Идеальные Солдаты

       Я лежал на жесткой койке под белым, матово светящимся потолком и пытался понять, как этот день успел кончиться так быстро. Будто я моргнул перед вылетом с Земли, а потом открыл глаза уже вечером, во время ужина. С полной головой картинок.        Торопясь поскорей выполнить Обещание, я всеми мыслями был впереди событий, потому ни одно из них не запомнил по-настоящему. Промотав перед глазами прошедший день, как ускоренный на порядок фильм, я поймал скользкое, странное ощущение. Будто ничего этого вообще не было, не происходило со мной на самом деле. А картинки воспоминаний остались.        Никаких звуков, ощущений, отголосков чувств. Только картинки. Они казались… фотографиями людей вместо реального общения. Записью фильма вместо реальной жизни. Наблюдением со стороны вместо непосредственного участия.        Успев испугаться этого нового непонятного ощущения, я повернулся на бок и посмотрел вниз.        Худой и подвижный темнокожий мальчишка, привязавшийся ко мне еще на Земле, теперь оказался моим соседом по комнате. Сегодня он вообще весь день тусовался рядом со мной, как приклеенный. Джерри, правильно? Его койка была внизу, и со своей я видел только две голые, покачивающиеся в воздухе ноги, торчащие из-под сползшего почти на пол одеяла.        — Эй, ты не спишь еще? — спросил я, свешивая голову.        Ноги замерли и втянулись под одеяло. На нижней койке завозились.        — Не-а, Ма и Па письмо сочиняю! — откликнулся Джерри. — Блин, еще суток не прошло, а я уже, кажется, скучаю…        Восстановить сегодняшний день. Слишком страшно открывать глаза и понимать, что кусочек жизни уже прожит, а тебя самого в нем как будто и не было.        Так можно проснуться однажды в семьдесят и посмотреть свою жизнь, как короткий фильм, где ты всего лишь зритель. Меня пробрали мурашки.        Я наскоро вытащил из воспоминаний сегодняшнего дня картинку Джерри, сидящего на соседнем кресле в шаттле. Рот его не закрывался весь полет, но ничего из рассказов я не запомнил. Кажется, он говорил, что…        — Ты же летел спасаться от их опеки? — почти наугад спросил я.        — Конечно! — воскликнул Джерри. — Дома мне шагу ступить не дают самому: контролируют, наблюдают, советуют что-то… Всё время твердят, что раз я такой умница, то должен получать только самое лучшее. Я хочу делать свои собственные ошибки! А еще мне ужасно надоели соревнования!        Я наскоро оглядел нашу новую комнату и зацепился взглядом за полку над письменными столами. Половина ее была заставлена блестящими статуэтками и пузатыми кубками. С кровати я не мог разглядеть, но вспомнил мельком увиденные надписи на них. Призовые места за бег на разные дистанции, за рукопашный бой, за баскетбол и теннис. Еще я помнил, как Джерри вытаскивал их все из раздутой от обилия вещей сумки и выставлял на этой полке по линеечке, выверяя расстояния и сохраняя одному ему ведомую систему.        — Ты спортсмен, ага? — сделал я единственный логичный вывод.        — А я про что тебе сегодня полдня рассказываю? — возмутился Джерри. — Эх, бро, ты всё пропустил мимо ушей? Ма и Па думали, что я смогу стать настоящим спортсменом, в идеале безмодовым. В смысле, ты знаешь, натуральный спорт всё еще популярен в Содружестве и считается куда престижней, чем дурацкая гонка технологий, соревнования спортсменов с имплантированными модулями и улучшениями. А я заколебался постоянно доказывать, что я лучше других. Понимаешь ли, я хотел получать удовольствие от спорта как процесса, а меня заставляли работать на результат.        — И ты послал всех на три буквы и свалил в военную школу? — спросил я.        На нижней койке тяжко вздохнули.        — Хэй, бро, если я буду рассказывать каждую историю по два раза, это будет совсем не круто! — сказал Джерри. — Да, ты прав, я всех послал и подал документы только сюда. Не, ну а что — место престижное, профессия нужная… Все равно быть войне! А так хоть наверху окажемся, а не будем призваны пушечным мясом. Ух, как кричала Ма! Как Па топал ногами! Потом смирились, конечно же.        — Выходит, ты не хотел доказывать, что лучше других, но доказал это так, мимоходом, — заметил я с ехидцей, начиная слегка завидовать. — Ты не стремился попасть именно сюда? Престижных военных школ в Содружестве куда больше, чем одна.        — Академия — лучшая, — ответил Джерри. — И еще она на Земной орбите. А я не хотел забираться слишком далеко от Ма и Па…        — Пойти в одну из лучших школ Содружества только потому, что она рядом с домом, — себе под нос проворчал я. — Интересно, у нас на курсе все такие?        — Думаю, большинство всё-таки очень старалось, чтоб сюда попасть, — без сомнений сказал на это Джерри.        — Значит, себя ты считаешь уникумом? — уколол я, восприняв его слова по-своему. — Мистер Стану-Лучше-Всех-Без-Усилий.        — А ты себя не считаешь? — вернул мой вопрос Джерри, но в его голосе не было раздражения, наоборот — какой-то восторг. — Ты, бро, первый студент Академии Военно-космического Флота с таким… такой физической особенностью! Неужели ты менее уникум, чем я или кто-то еще?        Я недовольно заворочался с боку на бок. Несуществующая рука начинала болеть, если я о ней думал, и это не добавляло веселья.        — Когда все вокруг особенные, то получается просто еще одна толпа одинаковых, — сказал я, отвернувшись к стенке. — Вот стану первым на курсе, тогда посмотрим!        Джерри почему-то засмеялся.        — Не втягивай только меня в свои соревнования, ладно? — попросил он. — Ничего такого я не хочу. Мне хватило в жизни соперников. Может, теперь у меня появится просто друг?       

***

              Перед самым сном я заново прокрутил в голове все события первого своего дня в Академии Военно-космического Флота.        Первым, что я увидел снаружи после взлета с планеты, была тонкая, почти прозрачная спица, а на ней — два кольца разного диаметра: огромное жилое и небольшое техническое. Их назначения я знал из лежащих в открытом доступе в Сети схематических чертежей Станции. Рисунок чернильных теней, почти сливающихся с космосом вокруг нее, решетка солнечных батарей, ежиные колючки антенн и неизвестных мне приборов. Со стороны, из иллюминатора подлетавшего к ней шаттла, Академия выглядела крохотной, белой и хрупкой, как причудливая снежинка.        Но чем ближе мы подбирались, тем огромней она становилась. Наш шаттл уровнял скорость с вращением большого кольца и нырнул в открывшуюся прямо посреди него пасть ангара. Сперва наткнувшись на упругое сопротивление, заставившее всех слегка потрястись в креслах, шаттл выпустил шасси и мягко плюхнулся на брюхо.        Летевшая с нами куратор построила всех в шеренгу и выпускала наружу по очереди. В гигантском помещении ангара уже стояли бок о бок два других шаттла. Один, точно такой же, как наш, привез будущих студентов с Марса, а второй, значительно массивней и длиннее за счет помещений для анабиоза и отсека с гипердвигателем, прибыл с Эвридики.        Нас, прилетевших с Земли, было двенадцать. Еще трое с Марса и его спутников, а с Эвридики пятеро. Построившись перед куратором в два неровных ряда, мы прошли перекличку и отправились к выходу из ангара. Краем глаза я заметил, как боты-погрузчики вынимают из грузового отсека нашего шаттла рюкзаки, сумки и чемоданы. Марсианский и Эвридикский шаттлы уже были разгружены: вещи лежали аккуратной стопкой между ними.        Я вертел головой и оглядывал всё вокруг. Заглянув каждому в лицо, я запомнил своих новых товарищей, куратора, стоящих у стен молчаливых, почти незаметных взрослых военных, наблюдавших за процессом высадки. У каждого из них на груди белел пустой семиугольник.        Правительственные войска лично контролировали прибытие новых студентов в Академию. Об этом я задумался уже сильно после, в тот момент просто сохранив всё, будто на видеозаписи.        За ангаром был шлюз, в нем гудели вентиляторы и светились разными цветами предупреждающие надписи на стенах. Куратор провела нас насквозь, мы вышли в кажущийся бесконечным коридор и остановились у противоположной шлюзу стены. На ней тут же зажегся экран информации.        Куратор показала, как зайти во внутренню Сеть Академии, как найти свою учетную запись, как внести туда информацию, потом раздала каждому индивидуальные, встроенные в тонкие браслеты коммы, кроме прочих функций отслеживающие местоположение ученика на Станции. Мы по очереди открыли свои учетки и отсканировали там ладонь и браслет.        Куратор повела нас дальше по коридору, делящемуся на отсеки метров по двадцать длиной. Пол и потолок впереди едва заметно уходили наверх, потому коридор выглядел каким-то неправильным, будто из сна. Светящиеся матовые потолки, указатели и одинаковые двери не добавляли реальности.        Каждый отсек имел свою табличку с номером и названием. После десятка «учебных» мы добрались до «жилых». В них двери шли только с одной стороны, по пять на отсек, а почти всю противоположную стену занимали огромные окна. Там, за тонкой скорлупкой Колеса уходила в космическую даль спица Оси Станции. Почти все мои новые товарищи тут же прилипли к окнам, несмотря на окрик куратора. А я почему-то не пошел, даже не стал просто смотреть туда. Я нашел дверь с номером, указанным в моей учетной записи, и приложил ладонь к сканеру рядом с ней.        За открывшейся дверью оказалась комната, на первый взгляд довольно обычная, особенно в сравнении с бесконечным коридором и огромным ангаром. Двухъярусная кровать слева, перед ней почти у самых дверей большое зеркало, справа вдоль стены длинный двойной письменный стол, над ним полки. У дальней стены небольшой шкаф и окно на другую сторону кольца. Всё какое-то обтекаемое, светлое. Потолок такой же, как в коридоре, но кроме него еще личные светильники в изголовьях кроватей и над столами.        На нижней кровати уже лежал наш багаж — огромная, туго набитая сумка Джерри и мой скромный рюкзак. Куратор оставила нас разбирать вещи, и я быстро закинул свою гражданскую одежду в шкаф, а потом вытряхнул на одну из открытых полок всякую мелочовку: ручку с настоящей пастой, которой Лола учила меня писать, пару резинок для волос и гребешок, зубную щетку и прочие личные нужные штуки.        Джерри расставил свои награды и кубки, параллельно рассказывая про каждый. Я не слушал и ничего не запомнил. Из бокового кармана рюкзака я вытащил свою зеленую бабочку, заботливо завернутую в прозрачный пакетик.        Вспоминая об этом, я пошарил под подушкой. Да, точно, я не стал оставлять ее на полке. Бабочка лежала там же, где я ее положил днем. Тогда, кое-как раскидав свои вещи, я нахально занял верхнюю койку, пока Джерри по какой-то непонятной занудной схеме выстраивал и выстраивал кубки на полке. Потом он принялся доставать из необъятной сумки одежду, складывая каждую вещь в шкаф так аккуратно, словно готовился к экзамену по перфекционизму.        Через некоторое время в дверь постучали. Куратор собрала нас всех на обед и так же гуськом повела по коридору. Между пятым и шестым жилыми отсеками находилась столовая — длинное, просторное, но, конечно, не такое большое, как ангар, помещение с кучей столиков и стойкой раздачи, где каждый брал себе, что хотел. Закругление пола под ногами тут было заметно куда сильней, чем в кишке коридора или в крохотных личных комнатах. Кроме нас, первокурсников, больше в столовой никого не было — видимо, в первый день нас решили покормить отдельно.        После обеда нам показали учебные кабинеты — в основном небольшие комнаты по пять-десять человек, где все занятия проводились в виртуальности. Всего пара кабинетов могла вместить курс или больше за один раз — там стояли обычные парты с компами и висели школьные доски с голографическими проекторами. Еще был медицинский отсек и оранжерея, а часть кольца, противоположную жилым ученическим, занимали отсеки преподавателей.        Я запоминал расположение кабинетов, номера на дверях, таблички на стенах и названия отсеков — в общем, всё, что попадалось мне на глаза.        Сделав по Станции круг и вернувшись в отсек со столовой, куратор отпустила нас, объяснив, что перед ужином будет рассылка оповещений на все наручные коммы. Об этом я вспомнил только тогда, когда это самое оповещение увидел, а тогда пропустил мимо ушей, как и всё остальное. До ужина мы с Джерри сидели в нашей комнате: он сперва о чем-то болтал, а потом ушел, пока я валялся как в трансе. Кажется, не меньше часа я просто разглядывал потолок, потому что других картинок не запомнил.        Академия, вот она. Петер. Обещание. Адмирал.        Джерри отвлек меня тем, что, вернувшись, нашел панель управления интерьером рядом со входом и принялся перебирать все варианты. Потолок надо моей кроватью заходил ходуном, меняя цвета и пестря узорами, и в конце концов остановился на мерзком мятном цвете.        Наверное, я сказал Джерри что-то убедительное, потому что через пару секунд он уже послушно вернул всё как было.        В себя я пришел только к вечеру, и тому была причина. На ужин кроме нас, первогодок, собрались и старшие классы тоже. Прилетевшие с каникул не такой организованной толпой, как мы, они собрались полным составом только к вечеру. Когда мы кучкой зашли в столовую, почти все столики оказались заняты.        Пятикурсники сидели отдельно, в самом дальнем углу. Многие из них выглядели уже совсем взрослыми, хотя никому не должно было быть больше шестнадцати. Они сдвинули несколько столов, чтоб сидеть всем вместе, будто показывая, что они уже не новички, им многое позволено. Разговаривали они между собой смеясь и дурачась, но всё равно показались мне очень важными и крутыми. Графитово-серая форма сидела на них ничуть не хуже, чем серебристые комбезы на настоящих военных. У большинства пятикурсников на груди блестели значки в форме стилизованного космического корабля.        Увидев собранные в хвост волосы одного из старших, я вздохнул с облегчением, тут же намотав на палец кончик своего хвоста. Видимо, стричься не придется.        Джерри ткнул меня локтем в бок.        — Гляди, народу сколько! По двадцать человек на курс — вместе с нами должна быть целая сотня! Надеюсь, я со всеми смогу общий язык найти, — сказал он, и это стало первой фразой, которую я запомнил за весь день.        Я молча кивнул, разглядывая сидящих, пока шел вместе с новыми товарищами до раздачи, а потом продолжил вертеть головой, когда сел рядом с Джерри за столик.        Петера не было.        — Здесь не сто человек, — подозрительно сказал я, пересчитав всех по головам. — Считая нас с тобой, всего шестьдесят два.        Джерри пожал плечами и отправил в рот полную ложку картофельного пюре.        Я поковырялся в тарелке, особо не замечая, что вообще взял для себя.        Петер. Обещание. Мы должны встретиться.        — Может, не все еще вернулись, — проглотив, сказал наконец Джерри. — Ты кого-то конкретного ищешь?        — Да, друга, — ответил я нехотя, по второму кругу разглядывая и без того уже запомнившиеся лица студентов. — Это из-за него я решил, что смогу сюда поступить. Мы обещали встретиться тут, он вроде бы меня на год старше…        — Вроде бы? — удивился Джерри. Потом снова набрал полную ложку. — Ничего, разберетесь. Напиши ему в Сети.        — Я не знаю его адреса, — проворчал я, гоняя по тарелке кусок цыпленка. — Мы вообще виделись всего один раз, а потом не общались.        — Вот так друг! — еще сильней удивился Джерри. — Ты странный, бро. Скажи еще, что имени его не знаешь.        — А вот и знаю! — обиделся я. — Его зовут Петер… И как он выглядит знаю! Так что ничего я не странный.        Джерри был совершенно спокоен.        — Тогда спроси у старшекурсников, — сказал он. — Если он тебя на год старше, значит сейчас на второй курс перешел. Пока ты днем балду гонял и в потолок таращился, я успел сходить в гости к нашим соседям. Слева живут две второкурсницы — может, смогут тебе помочь.        Он указал ложкой на соседний столик, где сидели девчонки: пухлощекая кудрявая блондинка и брюнетка с двумя косичками ниже талии. Есть они закончили раньше нас, потому поймать их после ужина у меня не вышло, а напрашиваться в гости, как это сделал Джерри, я не умел. Потому просто вернулся в нашу комнату, залез на свою кровать и задумался.        Целый день я витал в облаках, пропустил все разговоры и всё знакомство со Станцией. Ладно хоть «видеоинструкцию» сохранил, а то совсем дураком бы казался сейчас.        Поговорив перед сном с Джерри про его отношения с Ма и Па, про поступление в Академию и особенности, я завернулся в одеяло и неожиданно быстро уснул.        И впервые за всю жизнь мне снились настоящие сны. Не чужие, тревожные и пугающие картинки жизней, не чернота без сновидений, а дремучие парки Нью-Кэпа, аллея с двумя фонарями, рыбки в аквариуме из венерианского стекла и солнечные зайчики на вышитых подушках. Видимо, несмотря на то, что всем сердцем я стремился вперед, какая-то часть меня не могла не скучать по дому.       

***

              Следующий день начался торжественным построением в честь начала очередного учебного года. Джерри не позволил мне проспать, хотя я ужасно не хотел вставать в такую рань. Мои ботинки валялись где-то в дальнем углу комнаты, а его — аккуратно стояли на явно предназначенном для обуви месте у дверей. Мою куртку пришлось снимать со шкафа, его же одежда висела на плечиках до тошноты идеально.        — Не забудь причесаться, — наставительно сказал Джерри.        Я скорчил ему рожу и провел рукой по всклокоченным после сна волосам.        — Ты уверен, что смог уехать от своих Ма и Па? Кажется, чувак, ты взял их с собой!        Общие ванные с туалетами, умывальниками и душевыми находились в конце каждого отсека. В нашем уже было довольно тесно, когда мы заглянули туда. Высокий парень с надбровными дугами настоящего неандертальца удивленно посмотрел вниз и грубо хлопнул меня по макушке.        — Эй, давно в Академию берут инвалидов? — спросил он. Через плечо у него было перекинуто полотенце, форменная куртка расстегнута, демонстрируя бычью толстенную шею и натянутую на широкой груди майку.        — С тех же пор, с каких берут таких даунов, как ты, — ответил я быстрее, чем успел подумать.        Неандерталец гоготнул и двинул меня по плечу — без замаха, но всё равно ощутимо. Я качнулся, но устоял на ногах, сжал кулак и упрямо поднял голову, заглядывая ему в лицо.        Я видел, как пульсирует кровью жилка у него на шее. Если постараться, можно ее перекусить или разбить зеркало и…        Между нами вклинился юркий Джерри, пытаясь похлопать обоих по плечам, но чтоб дотянуться до неандертальца, ему пришлось слегка подпрыгнуть.        — Эй, бро, мы не хотим неприятностей, — сказал он, улыбаясь во весь рот. — Мы же тут новенькие, извини, чувак, мы просто тоже хотим успеть на общее построение…        Неандерталец смерил нас обоих взглядом и презрительно чихнул.        — Ссыкуны. Чего только в военные поперлись. Один мелкий, как козявка, второй патлатый, как девчонка, так еще и инвалид.        Я отодвинул Джерри и мстительно пнул неандертальца в коленку. Тот выругался и потянулся гигантскими лапищами к моей голове. Стоящие вокруг старшекурсники дружно заржали.        — Эй, что за хрень тут творится, мужики? — к нам заглянула темноволосая девчонка, одна из наших соседок-второкурсниц. — Куратора позвать? Давайте живее, дамы ждут свою очередь!        — Отстань, Ронг, — опустив руки, медведем заворчал неандерталец. — Тут мелюзга всякая нахальная мешается…        — Ты сам всем мешаешься, — нахмурилась девчонка. — Всё, тишина, спокойствие! Даем вам десять минут, а потом выгоним!        Она скрылась за дверью.        — Женщины, — вздохнул неандерталец, отвернулся от нас и утопал в сторону душевых. Остальные тоже вернулись к делам.        — Женщины, — повторил за ним Джерри с каким-то восхищением. — Она клевая, правда?        Наскоро приведя себя в порядок, мы встретились с остальными с нашего курса, дождались куратора и всё тем же неровным строем вышли в ангар.        Под звуки национального гимна Содружества на стенах вспыхнули флаги всех стран, входящих в него, а затем их место заняли два герба: дракон, медведь и орел на фоне звезд, а рядом символ Академии — серебристый полумесяц, пересеченный стилизованным изображением Станции.        Стоя в ангаре, я оглядел всё вокруг себя и привычно стал рассматривать людей.        Студенты стояли группами, выстроившись в ровные ряды курс за курсом. Их всё равно оказалось куда меньше сотни.        Петера не было. Я начал нервничать.        Перед нами возник силуэт пожилого мужчины в серебристом парадном костюме, в фуражке и с вышитыми рукавами. В воздухе над ним зажглась надпись — генерал Андерсон, директор Академии Военно-космических Войск.        Голограмма директора начала длинную заунывную речь, едва кончился гимн. А я всё думал и думал о Петере.        Его не было среди студентов.        Он не дождался меня в Академии?        Не выполнил свою часть Обещания?        Погруженный в мысли, я простоял в беспамятстве до самого конца, пока Джерри рядом со мной умирал со скуки. Когда нас отпустили на завтрак, ему пришлось тянуть меня за локоть, чтоб я пришел в себя хоть немного.        — Петера тут нет, — сказал я, чувствуя себя совершенно растерянным.        Джерри упрямо покачал головой.        — Пойдем, спросим девчонок всё-таки. Вон они идут как раз!        Он потащил меня за рукав, я путался в собственных ногах, слишком пораженный, чтоб суметь на чем-то сосредоточиться. Джерри помахал девчонкам рукой — они заметили его и остановились. Кудрявая блондинка покраснела и смущенно опустила голову, длинноволосая брюнетка наоборот смело заулыбалась нам. У нее была прямая редкая челка, большая щель между передними зубами, широкие скулы и лихой азиатский разрез глаз.        — Привет, это вы утром разборки в толчке устроили? — спросила она со смехом. — Вы же наши соседи справа, верно? Ты заходил к нам вчера после обеда. Я Ронг!        — Слушай, Ронг, — тут же начал я, отодвигая Джерри и подходя к ней ближе. — У меня к тебе очень важный вопрос!        У Ронг загорелись глаза.        — Я готова! Задавай, наглый первокурсник! — выпалила она.        — Ты всех знаешь на своем курсе? — спросил я.        Ронг закатила глаза.        — Пфф, да я вообще всю Академию знаю, не то что свой курс. Со мной все общаются! И все слухи тоже знаю, и все последние новости! А что?        Я помедлил, опасаясь задавать следующий вопрос. Джерри пришел мне на помощь.        — Его тут должен был какой-то мутный типчик ждать, но, видать, не дождался, — сказал он. — Вроде как Петером зовут.        Ронг цокнула языком.        — Петеров нету. Не помню никого с таким именем, — сказала она. — Даже Петров и Питеров нет. Последний выпустился пару лет назад.        — Ты уверена? — настаивал я.        — Эй, полегче! Если хочешь, могу зайти к вам после занятий, посмотрим учетки всех студентов, — предложила Ронг. — Идет?        — Идет, — хмуро согласился я.        Мы все вчетвером отправились в столовую. Джерри с Ронг быстро нашли общие темы для разговора, ее блондинка-подружка хихикала в нужных местах, а я шел мрачнее тучи.        Я так надеялся, что встречусь здесь с тем, кто дал толчок моему развитию. Кто спас мне жизнь там, на Нижней Земле, вытащив из реки во время ужасной грозы. Кто оставил после себя вопросов куда больше, чем у меня имелось ответов.        Усевшись за один столик с девчонками, Джерри продолжил с ними болтать, но я всё никак не мог прийти в себя.        Ради чего тогда всё это было? Поступал я сюда только ради Обещания или больше ради себя самого? Я ведь и без Петера всегда хотел стать настоящим военным, офицером. Достигнуть звания Адмирала Флота. Академия подходила для моих амбиций просто идеально.        Ронг привлекла мое внимание, помахав перед лицом ладонью.        — Смотрите, мальчики, сейчас будет событие редкое, как взрыв сверхновой! — сказала она с набитым ртом. — Видите, старшаки опять сели кучкой? Но при этом они оставили пустой стул прямо по центру!        Я отвлекся от тяжких раздумий, посмотрев, куда она указывала ложкой. Пятикурсники действительно сидели так же, как вчера за ужином, но при этом в самом центре их шумной компании было пустое место.        — И что это значит? — заинтересовался Джерри, едва ли не подпрыгивая на стуле. — Кому, кому они оставили этот стул?        Ронг взяла многозначительную паузу и помахала в воздухе ложкой, оставляя на столе липкие капли, но ничуть этого не смущаясь.        — Самый крутой учитель полетов во всей Ойкумене. Он не считается нашим преподом, его нет ни в одном списке, но иногда он приходит поработать в Академии — бывает, что на пару занятий, а порой и несколько месяцев. Его предметы появляются только во втором полугодии четвертого курса, но я уже просто мечтаю, чтоб они скорей наступили! Говорят, он не полагается на виртуальность и заставляет учеников садиться в реальные корабли! И не работает ни по одной учебной системе, а при этом его ученики уже кучу лет становятся лучшими пилотами Содружества! По давней традиции, если он собирается поработать у нас какое-то время, то в первый день учебы он садится за один стол с пятикурсниками.        — Кто, кто этот неизвестный легендарный, мистический и невероятно крутой учитель?! — почти завопил Джерри, сразу зажимая себе рот обеими руками.        Двери столовой открылись, впуская очередную порцию запоздавших студентов разных курсов. Я взглянул на них только мельком, переведя взгляд обратно на Джерри с Ронг.        А потом повернулся к выходу всем корпусом, думая, что у меня галлюцинации.        Светло-серый настоящий военный комбез. Пустой семиугольник правительственных войск. Седые виски, прямая спина, перчатки на обеих руках, но я-то знал, что под одной из них скрывается металлический протез. Майорская звездочка рядом с полоской на воротнике и пряжке.        — Майор Патрик Джонсон, — торжественным шепотом представила его Ронг. По столикам прокатилась волна шепота, а потом в столовой будто выключили весь звук.        Я уронил вилку и попытался снова начать дышать.        Возможно, всё действительно было не зря. И хотя бы часть моих вопросов получит ответы.