Идеальные Солдаты

Феникс выглядел бодрым и выспавшимся, будто встал уже давненько. По ступенькам он сбежал так реактивно, что полковник машинально отошел в сторонку. Но Феникс не был бы собой, если бы случайно упал. Кажется, ронять его в принципе удавалось только мне. Комком сплошной энергии он скатился на первый этаж и потряс полковника за руку. - Я ждал тебя вчера вечером. Даже Терра с ребятами вернулись раньше тебя, Пат! Полковник устало потер переносицу. - Надо же, Терра здесь, а вы живы и здоровы, сэр. С ней ничего не случилось во время задания? Феникс улыбался. - Она не хочет под трибунал. Думаю, убийство адмирала не то, что нужно для ее карьеры. Ладно, хватит болтать. Что там с Гарсией? Они зашли в гостиную. Томми постарался стать маленьким и незаметным в своем кресле. Я присел на край боковой спинки, скрестив руки на груди. Полковник Джонсон снял плащ и сел у камина. Огонь там зажегся сам, я не заметил ни щелчка пальцев, ни взгляда со стороны Феникса. Сам он развалился на диване, мигом занимая максимально комфортное из возможных положений. Иногда я думал, что Феникс — жидкость, потому что устроиться где угодно с таким удобством, как он, не мог никто. - Хосе Гарсия погиб, отравлен, все как мы выяснили сперва, - начал полковник. - С одной лишь разницей — свидетель есть. За сутки до смерти Гарсия общался с одной журналисткой, это ее коллеги слили все в Сеть, как она утверждает, против ее воли. Девчонку зовут Лора Браун, если я верно запомнил имя. Есть у меня стойкое впечатление, что мы раньше встречались. Я тщательно проверил ее личное дело, никакого криминала, но… будто отсутствует кусок. Нет ничего про детство. - Давай про Гарсию, - попросил Феникс. Его выражение лица мне чем-то очень не понравилось. Хитрая кошачья морда. - Сейчас ведется расследование, мне кое-как удалось вытащить мисс Браун из рук местной полиции, чтобы допрашивать самому, - продолжил полковник. - Потому и вышло так долго, сэр. Дело в том, что мисс Браун договорилась с Гарсией о еще одном интервью на следующий день. Она приехала к его дому, ей никто не открыл, но в окнах горел свет. Когда она вызвала копов, они нашли Гарсию в его собственной столовой. Он был уже мертв. Томми шумно проглотил ком в горле. Я не видел его лица, но чувствовал, как он вздрогнул. Неужели врал, мелочь вредная, что плевать ему на отца? Не, ерунда. Раз сказал, значит, так и есть. Или... Вот Фениксу до нашей реакции дела точно не было. - И что твоя мисс Браун знает? Что видела? Не отвлекайся, - подтолкнул он майора. Полковник постучал себя по виску. - Это явно связано с модулями. Гарсия пожаловался ей, что после последнего обновления испытывает головные боли и краткие провалы в памяти, но записей в его медицинской карте или дневнике наблюдений, который он вел, чтобы не пропускать ни единой гениальной идеи, нет. По ее словам, иногда он приходил в себя в незнакомом месте, или на половине какого-нибудь действия. Нейропрограммисты, которых я вызвал с Орфея, подтвердили факт стороннего вмешательства в систему, но восстановить данные с поврежденных дисков не смогли. Думаю, стоит позвать кого-нибудь из Школы Биотехнологий им в подмогу, они с трупами чаще работают, чем ребята Кузнецова. - А что с ядом? - Журналистка утверждает, что после этого разговора, ожидая такси, Гарсия выходил на улицу. По ее словам, он выглядел растерянным и дезориентированным. После он вернулся и продолжил говорить о планировании следующей встречи. Девушке показалось это странным, но Гарсия торопился, потому она ничего ему не сказала. - Кто-то был на улице, кто дал ему капсулу с ядом, - предположил Феникс. - Есть записи с камер? Полковник стал еще мрачнее. - Конечно. Поднял все, что мог. Они встречались в ресторане «Гранд», у которого недавно сменился владелец. Это на Центральной Площади, потому камер там — тьма, правда и народу тоже. Владелец предоставил мне записи с их камер, транспортное управление дало доступ к своим, установленным на близлежащих перекрестках. Гарсия и правда выходил наружу, но мимо шло слишком много народу. Ни с одной из камер не разглядеть, был ли факт передачи. - Они должны были допустить ошибку, - сказал я. Полковник повернулся ко мне. Феникс привстал с дивана. - Почему ты так думаешь? - Потому что это мои действия их спровоцировали, - ответил я. - У них не было времени на продуманные планы. Когда мы встречались с информатором на Эвридике, за нами был хвост. Не исключено, что нас подслушали. Должно быть они поняли, что я пойду к Гарсии за ответами на свои вопросы. - Какие вопросы, Джейк? - спросил Феникс слишком спокойно. Я старался сохранять хладнокровие. - Тебя не касается. - Ошибаешься, - он поднялся с дивана. Текучие движения. Секунду спустя он стоял напротив. Я отлепился от кресла Томми, тот по-детски ухватился за мою куртку, будто не хотел отпускать. Прошло время, когда Феникс был выше меня, но смотрел все равно сверху вниз, с высоты своего самомнения. Вскинутый подбородок, прищур потемневших синих глаз. Я не ощущал угрозы, но и слабины не было. Сейчас он не складывался пополам в отчаянии, не склонял голову над бесконечностью своих ошибок. Но я видел это, потому знал наверняка — он просто человек. Не страшнее меня самого. - Что ты хотел узнать у Гарсии, Джейк, чего не могу ответить тебе я? - спросил он, не повышая голоса. - Чем так важна вам с папашей Гекуба? - я не стал скрывать свои мотивы. - Он терраформатор, должен был все знать о планетах. Все вокруг этой Гекубы вертится, с тех самых пор, как я подсказал тебе, что там не только галактионий быть может. Лунный Союз и Индокитай, вместе с Ларссоном-старшим они хотели ее отобрать. Не почти терраформированную Кассандру, а переполненную азотом и углекислотой Гекубу. - Я знал, что ты об этом не забыл, - с улыбкой сказал Феникс. Опять выглядит так, будто знает все про меня, выясняет даже раньше, чем я сам об этом думать начинаю. Нахальство изо всех щелей. Улыбку хотелось стереть кулаком, с размаху, не жалея. Держать себя в руках было сложно. Феникс отошел на шаг. Жара не было, смотреть в синие глаза удавалось без боли. Мы выдерживали взгляд друг друга, и это не походило на мою обычную игру в гляделки, в которой мог быть только один победитель. Отвернулись мы синхронно. Феникс положил руку себе на грудь. - Искры, все с ними, родимыми. Раз уж просишь все тебе выкладывать, как есть, то придется поделиться соображениями. Магнитные поля и атмосфера Гекубы делают ее похожей на Венеру, но есть и существенное различие. Как и все планеты под этим Красным Карликом, она получает в разы больше К-волн, чем планеты Солнечной системы. Ты уже знаешь, что из-за особенностей атмосферы Кассандры до терраформирования сюда К-волны почти не проникали, потому дети здесь рождались без Искр. Это причина, по которой менять пришлось все и целиком, делая подобие старой Земли, а не ограничиваться городами-куполами, как на Эвридике. С Гекубой все иначе. По нашим прикидкам уровень излучения там даже избыточен, но не равномерен. Все приборы шкалят, стоит оставить их на поверхности больше, чем на несколько суток. Еще тогда, после смены правительства, когда Сашка только-только стал президентом, мы провели несколько… тестов. Конечно, мы не шли путем Гарсии, вместо того разводя обезьян. Им генетически сократили цикл воспроизводства, укоротив жизнь, чтобы создать удобный для исследования объект, который можно наблюдать в течение нескольких поколений… - И что вышло в итоге? - перебил я, понимая, что Феникс опять скатывается в пространные рассуждения. - Пока маловато хорошего, - ответил он. - Кроме того, что половина подопытных рождается без Искр, есть еще одна неприятная вещь. Большая часть ученых и исследователей, занимавшихся работами на поверхности планеты, на данный момент сошла с ума или погибла. Долгое пребывание на Гекубе выводит из стабильности уже существующие Искры, действуя как растянутый по времени гиперпрыжок. Находиться на поверхности дольше нескольких месяцев опасно. - Терраформировать ее и все дела, - не понял я. - С Кассандрой же получилось. Если она не подходит для жизни, ее нужно изменить. Если подходит, то не трогать. Что сложного? - Сложности в выборе, - ответил Феникс. - «Венера Энерджи» хочет поставить свои атмосферные насосы, это только отрицательно скажется на общем к-волновом фоне. Сашка все считал лично, я ему верю. Он утверждает, что использовать как-то еще Гекубу будет невозможно. - Значит, пусть ставят, - для меня все было логично. - Венеру же никто не пытается колонизировать, хотя могли бы уже давненько. Так, десяток научных станций где-то между жидкими слоями атмосферы и твердой поверхностью гуляют, и все. Пусть с Гекубой будет то же самое. Людям пока хватает места, Кассандра с ее территориями и ресурсами позволит человечеству не оглядываться на Солнечную Систему, а новые запасы галактиония откроют широкую дорогу в дальний космос, где можно будет найти и другие миры для колонизации. Чем этот вариант вам не подходит? Феникс сверкнул глазами. - Меня бесит зависимость от галактиония. Ты когда-нибудь думал о том, что возможны гиперпрыжки и без него? Я вспомнил Рыжего и его планы по отказу от блокираторов и поиску новых способов сохранения сознания в прыжках. - Слыхал пару безумных теорий. Как это связано? - Да напрямую же! - воскликнул Феникс. - Ты заметил, что Терре не нужна игла блокиратора? - Ты хочешь попытаться сделать так, чтобы люди теряли искры, но при этом сохраняли разум? - предположил я. Феникс радостно закивал. - Представь, что будет, поставь мы заводы на Гекубе. Даже если там будет галактионий, даже если все получится, это все равно конечный ресурс. Это обычный человек живет мало, а мне приходится на тысячи лет вперед смотреть! Саша пообещал, что это возможно. Мы думали об этом еще с его дедом, но тогда не знали, с помощью чего реализовать. Я покачал головой. - Звучит довольно бредово. А что от Гекубы нужно охотникам, если Свен Ларссон действует от их лица, а не от лица своей корпорации? - Ровно обратное, - ответил Феникс. - Уничтожить меня, не дать отбирать у людей искры. Кажется, они считают, что искра — все-таки душа для каждого человека. - А есть гарантия, что прав все-таки ты? - спросил я. - Вообще, почему ты уверен, что план имеет право на жизнь? - Хочешь деталей, сходи к Саше. Думаю, он с тобой рад поболтать будет, - Феникс вернулся на диван, давая понять, что разговор окончен. - Патрик, когда похороны? - Завтра в десять утра по местному, - ответил полковник. - Мне нужно успеть закончить с нейропрограммистами. Я знаю парочку хороших спецов из Школы, но их нужно еще везти сюда... Феникс потер ладони. - Знаешь, у нас есть один, как раз для этой цели подходит. Джейк, как думаешь, твоя индокитайская подружка уже проснулась? *** Узнав, что спать Ронг вовсе не нужно, Феникс пришел в восторг. Лично примчавшись к ней в комнату, он вытащил ее вниз. После короткого обсуждения деталей, она подхватила сумку с вещами, помахала всем ручкой и отправилась вместе с полковником. Проводив их, Феникс вернулся в гостиную. - Я знаю, Джейк, расскажи я все раньше, ты бы не согласился помогать, - сказал он. - Я вечно прошу тебя рисковать собой. - Ты всегда мог приказать, - хмуро ответил я. - Адмирал как-никак. Хотя, знаешь, я до сих пор считаю ваш с Сашей план безумным. Поговорю с ним при первой же возможности. Все это время просидевший в кресле Томми высунул оттуда нос, посмотрел на нас, как на идиотов, потом со вздохом отправился на кухню. - Я уверен на двести процентов, что никто из вас, солдафоны, не завтракал, - сказал он из дверей. - Хватит обсуждать планеты, политику и мертвых придурков. Придется мне взять на себя это тяжкое бремя и приготовить на всех. Возражения не приму. После его слов я ощутил пустоту в желудке. Кажется, Феникс подумал о том же самом. - Нужно разбудить остальных. Когда Томми занимается готовкой, результатом накормить можно роту солдат, - сказал я. Акула спустилась первой. После утренней тренировки она переоделась, рукава мешковатого пыльно-зеленого свитера без стеснения подняла до локтей, оставляя на виду сетку белых шрамов. Стрекоза выглянула со второго этажа, зевая и кутаясь в очередную безразмерную черную шаль. - Пахнет вкусно, опять мелкого припахали? Но я туда не пойду, народу многовато. Джерри спустился ровно в половину восьмого. По его действиям можно было ориентироваться, когда лень смотреть на часы. Ему тоже выдали новую форму, куртку он снял и пытался играть мускулами перед Стрекозой и Акулой. Если первая проигнорировала, вновь прячась наверху, то вторая хотя бы улыбнулась и сделала вид, что впечатлена. Дылда хлопнул Джерри по макушке, проходя мимо него. - Хочешь производить впечатление на девушек — занимайся спортом, дохляк! Джерри тут же вспыхнул и запрыгал вокруг Дылды козликом. - Чувак, ты не понимаешь! Я же действительно спортсмен! У меня не детство было, а сплошные соревнования! Знаешь, сколько у меня медалей? А кубков?! - Спорим, я тебя вместе со всеми побрякушками одной рукой поднять смогу? - предложил Дылда. - Чем ты там занимался, шахматами? Я когда в Лицей Полиции поступил, нам сразу утяжелители в куртках выдали, чтобы мы не расслаблялись. Можно было массу под себя регулировать, с учетом собственной, но в результате не должно было быть меньше, чем наш вес при Земной силе тяжести. Грубо говоря, минимум две твоих массы. Так вот, я в результате до шести дошел! Учись, салага! Я полицейский, а значит — пример для всех слабаков. Он дал Джерри щелбана и первым уселся за стол. Я вспомнил детство и с размаху пнул ножку его стула. Тот заскрипел и едва не развалился. Дылде пришлось вскочить, с опаской оборачиваясь на несчастную мебель. Сообразив, что случилось, он надвинулся на меня и сжал кулаки. - Нарываешься, патлатый? - Тронешь Джерри еще раз — руку сломаю, - пообещал я. - Это не угроза, а предупреждение. Дылда среагировал на удивление мирно. Хмыкнув, он взял другой стул и вернулся за стол. - Понял, не дурак. «Твоих» не трогаю, при желании претензии выскажу лично. Все, утихни, исчерпан конфликт. Феникс, приперевший из гостиной кресло, устроился во главе стола, закинув ноги на его угол. Подошедшая Терра цыкнула на него, напоминая о приличиях, потом села так далеко от него, как смогла. Томми суетился у плиты, мурлыкая что-то под нос. Одетый в розовый фартук, ничуть не идущий к тонюсеньким модным джинсам, он бегал туда сюда, помахивая ложкой, звенел посудой и выглядел вполне довольным. Я посмотрел на остальных. Джерри переживал об отсутствии Ронг, параллельно ухитряясь втолковывать Дылде разницу между легкой и тяжелой атлетикой, Феникс читал новости, развалившись в кресле. Терра, промаявшись бездельем не больше минуты, наконец со вздохом пересела поближе к нему, присоединяясь к чтению. Акула незаметно оказалась рядом с Томми, вынимая из шкафа тарелки по счету. Размеренно тикали остающиеся невидимыми часы. За окнами шелестел на ветру близкий живой лес. Шкворчало и булькало что-то у Томми в кастрюльке. Слишком тихо. Мнимая безопасность. Я передумал завтракать. Оставшись незамеченным, ушел из кухни, постоял в темном коридоре, потом решительно вышел на крыльцо. Здесь было еще тише. Скучающий охранник бросил на меня безразличный взгляд. Усевшись на ступеньках, я посмотрел наверх, на выглядывающее из-за крыши крыльца небо. Затянутое облаками, оно прятало меня от пристальных взглядов звезд, но не ощущать их там, наверху, было невозможно. Дебильный план Феникса не шел из головы. Иметь целую планету, способную снабдить всю Ойкумену галактионием — и не использовать ее. Держать при себе опасность, которая может при любом неверном шаге обратиться против нас самих. Бред. Он был чертовски прав, расскажи мне раньше, я бы послал его куда подальше. Скрипнула дверь. Видимо, побыть одному мне суждено не было. Стрекоза села на дальний край крыльца, намеренно держась поодаль. - Иди завтракать, - сказала она. - Томми старается в первую очередь для тебя. - Ерунда, - заспорил я. - Думаю, ему просто нравится быть в центре внимания. Я рад, что его не особо задела смерть отца. - Так только кажется, - возразила Стрекоза. - Как можно так плохо его понимать? Он же держится при тебе. Весь вчерашний день ходил бледный, как призрак, натыкался на вещи и ругался со всеми, кто под руку попадался. Потом ушел куда-то в лес, пришлось охрану с ним отправлять. - Он вечно со странностями, - я покрутил у виска пальцем. - Не знаешь как будто. И с чего бы ему ради меня что-то делать? - Вы семья, - ответила Стрекоза. - Страдай. Тебе достался худший в мире младший брат. - О, ты только рада моим страданиям будешь? - наигранно разозлился я. Стрекоза соскочила с крыльца, отбегая подальше. - У тебя две эмоции — злость и охренеть какая злость. Ты даже страдать по-нормальному не умеешь. - Конечно, у вас с Томми не учился, мастер-классов не брал, - вернул я. - Уж ты-то страдать умеешь, особенно по Фениксу. Стрекоза покраснела, тут же отворачиваясь. Даже когда она злилась, выражение ее кукольного личика почти не менялось. Это было одной из раздражающих меня черт. - А тебя даже Акула не вытерпела! В твою сторону ни одна девчонка не посмотрит! - Можно подумать, ты у нас мастер по мужскому вниманию, недотрога, - парировал я. На крыльцо выглянула Терра, прервав нашу перепалку. - Продолжите орать — каждого завтраком накормлю с ложечки, а потом заставлю этой ложечкой закусить. Быстро в дом! Стрекоза юркнула внутрь мимо нее. Я нехотя встал, подчиняясь. - Иногда я забываю, сколько тебе лет. А потом ты начинаешь брюзжать. Острый локоть был направлен мне в горло. Я успел заблокировать удар чудом, зато следующий, тяжелым ботинком в колено, пропустил. Следом она схватила меня за волосы и дернула вниз, наклоняя к себе. - Что сказал про мой возраст?! Томми в розовом фартуке выглянул из кухни. - Тетушка Терра, я пока не понял, как вас называть, но если не вернете нам Джейка, то буду звать бабушкой. После завтрака Феникс собрал всех в гостиной. Я сел на край дивана, Томми свернулся рядом, угнездившись между подушек. Стрекоза залезла рядом, поджав ноги, но отгородившись от нас принесенным сверху одеялом. Трещали поленья в камине. Сопел и ворочался уснувший Томми. Свистел с кухни чайник Задумавшись, я мог легко представить, что нет никакого бескрайнего космоса там, наверху, за атмосферой. Нет преследователей, проблем, страхов. Что мне нет дела до звезд, а звездам — до меня. Голос Феникса вывел меня из забытья. Он развернул на журнальном столике свой комм, вытащил его экран наверх до упора, выкрутил прозрачность и открыл новости. - Смерть Гарсии на всех сайтах, - сказал он. - Похороны завтра в десять, до тех пор у нас есть время подготовиться. Я уверен, нас будут там ждать. Это несколько преждевременно, но вполне нам подходит. Пока никто не знает, что мы все здесь, на Кассандре, меня ждут только после Нового Года, на открытие курсов для гражданских. А мы торжественно появимся завтра, возложим Гарсии на гроб цветочки, произнесем речь… ну, я произнесу, конечно же. Помаячим перед прессой, засветимся на камерах. Я уверен, они клюнут. - Не недооценивай врага, - сказала Терра. - Всегда нужен запасной план. - Он есть, - согласился Феникс. - К вечеру здесь будут мой «Ригель» и «Поллукс» Стрекозы. К сожалению, «Арктур» пришлось отправить на Орфей, слишком уж вы его потрепали, но и этих птичек хватит. Патрик, доставив сюда Ронг Ли, займет место пилота в «Ригеле», ты бери «Поллукс». Вас не увидят радары, будете держаться вне зоны визуального контакта с ПВО Столицы. Ничего не делаете и ждете сигнала, будете нашей поддержкой с воздуха. В случае чего садитесь и забираете нас или выступаете в роли огневого прикрытия. Десяток кораблей правительственных войск будут в другом секторе, отвлекая внимание. Я уже согласовал их наличие с местной мэрией, хотя они и знатно перепугались. Он открыл карту окрестностей Столицы, показывая Терре сектора для размещения кораблей. Потом снова обратился ко всем сразу: - Кроме того, я хочу лично расспросить эту Лору Браун о том, что рассказал ей Гарсия. Она будет на похоронах, я приказал Патрику проследить за этим. Если охотники узнают, что она свидетель, могут попробовать ее убрать. - Как думаешь, Гарсию действительно убили из-за меня? - спросил я. Томми открыл глаза, но не шевелился. Феникс пожал плечами. - Не знаю, но думаю, это маловероятно. Если Гарсия получил капсулу с ядом во время интервью с мисс Браун, значит это было за ночь до твоей встречи с информатором. Думаю, его убрали, чтобы не рассказал нам что-то важное о Гекубе. Он последнее время много работал один. Весь архив его данных Патрик уже скачал, однако многое зашифровано. Даже его помощники не знают ключей. Мы работаем над этим, не волнуйся, Джейк. Я покосился на Томми. После слов Стрекозы мне было стыдно за свою непробиваемую черствость. А думать о том, что я мог быть причиной смерти его отца было вовсе невыносимо. Томми уткнулся лицом в подушку. Понять что-то по нему было невозможно. Как вообще люди понимают друг друга? Как узнать, что у другого человека творится в душе? Не спрашивать же напрямую? С Томми это не прокатит — явно ответит не то, что думаешь, соврет и еще виноватым меня выставит, что я его заставил. Мне достался худший в мире младший брат? *** Столица Новых Штатов запомнилась мне взмывающими в полуденное розовое небо высотками, россыпью огней на улицах и бесконечным людским водоворотом. Везущее нас такси мало чем отличалось от остальных машин своей марки внешне, толстый слой брони в корпусе бросался в глаза только при открытии дверцы. Джерри, напросившись посмотреть на наш транспорт перед посадкой, шепнул мне по секрету, что технология, использованная здесь, явно та же, что применяется для защитных пластин в корпусе военных космических кораблей. Мыслями я почему-то возвращался не к Гарсии, а к журналистке. Полковник сказал, что видел ее раньше. Многозначительный взгляд Феникса после этих слов не обещал ничего хорошего. Ехать оказалось не долго. Сидевший рядом Томми даже не успел задремать. Мы миновали пригород, зацепили самый краешек блестяще-пластикового высотного центра и выехали на дорогу, ведущую к кладбищу. Архаизмы вроде огромной пустой поляны с кучей могил на Кассандре отсутствовали. Несмотря на размах территорий, люди слишком хорошо помнили, как живется в тесноте и искусственном воздухе космических станций, и чем чревата бездумная трата пространства. Аккуратное здание, белое и причудливое, будто застывший в искусственном камне парус корабля, ничуть не напоминало своих мрачных предшественников. Пара десятков такси и личных авто занимали всю парковку, несмотря на ранний час. СМИ крутились рядом, их автобусы выстроились у самого входа. Два молодых журналиста с разных сайтов уже дрались, размахивая микрофонами, как дубинками. Толпа колыхалась разноцветным морем. Я порадовался тому, что мы приехали с охраной. Первая машина из нашей колонны заехала на парковку, журналисты мигом прекратили стычку, направляясь в нашу сторону. За ними, толкаясь плечами, побежали операторы с камерами. Сидящий рядом со мной Томми прерывисто вздохнул. - Туда точно нужно выходить? Могу я остаться в машине? - Феникс сказал, что нужно, - ответил я невесело. - Думаешь, мне охота с ними общаться? Ничего, можешь за меня спрятаться. Если ты трусишь. Томми нацепил маску надменности и скривил губы. Уловка сработала. - Очень надо! Да мне на все происходящее плевать с высоты геостационарной орбиты. Скорее бы конец! Вернусь и засяду за игры обратно, а то команда меня потеряла уже, наверное. Весь этот реальный мир, родственники какие-то, разборки политические, все только тоску наводит. Сплошные страдания, а не жизнь у меня. - Конечно страдания, ты же мастер спорта по нытью из любого положения, - поддержал я насмешливо, вспоминая вчерашний разговор Джерри и Дылды. - Завидно, когда даже в этом ты не первый? - парировал он. Я не злился. Томми был на взводе. То, что он скалил зубы в ответ на мои тычки говорило, что он хотя бы не ушел в себя с головой. - Помнишь, что от тебя требуется? - спросил я, когда машина остановилась. - Нырнуть, постоянно смотреть изнутри, - ответил Томми угрюмо. - Отстань, я не облажаюсь. Интересненько, как наш адмирал вживую в парадной форме выглядит? Никогда близко не видел, только по Сети… Я почти успокоился на счет Томми. Он явно грустил по отцу, но сейчас отвлекся, перестал нервничать. Охранник открыл дверцу машины. Я вышел под вспышки фотоаппаратов. Приманка. Мы все здесь — приманка. Делаем вид, что ничего не происходит. Едва открылась дверь машины Феникса, про нас все забыли. Столпились вокруг, пытаясь пробиться через охрану, пролезть у них под ногами или забраться по головам. Мне показалось, что журналистов не меньше сотни, хотя минуту назад их была от силы дюжина. Томми схватился за мой локоть. Я чувствовал дрожь его пальцев даже сквозь куртку комбеза. Феникса за спинами охранников и толпы журналистов видно не было. Я сосредоточился, толкнул себя внутрь. Томми почувствовал это, схватился за меня крепче. Его красный гигант протуберанцами обвивал ребра, бахромой торчал наружу, боязливо ощупывал пространство. Из-за вороха тел, путаницы линий событий и гирлянды мелких белых огоньков маяком светила Искра Феникса. Тепло ощущалось даже на таком расстоянии. Голубой сверхгигант прокатился шаром для боулинга, ледоколом раздвинул крошечные искры вокруг себя. Сразу за ним, не отставая ни на шаг, пушистыми белыми звездами следовали Стрекоза и Акула. Адмирал и маршалы. Журналисты бились в экстазе. Теперь всем точно было плевать на бедного Гарсию и его похороны. Я подтолкнул Томми вперед, не желая отставать от Феникса. Охранники сомкнулись за нашими спинами, не подпуская посторонних. Внутри здания был асимметричный холл, выложенный черно-белой плиткой. Золотились в воздухе голограммы указателей. На грани слышимости играла музыка. В холле тоже было людно, но понять, пришли люди прощаться с Гарсией, или глазеть на адмирала, было сложно. А потом кто-то разглядел Томми, хотя тот забил на гордость и прятался за моей спиной. Я изображал телохранителя, потому подхватил его под руку и задвинул в самый центр, поближе к Фениксу. Адмирал держался холодно, всем лицом демонстрируя скорбь и тяжесть утраты. Козырек расшитой парадной фуражки скрывал глаза в густой тени, идеально сидящий белоснежный китель с вышитой на груди алой птицей подчеркивал прямую спину и почтенно склоненную голову. Умению Феникса держать себя на публике можно было только завидовать. В руках у него откуда-то взялся букет настоящих роз. Томми попытался спрятаться за цветами, но не смог. - Сын, это же сын Гарсии! - неслось отовсюду, - Вон он, рядом с адмиралом, высокий, кудрявый, в черном пальто! Для нас расчистили проход к залу прощаний. У дверей туда маялись несколько копов, недружелюбно переглядываясь с нашей охраной. По случаю такой толпы и те, и другие были при оружии, и явно хотели бы выяснить, у кого больше прав на стволы в этой ситуации. Лезть на военных, особенно в присутствии адмирала космофлота, было смерти подобно. Нас впустили внутрь, задержав толпу журналистов далеко позади. Я не хотел идти дальше. Застрял в дверях, отпустив Томми идти рядом с Фениксом. Шум за дверями напоминал шелест леса, только гораздо громче. В просторном белом зале с рядами выглядящих неудобными стульев стоял посреди украшенного цветами подиума золоченый гроб. Не знаю, хотел ли Хосе Гарсия таких пышных похорон, но его мнения никто спросить уже не мог. Я не стал смотреть в ту сторону. Мне хватало лиц мертвецов в моей памяти. Его хотелось запомнить живым, несмотря ни на что. Гарсия был той еще сволочью, но о мертвых или хорошо, или… Феникс поднялся к гробу и уложил букет на стол с фотографией. У Томми подозрительно дрожала спина. Я старательно делал вид, что не замечаю этого. Осматривая зал, я снова заглянул внутрь, под материальный мир. Столпотворение звезд позади нас, за дверями. И еще одна впереди, у дальней стены. Там, в уголке, на краю неудобного стула, прячась за свисающими с потолка портьерами сидела девушка. Рыжая поношенная парка, яркий рюкзак на коленях. Томми с ней синхронно встряхнули одинаково черными кудрями. Я вернулся в материальный мир и протер глаза. Вернувшийся от гроба Феникс подошел ко мне, видно заметив, куда я смотрю. Я снова вспомнил его многозначительный взгляд. - Лора Браун, - сказал он. - Полное имя — Долорес. Начинающая журналистка из Свободной Ойкумены, третьесортного сайта с желтушными заголовками. Место жительства — Кассандра, Новые Штаты, крохотный городок в сотнях километров отсюда. Место рождения — очевидно, Земля. Это она встречалась с Гарсией перед его смертью. Думаю, вы знакомы. Девушка подняла голову. На меня в упор уставилась пара широко распахнутых карих глаз. Секунда — и девушка вскочила, путаясь в портьере, а потом пулей вылетела в скрытую под ними дверь. Лола. - Я выйду, пообщаюсь с публикой, - сказал Феникс. - Потом всех впустим для прощания. Тебе не обязательно присутствовать, если, конечно, не хочешь послушать мою великолепную речь. Свою роль ты уже выполнил. Там есть комнаты отдыха, можешь подождать. Как только получится, отправлю к тебе Томми. Это, конечно, похороны, но рыдания в мой план не входят. У меня пересохло в горле. Какой там Томми, какие рыдания, какие похороны… - Феникс, это Лола? Я узнал ее. Ты ведь знаешь, лица… я... - Конечно знаю, - улыбнулся Феникс. - Вообще, я ведь сразу все понял, когда Пат начал рассказывать о загадочной журналистке, а едва имя услышал, окончательно убедился в своей правоте. Да, я отлично помню девчонку, семья которой взяла тебя под опеку в Нью-Кэпе, конечно же. Тогда пришлось изучать их с бабушкой личные дела от корки до корки. Я знал, что она дочка Гарсии. Правда, когда ты поступил в Академию, я потерял их из поля зрения, потому ее появление на Кассандре смогло застать меня врасплох. - Я должен с ней поговорить, - потребовал я. Феникс кивнул. - Разве я тебя держу? Иди, говорю же. Сам видел, она ушла в те двери. Там комнаты отдыха персонала, сейчас они отданы полицейской охране. Давай, у тебя есть минут двадцать. Не думаю, что мы задержимся здесь надолго. В коридоре за портьерой тоже были копы. На меня покосились с подозрением, сперва бросив взгляд на погоны, потом на семиугольник на груди, и только в последнюю очередь — на лицо. Впереди были двери, белые и одинаковые. У одной из них мялся совсем юный офицер полиции, испарившийся, едва увидел меня. Сомнений не было. Лола. В комнате было с полдюжины стульев, стол в углу и небольшой экран на стене. Когда я зашел, Лола подавилась чаем. Выронила пластиковый стаканчик и принялась кашлять, отворачиваясь, чтобы я не видел красное лицо и выпученные глаза. Я оставил охрану снаружи и закрыл двери. Лола прокашлялась и смахнула выступившие слезы. - Джейк, это правда ты? - спросила она охрипшим голосом. - Вроде того, - кивнул я. Она шмыгнула носом, вытерла его рукавом, потом пошла в мою сторону осторожно, бочком, как напуганная кошка. Я ждал, не шевелясь. Это Лола. Действительно Лола. Столько лет тишины, неизвестности. И вот, сейчас... Нервно. Странно. Что нужно говорить, что делать? Лола подождала пару секунд, не спуская с меня глаз, потом выдохнула, заулыбалась и подошла ближе. Протянула ладошки, схватила меня за левую руку. Опасливо покосилась на правую. - Уо-о-о… Если это действительно ты, то откуда?.. - Оттуда, - с ее же интонацией ответил я. - Протез. Показать? Я задрал рукав куртки. Лола вцепилась в металлическое предплечье. - Такой бархатный, как шкурка у котика, и теплый… Это что, титан? - Угу, - подтвердил я. - С галактионием. Так, ерунда, всего лишь персонально под меня лично Кузнецовым сделано... Она впечатлилась, округлила рот, вскинула брови. Горячие ладошки, маленькие, почти как у Стрекозы, обхватили пальцы протеза. Ее руки будто в размерах не поменялись с нашего детства. Сейчас я мог обе ее ладони спрятать в одной своей. - Ой, Джейк, это же так здорово! Хотя, мне абсолютно без разницы, есть ли у тебя правая рука, но ты, должно быть, очень счастлив сейчас! Лола заглянула мне в лицо, бесцеремонно вторгаясь в личное пространство, почти вплотную прижимаясь. Довольно высокая, но ниже Акулы, она смотрела снизу вверх, запрокидывая голову. Я отобрал свою руку, взял ее за плечи и отодвинул. - Хоть ты и «своя», а обниматься не лезь, ладно? Она расстроилась. Я сразу ощутил себя настоящей скотиной. Что со мной не так?! Отпустив ее, я сел у стола на шаткий пластиковый стульчик. Расстегнул куртку, перекинул вперед волосы. Взял со стола стаканчик, налил безвкусный крепкий чай. И все-таки, что говорить? Что делать? Пустота в голове, гулкая, каждая мысль в ней — эхо. Лола стояла рядом. Теплая ладонь легла мне на голову, потом перехватила косу у основания и пропустила между пальцев. Я сдержался, чтобы не зыркнуть в своей обычной манере. Понять себя не удавалось — это же Лола, моя Лола, первый близкий друг, первый по-настоящему «мой» человек, сестренка. Кучу лет назад она была единственной, кому я мог доверить сделать себе хвост или собрать косу. Что изменилось? Почему же раздражение? Спокойно. Не забывать о дыхании. - Тяжеленная! Не мешается? Думала, ты пострижешься в Академии, - сказала Лола, весело помахивая моей косой, как какой-нибудь веревкой. - Когда захочу, тогда и постригусь, - хмуро ответил я. - Это мое личное решение, никто мне не может приказать, никто не заставит сделать это, если я не захочу сам. Стаканчик чая дрогнул в руке. Что изменилось? Я изменился, вот что. Лола все не хотела отпускать мои волосы. Глаза у нее горели, щеки пылали румянцем. Восторг? Удивление? Она опять стояла почти вплотную, хотелось малодушно отодвинуться на самый край стула. Дышать. Не делать резких движений. - Мы так давно не общались, что теперь я понятия не имею, о чем с тобой говорить, - признался я. Лола засмеялась. - О чем хочешь. Только не о политике, пожалуйста! Мне ее на работе хватает… - Оставим политику Фениксу и полковнику, - решил я. - Расскажи, что с тобой было, когда я уехал? В комнату постучали, вскользь, почти поскреблись. Даже не спрашивая, я знал, кто это. - Я вхожу! - уже распахнув дверь, заявил Томми. Кончик носа и глаза у него были красными, но больше ничего не говорило о недавних слезах. Он шагнул внутрь и с подозрением уставился на нас с Лолой. Она в миг бросила мою косу и повернулась к нему. - Ой, привет-привет, а ты?.. - Томас Гарсия, - важно обронил Томми, продолжая глядеть на меня, игнорируя ее, как прозрачную. - Сын придурка, которого сегодня хоронят. Эй, Джейк, кто эта девчонка? И чем это ты тут занимаешься совершенно не подозрительным? - Ничем таким, куда ты можешь сунуть свой длинный нос, - вернул я. - Гарсия? - прошептала Лола. - Как это — сын? Ох! Она вдруг вцепилась в конец шарфа Томми. Он от удивления дернулся, сделал шаг назад и врезался затылком в дверь. Лола отцепилась от шарфа, тоже отшатнулась по инерции и едва не свалилась на стул. Я с трудом удержался от смеха. - Томми, слушай, это журналистка, о которой полковник говорил вчера. И, в общем, ну, она дочь Гарсии. Я рассказывал тебе когда-то. Получается, это твоя сестра. Томми ткнул в сторону Лолы пальцем. - Она? Не верю. Вообще на меня не похожа! - Да прямо! - я оглядел их обоих, стоящих друг напротив друга. - Кудри есть, взгляд наркоманский — в наличии. Одинаково запинаетесь за собственные ноги и вечно падаете на ровном месте. Чего тебе не хватает? Томми поправил полы черного плаща и перекинул через плечо свой длиннющий шарф. - Чувства вкуса, например. Почему моя сестра выглядит, как чумазая деревенская простушка? - Эй, если я живу в маленьком городе, это не значит, что меня можно оскорблять! - воинственно пропищала Лола. Тонкие пальцы ко лбу в изящном жесте. Томми снова изображал актера, которого выгнали из театра за переигрывание. - Мой папаша был мудаком, это я знаю, но такое недоразумение натворить не мог, - заявил он, глядя на Лолу из-под ресниц. - Ты уверен, Джейк? - Абсолютно. Лола принялась ходить вокруг Томми, разглядывая его, как картину. Он нервно косился, дергал глазом, прятал половину лица под шарфом и переминался с ноги на ногу. Потом вскинул голову, поймал ее взгляд и спросил: - Что, в твоей деревне мужиков не показывают? Лола смутилась. - Извини-извини, просто удивлена. Я видела тебя в детстве, на фотографиях в Сети, а сейчас себя так странно чувствую! Вообще, как же жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах… Томми пожал плечами. - Не обстоятельства виноваты в том, что мне на тебя глубоко наплевать. Он отвернулся. Она обошла его, заглядывая в лицо. Я наблюдал со стороны, ничего не предпринимая. Томми фыркнул надменной лошадью и отвернулся снова. Лола настойчиво вылезала перед ним. - Правда-правда? Честно-честно? Господи, это же надо, я так рада с тобой встретиться, почти так же рада, как с Джейком! Столько всего за один день! Ты же мой младший брат! Я и не ждала, что когда-нибудь с тобой познакомлюсь! Думала, нет у меня больше родственников, особенно таких близких. - Мне не нужны родственнички, ни ты, ни папаша, - задергался Томми. - Одного Джейка за глаза хватает. А ты, закопайся обратно, не лезь в мой прекрасный одинокий мирок! Лола надулась, обижаясь. Они почти синхронно скрестили руки на груди, пялясь друг на друга в гневе. Я кинул в Томми пустым стаканчиком, метко попав в висок. Он оскалился в мою сторону. Вечно бледное лицо сейчас шло красными пятнами, подвижные брови дрожали, томный взгляд сменился неуверенным, мечущимся с предмета на предмет. - Выключи истеричку, - попросил я. - Сейчас вообще не время и не место. Не хочешь общаться — заткнись и не общайся. Ты спросил, кто это, я ответил. Все, слез радости от тебя не ждут. Лола умоляюще вскинула брови. - Но Джейк! Он же мой брат! Не будь к нему так суров! - Ты его первый раз видишь, а я уже кучу лет постоянно общаюсь, - сказал я. - Можешь быть уверена, у него характер даже похуже моего. Стоит вожжи отпустить, как он из упряжи вылезет и сверху сядет. Подумай, нужны тебе такие родственнички? Немного успокоившийся Томми показал мне язык. - Ну спасибо за комплимент. Всегда знал, как сильно ты меня любишь. Ладно, я хотел сказать, что посижу в машине, да-да, не парься, меня проводит охрана. Феникс разрешил. Не хочу давать интервью, итак уже на всех камерах засветился. И, да… я ничего не скажу Акуле. Продолжайте заниматься своими ничуть не подозрительными делами. Он помахал мне ручкой, игнорируя обращенный к нему испепеляющий взгляд, стрельнул в сторону Лолы глазами и вышел из комнаты. Дверь закрылась. Лола растерянно опустилась в кресло. Встрепанные кудряшки скрывали половину лица, красный бантик на хвосте съехал вбок. Мятая рыжая парка, куча заколок, полосатые разные чулки, огромные поношенные ботинки — она выглядела на уровне самых безобидных фриков с Эвридики, но было между ней и ими заметное отличие. Кажется, она одевалась так не потому, что хотела, а потому, что особо не было выбора. Если Томми напоминал гордого вороненка, то Лола вызывала мысли о пестрой взрослой птичке, ощипанной и жалкой. Она не сидела спокойно — вздыхала, ерзала, беспокойно теребила в руках завязки парки и какие-то бесконечные ленточки с потасканного рюкзака. Поежившись под моим взглядом, она подняла голову. Огромные темные глаза, не синие, как у Томми, карие, но из-под таких же черных бровей и ресниц. Мгновенная смена эмоций. Растерянность — испуг — смущение. - Чего разглядываешь? Забыл, наверное, как я выгляжу уже, ага… - Это невозможно, - прохладно напомнил я. - Твое лицо я помню до последней черточки. Смуглые щеки покрылись ярким румянцем. Я добавил без паузы: - Ты отлично знаешь, это исключительно потому, что я не забываю ничего вообще. - Ой, - едва начав улыбаться, она в миг расстроилась. - Хотя, ничего-ничего… Тебе не надо меня помнить. Это так мало имеет значения. Я откинулся на спинку стула, складывая руки на груди. Лола явно пыталась не глазеть на протез, но у нее не получалось. - Не правда. Ты много значила для меня, - сказал я, с удивлением подмечая, что от этих слов она опять начинает улыбаться. - Те, кто один раз попали в круг «своих», вряд ли смогут его просто так покинуть. Другое дело, что мы, кажется, уже не те беззаботные детишки, растущие сорняками в дремучих парках Нью-Кэпа. Тот Джейк, который жил тогда с тобой, с большой вероятностью там и остался. Лола покачала головой. - Люди не меняются. Во всяком случае, глобально. Я все та же, можешь не сомневаться. Какая разница, сколько прошло лет… - Можешь поверить, я лучше многих знаю, как меняются люди, - перебил я. - Когда-то давно я тоже считал, что перемены не несут ничего хорошего. Вот только дело в том, что отсутствие перемен означает отсутствие развития. Утверждаешь, что все та же? Значит, осталась ребенком. - А может и осталась! Неужели ты бы сам так не хотел? - на полном серьезе удивилась Лола. Я скептически поднял бровь. - Ничуть. Хуже всего в детстве то, что даже если очень хочется, нести за себя ответственность до конца не выходит. Все время кто-то за тебя решает, что делать, даже если ты охрененно самостоятельный и независимый, все равно. Как минимум просто мозгов и опыта не всегда хватает, чтобы во всем на себя полагаться. А я именно этого и хочу. Зависеть от себя. - Взрослеть скучно, - Лола сморщила нос. - Мне двадцать три уже, а я все еще не решила, кем стану, когда вырасту. - Звучит довольно грустно, - признался я. - Тут мне тебя не понять — я-то с детства определился. - И что, никаких изменений? - зацепилась за фразу Лола. - Ни цели, ни идеалы у тебя не поменялись? Значит, по твоим же словам, никакого развития? Я начал хмуриться. Она, кажется, испугалась. Круглые щеки, черные кудри, темные брови, большущие глаза. Интонации, какие-то мелочи в лице и поведении. Все в ней напоминало Томми. Если в первую встречу с ним я думал, как же он похож на Лолу, то теперь было ровно наоборот. Мне казалось, что я говорю со странной пародией на него. Вот только Томми никогда не пугался меня. Тот взгляд, от которого люди дрожали, забывая, о чем хотели сказать дальше, его провоцировал на картинное закатывание глаз и новые упражнения по остроумию. Лола же побледнела и сжалась, как мокрый воробей. - Извини-извини, я ничего такого не хотела… - Прекрати причитать, - отрезал я. - Ты права, цели не меняются. Это суть, стержень. Основа, если можно так выразиться. Человек растет, взрослеет, клетки в нем обновляются, через пару десятков лет не остается ни единого кусочка того, старого тела. Зато не меняется ДНК. Клетки делятся, сохраняя наследственность. Тело развивается, но о том, кем является, не забывает. Думаю, тут так же. - Завидую тебе, - протянула грустно Лола. - Я живу от одного дня к другому, просыпаюсь с мыслью «поскорее бы снова ложиться». Что-то делаю, чему-то радуюсь, но все автоматически. Вот бы кто-нибудь за меня решил, где я в конце концов пригожусь. Приготовил мне великую Миссию и Цель. Чтобы я не ощущала себя такой бесполезной. - Неужели нет ничего, что тебе бы хотелось? - удивился я. - Перед тобой целая куча миров, выбирай любой, становись кем хочешь. Сейчас, вон, сама же журналистикой занимаешься, разве не нравится работа? Ты вроде с детства хотела что-то такое. Лола шмыгнула носом. - Когда как. Начальство — сволочи, еще и ругаются по делу и без. Говорят, я растяпа. Денег платят мало, едва на жизнь хватает. Который год уже так. Ладно удалось отца найти, так давно хотела с ним поговорить… А он же важный стал, знаменитый. Не добраться было. Уговорила начальника на интервью, подкупила секретаршу отца, выяснила его личный номер в Сети… А теперь, выходит, все зря. Не успела. Она прикрыла глаза рукавом куртки. Мне стало тоскливо и мерзко от своего бессилия и дурного поведения. Поднявшись, я подошел и потрепал Лолу по волосам. - Держись, тебе тяжело, но ты сильная и справишься. Прости уж, утешать не умею. - И так сойдет, - улыбнулась она сквозь слезы. - Я так рада, что ты здесь. Я хотел сказать что-нибудь в ответ. А потом услышал возню в коридоре. Один из охранников заглянул без стука. - Приказ Феникса. Ящеру срочно явиться в зал прощаний, - сказал он. - Передаю дословно: «Явился нежданный гость. Смена планов».