещи, любые новости, главное не вернуться к источнику такой внезапной перемены. Стихи Накахары Чуи стали для него всем. Ха ха. Как жаль, что Накахара Чуя мертв.