Вечный

---  — Да уж, создать ночной клуб в стиле вампирской тематики — это нечто, Шуга. Ты как до такого додумался? — Ким Сокджин удивленно приподнял брови, с недоверием глядя на друга. — И надо же, как у тебя успешно все выходит…  — Я решил, что это самый удобный вариант для проживания. Деньги есть, скрывать свою сущность не приходится… — пояснил парень, сверкнув алыми глазами.  — Хм, ну в этом ты прав. Я слышал, местные дамочки от тебя в восторге. Одна даже сказала, что хотела бы отдать тебе всю свою кровь… — заманчивым шепотом сказал Джин, наклоняясь к Юнги. Тот только хмыкнул.  — В таком случае я не знаю, почему они дёргаются от боли, когда я решаю нормально поесть. Непредсказуемые. Мин Юнги не знал, что такое жалость. Он бы с превеликим удовольствием обескровил половину города, если бы у него не возникло проблем. Но сейчас, к сожалению, уже не те лихие времена, когда можно было легко сделать вид, что это не твоих рук дело. Появились какие-то полицейские со своими экспертизами. Бесит. Приходилось контролировать себя каждый раз, чтобы не убить очередную жертву. Да еще и следить за тем, чтобы она ничего не помнила после укуса.  — Окей, Джин, я пойду. Скоро моя смена, надеюсь подхватить кого-нибудь вкусненького. Или вкусненькую, посмотрим, как выйдет…  — Удачной охоты, Шуга, — кивнул Джин. — Как же хорошо, что я уже присмотрел себе Вечного…  — Да брось, надоел бредить душу, — раздраженно бросил Юнги и развернулся в сторону клуба. За несколько сотен лет своей вампирской жизни Юнги еще не нашел себе донора, который бы постоянно снабжал его кровью. Самой вкусной, самой желанной… Может, он проклят? Как только они познакомились с Джином, у того уже сразу был Намджун. Как будто родились вместе. И не такая уж пропасть в возрасте лежала между двумя вампирами. Скорее всего, Юнги просто не повезло.  — Приятной работы, начальник, — кивнул Юнги белобрысый парень-бармен, окончивший свою смену. Юнги быстро поблагодарил его и направился к стойке. Громкая музыка била по ушам, заставляла погружаться в весь этот бешеный ритм жизни, придавала ощущение силы и контроля. Запах алкоголя, чужих духов… Черноволосый сразу обвел глазами зал, будто бы сканируя танцующих людей. Еще рано. Обоняние еще не проснулось. В темном помещении со слабым красным светом бродили вампиры и вампирши, правда, совсем не настоящие. Настоящие вампиры заняты более приятными делами, вдали от этого клуба, и им не нужна искусственная развлекаловка. Все вампиры, кроме одного. Мин Юнги натирал стол до блеска, разливал по бокалам виски и мозгодробящие напитки (многие из которых были кроваво-красного цвета) и, совершенно не стесняясь, стрелял алыми глазами по сторонам.  — «Кровавый рассвет», будьте любезны, — одна девушка в вызывающем красном платье облокотилась на стойку и игриво облизнула губы, затем улыбнулась, обнажив искусственные зубы. Юнги не замедлил ответить ей: заглянул своими сверкающими адским голодом глазами в самую душу ненатуральной вампирши, покрасовался своими острыми клыками и любезно пододвинул ей бокал.  — Благодарю, — одними губами произнесла она. — У вас просто восхитительный вид, вы так похожи на настоящего вампира! Восхищенный вид дамочки вызывает только раздражение: она что, настоящего вампира хоть раз видела? Но Юнги постепенно привык и к этому. Что же, если эта дамочка останется до закрытия, то он обязательно опробует ее шейку на прочность своими клыками. Чем дальше двигалась стрелка часов, тем пьянее и распущеннее становились гости. Юнги по пальцам мог пересчитать ночи, когда кто-нибудь не вызывал другого на улицу «поговорить чисто по-братски». Такие драки изрядно веселили душу Юнги: он обожал легкий запах крови, будоражащий душу. Как закуска перед основным блюдом. Но особенно ему нравился один парень. --- Чон Чонгук не был фанатом вампирской тематики, но неугомонное нытье Чимина заставило его прийти в «Острые клычки» (да, ну и название) первый раз. Интересно, что Чимин после того раза забил на гулянки и решил заняться учебой. Не его, видимо. А вот Чонгук залип. Бармен ночной смены был просто потрясным. Острые скулы, бледная кожа, да еще и этот алый отблеск глаз сводил с ума. Пораженный, парень не мог даже подойти к стойке и заказать себе напиток. В первый раз это сделал Чимин, но потом… Чонгук стыдливо просил кого-то купить что-то сильно алкогольное и напивался. Потом долго танцевал, почти развратно виляя бедрами, но даже изрядная доза адреналина в крови не помогала справиться с волнением и подойти к тому черноволосому дьяволу. Поэтому он все приходил, смотрел и уходил. Раньше такого с ним никогда не случалось. И почти каждый раз его поход в клуб заканчивался тем, что он выплескивал свое расстройство на первого попавшегося. В пьяном бреду лупил кого-нибудь, куда придется, больно огребал сдачи, а с утра наносил густой слой тональника, чтобы профессора вдруг не заметили синяков. Но кулаки от боли чесаться не перестали. Чонгуку кажется, что своей собственной крови он выпил больше, чем воды. И вот сегодня он опять пришел в клуб, засел в самом задрипанном уголке, шепнул какому-то совсем молодому пацану, что заплатит за «кровавый рассвет» в два раза больше, если тот ему принесет его сюда. Парень захватил Чонгуковы деньги и отправился выполнять поручение. Чон Чонгук был мастером в избегании взглядов. Стоило бармену только легко повернуть голову, голова парня быстро поворачивалась в противоположную сторону. В особо напряженных моментах он закрывал глаза, своим видом выражая, что он «в домике». Вот и сейчас Гук применял месяцами отточенную тактику. Парень подозрительно посмотрел на молоденькую дамочку, буквально липнувшую к бармену. Эх, безумно жаль, что девчонок бить не в его стиле. Но кулаки сжались против его воли. Пацан быстро принес Чону его напиток, мимолетно улыбнулся и убежал танцевать. Осознанно или нет, но он крутился возле той самой блондинки в красном платье. Вряд ли ему что-то перепадет, ведь она пожирает глазами того бармена… Стоп. А почему она вдруг стала смотреть на Чонгука?  — О, вы такой красивый молодой человек, — пьяным голосом сказала она. — Я тоже обожаю «кровавый рассвет». Вайолет, — девушка захихикала, пытаясь показаться миленькой и одновременно соблазнительной, и протянула свою маленькую руку с красными ноготочками. И клыки, и сияющие алым глазки, и все эти эмоции, да даже имя - абсолютно каждая деталь в девушке дышала фальшью. Вайолет с раскосыми глазами и пусанским акцентом? Чон был раздражен. Она закрывала предмет его воздыхания, несла какой-то паранормальный бред и к тому же противно смеялась. Это подыхающий морж? Но отшивать девушек сразу было бы грубо, поэтому Чонгук улыбнулся и приветливо пожал ее влажную руку.  — Чон Чонгук. И тут же пожалел об этом. Дамочка наклонилась к нему поближе, обдавая его сильным запахом дешевых духов и алкоголя, почти легла на стол своим телом и остановила свое лицо возле Чонгукова. Тот задержал дыхание. Не придумав ничего лучше, он громко и испуганно выдохнул:  — Я гей! К его несчастью, именно в этот момент переключали музыку, и его испуганный выкрик прозвучал звонко и отчетливо. Многие странно на него покосились, но промолчали. Дамочка разочарованно отклонилась и вернулась обратно на танцпол, так и не заметив бедного белобрысого парня. Чонгук не заметил, как удивленно выгнулись брови бармена. --- Юнги любил свою работу. Куча пьяных несоображающих лиц, которые и не вспомнят (а если и вспомнят, то никто и не поверит), что вытворял черноволосый с ними в переулке. Зажигательная музыка, помогающая взбодриться после долгого лежания днем. Да еще и этот парень, набивающий всем морды почти каждый вечер. Вот эту импульсивность и непредсказуемость Юнги и любил. Его заводило, когда кто-то пытался оттолкнуть его тело от себя, вдарить лишний раз, а не когда этот кто-то покорно склонял шею для укуса. Впрочем, это было бы опасно для Юнги. Но все равно он каждый раз обнажал зубы перед жертвой, надеясь увидеть хоть каплю страха. Или ярости. Юнги не хотел кусать темноволосого. Что-то останавливало его, просило оставить на десерт. С каждым вечером вероятность того, что он не придет, увеличивалась. Но Мину нравилось играть с самим собой. И где-то в глубине души он знал, что пацан будет ходить сюда еще долго. Юнги без труда ловил на себе его заинтересованные взгляды, которые темноволосый упорно пытался скрыть. С лёгкой ухмылкой наблюдал за тем, кого же пошлет парень за напитком на этот раз. И все пытался заглянуть тому в глаза. Не выходило. На любимой работе время текло быстро. Вот уж совсем скоро закрытие. В расписании работы клуба даже не было указаны конкретные часы закрытия и открытия. «От захода солнца, до восхода» — гласило примерно так. Но Юнги любил поваляться немного подольше, поэтому два часа вместо него работал другой человек. Все-таки поспать — святое дело. Да и все равно Чонгук так рано не приходит.  — Я гей! Юнги удивленно приподнял брови. Ну надо же, какой смелый. Только вот за алкоголем он до сих пор посылает других людей вместо себя, лишь бы не заговорить с ним. Или он так боится девушек, что сразу отрезает все пути наступления? И такое бывает… Уж Мин много чего повидал в своей жизни. Хотя от такого заявления работа почему-то пошла легче.  — Еще бокальчик, можно? — опять та же самая блондинка. Упорная. Получила отворот-поворот от одного, но до сих пор не теряет надежды. Ну что же… Юнги свой шанс упускать не собирается.  — Я бы мог предложить более приятный вариант… Выйдем на улицу? — обворожительно улыбнулся парень, недвусмысленно сверкая глазами и быстро касаясь руки девушки. Та сразу же обрадовалась и закивала.  — Хоуп, подмени, — крикнул в подсобку Юнги, при этом придерживая девушку за локоть. — Выйдем через черный вход. На улице было холодно и темно. Самая прекрасная погода. Так гораздо ярче ощущаются все эмоции, кровь становится теплее, а голод — сильнее. И никакой драки не нужно, чтобы раззадорить нервы. Ни секунды не медля, Юнги припечатал девушку к кирпичной стене и медленно провел по волосам. Ее пьяные глаза смотрели на него с явным обожанием. Да, «кровавый рассвет» разносит моментально, и Юнги этим гордился, ведь сам придумал рецепт. Вампир улыбнулся, вновь показывая острые зубы, и, не увидев страха в глазах девушки, разочарованно вздохнул. Про себя. Ладно, может, повезет в другой раз. Девушка закрыла глаза, ожидая поцелуя, и недоуменно приподняла брови, когда ледяные губы Юнги прикоснулись к ее шее. Он крепко прижал ладонь к ее густо накрашенным губам и выпустил клыки, ощущая, как кожа рвется под ними. Она дернулась под его телом, и теплая кровь заструилась прямо в рот, наполняя каждую холодную клеточку Юнгиного тела жаром. Соль так приятно оседала на губах, что Мин чуть ли не стонал от удовольствия. Да, люди такого ощутить никогда не смогут. С каждой секундой девушка слабела, постепенно оседая вниз, а Юнги продолжал высасывать кровь. Если он не доведет ее до обморока, то есть вероятность, что у нее останутся силы для того, чтобы противостоять его гипнозу. Остановив девушку буквально в шаге от смерти, он прошептал ей на ухо:  — Ты не помнишь моего лица и больше никогда не придешь в этот клуб. Ты неудачно поскользнулась и поцарапала шею. Парень заботливо уложил ее на ближайшую лавку, залепив рану телесного цвета пластырем, и усмехнулся, завидев белобрысого. Может быть, он поможет дамочке дойти до дома? Юнги быстро скрылся в темноте дворов, чтобы не привлекать лишнего внимания. Настроение было восхитительным. Чужая кровь растекалась по его телу, создавая впечатление жизни. --- Чон Чонгук был пьян. Его опять разнесло с первого же бокала, хотя он думал, что мог бы за эти месяцы научиться нормально пить. Может, дело было не в нем, а в гребанном напитке? Он икнул. Та дамочка скрылась куда-то, и, как бы не старался Чонгук, пьяный взгляд ее не ловил. Но и возле барной стойки стоял уже не тот парень, что прежде. Не такой бледный… Вообще не такой. Чонгук мгновенно вскипел от злости и уверенными шагами направился к нему.  — Где тот парень, который тут работал? — мозг упорно отказывался работать нормально. Будто наступили экзамены. — Куда он ушел?  — Шуга-хён? Отлучился по делам, я не обязан говорить эту информацию, — спокойно ответил парень. Чонгука повело в сторону. Не сдержавшись, он схватил парня за воротник и притянул к себе. Тот больно ударился животом о стойку и выронил бокал, который тут же разлетелся на кучу осколков. Все затихли, повернув голову.  — Или сейчас ты говоришь, или получаешь от меня в челюсть. Хочешь проверить на прочность мой кулак? — пьяно зашипел Чон, вздергивая парня еще раз. Бедный бармен испуганно заозирался и, поняв, что его никто не спасет, решил ответить.  — Вышел через черный вход. Вот там. И я этого не говорил, — быстро зашептал он, указывая в сторону двери. Чонгук отпустил его и направился туда. Холодный воздух заставил немножко протрезветь. Но окончательно заставил протрезветь образ Шуги, который недвусмысленно вцепился зубами в шею той самой Вайолет и с закрытыми от удовольствия глазами пил кровь. Совсем не наигранно. Вот, эта красная жидкость даже по подбородку потекла. И Чонгук испугался. Он был умным мальчиком и не заорал, когда увидел эту картину. Но видеть, как твой объект воздыхания самозабвенно высасывает жизнь из нелепой, но все же невинной девушки было больно. Парень развернулся и трусливо сбежал обратно в клуб, а потом домой. Иллюзии его осыпались быстро и задели душу острыми осколками. Он шёл домой, не особо обращая внимание на сказочный вид ночного города, всегда его привлекавший. Из-за алкоголя его чувства были на пределе, и он расплакался. К счастью, никто не видел. Если бы видел, он обязательно бы пустил в ход кулаки, чтобы хоть как-то скрыть слабость от разбитой влюбленности. Он зашел в квартиру, закрылся на два замка, зашторил окна и все равно не почувствал себя в безопасности. Ему все виделись острые зубы бармена, погруженные в чужую плоть и окровавленные. Нереально и страшно. Ему казалось, что вампиры — это прекрасно, после того, как он в первый раз увидел этого парня в слабом свете красных ламп. Только теперь так не казалось. Теперь парню было страшно. А что, если его укусили бы? А если бы вампир заметил его? Если бы он видел хотя бы один взгляд Чонгука, направленный на него? Что тогда бы было? Чонгук проворочался в постели до утра, а сон так и не шел. И на этот раз ему пришлось замазывать тоналкой не синяки и ссадины, а темные круги под глазами. Всю неделю он проходил убитый. И ни разу не появился в клубе «Острые клычки». --- Темноволосый не приходил уже вторую неделю, и это безумно напрягало. Хотелось сорваться и пойти искать его, но Юнги останавливался на моменте, где спрашивал коллег о том, пришел парень или нет. Описывая его другим, он обнаружил в себе скрытый талант: Юнги запомнил все мелкие черты парня, начиная от расположения сережек в ушах и количеством пуговиц на кофте и заканчивая мимолетными жестами. А еще он узнал, что парня зовут Чон Чонгук. Но причин его отсутствия так и не нашел. Если тот решил заболеть, то почему делает это так долго? Смертные — такие слабые создания… И за эту черту Юнги и презирал людей, но насчет Чонгука беспокоился. С каждой ночью беспокойство нарастало. Каждый вечер стал похож на предыдущий. Подходила какая-нибудь девушка, заказывала «кровавый рассвет», крутилась возле бармена. Тот уводил ее через черный вход и кусал. Только с каждым разом его укусы становились грубее, медленнее и больнее. Вчера одна дамочка от боли прикусила ему пальцы, надо же. И Юнги догадывался, что с каждым разом будет только хуже. Если он не увидит Чонгука, то точно убьет кого-нибудь. И будет виноват именно это мелкий парнишка. Закончив с очередной жертвой, он отправился бродить по переулкам. Сегодня он закончил быстро: настроения сидеть в шумном зале с пьяницами не было. Тем более без темноволосого. Надо было кусать того сразу, а не выжидать по три месяца. Осознание упущенной возможности било особенно сильно.  — О, кто это тут у нас? Смертный? Есть с кем поразвлечься, как же здорово! — мерзкий писклявый голос оборотня резанул слух. Юнги всегда считал этих недолюдей-недособак низшими существами. Не то что вампиры — бледные и прекрасные создания. Одни они с Джином могли переплюнуть весь земной шар по привлекательности и обаятельности. А эти, с густой шерстью и мелкими желтыми глазами-бусинками, выглядели как грязь на лакированных ботинках. Но помогать Юнги не спешил — смертных он презирал еще больше, к тому же, уже насытился. Разве что ради интереса глянуть… Послышался грохот, и завязалась борьба. Какой-то парень отчаянно сопротивлялся, причем почти успешно для человека. Но только сил ему все равно не хватит. Если вампиры оставляли после себя бездыханные, но еще живые тела, то оборотни разрывали вдребезги. И люди считались без вести пропавшими. Юнги не знал жалости. Один раз он даже наблюдал со стороны, как постепенно тело человека превращается в кашу из крови и мяса. Слушал дикие крики, рвущиеся из глотки. И ничего не делал. Смертные — не его забота. Но на этот раз по его спине потек холодный пот, а глаза засверкали просто адской яростью. Под оборотнем лежал Чон Чонгук. Под его грязными, острыми когтями, направленными в испуганное лицо, под его грузным зловонным телом лежал Чонгук. Его человек.  — Ты как смеешь охотиться на моей территории, да еще и в новолуние? — голос Юнги прозвучал холодно и жестко (стоило огромных усилий не заорать сразу же). Оборотень недоуменно обернулся, так и не выпуская парня: какое ему дело? И вообще, что это за понятие «моя территория»?  — Отойди от него или тебе придется иметь дело со мной, — зашипел вампир, подходя ближе. Оборотень не тронулся с места, только сильнее прижимая испуганного Чонгука к земле. Юнги не выдержал и бросился молнией к врагу. Удлинившиеся ногти мгновенно проникли под кожу оборотня и подцепили ее, заставляя его зарычать и подняться вверх. Они оба сразу же повалились друг на друга, становясь похожими на одного огромного зверя, словно сбежавшиеся в одну кучу мангусты. Этот зверь шипел и извивался, издавал нечеловеческие, дикие звуки, раздавался звук рвущегося под когтями воздуха. Юнги лепил удары куда попало, оборотень пытался оцарапать его посильнее. Силы у обоих постепенно кончались, пока Юнги не зарядил полупсине в глаз. Оборотень от боли зарычал и испуганно попятился назад, надрывно скуля. Он уж никак не ожидал наезда от вампира за то, что всего лишь решил развлечься. Но у этих типов свои причуды, и больше лучше не рисковать. Оборотень трусливо ринулся подальше от поехавшего вампира. Юнги обессиленно схватился за бок, из которого густой струей текла кровь. Он заметил ранение только сейчас, когда ему стало совсем дурно. До этого он думал только о том, все ли в порядке с Чонгуком. К его облегчению, с мелким все действительно было в порядке. Так, пара синяков и царапин, но это его привычное состояние. Парень выглядел подавленным. Будто у него из-под ног выбили землю и сказали, что смысла жизни нет. Оказаться на краю смерти от встречи с оборотнем — событие не из приятных. И Юнги бы хотел стереть все его воспоминания, но был слишком слаб. Нужно возвращаться обратно и зализывать раны. Когда он поднялся, Чонгук не проронил не слова, даже не посмотрел на него. Видимо, действительно в шоке. Что же, Юнги это на руку. Совсем скоро рассвет, а отвлекаться на разговоры с человеком — последнее дело. Поэтому он просто прохромал мимо, еще держась за разодранный бок и морщась от боли. --- Видеть парня сил не было. Юнги, как последний трус, укрылся в своей конуре и не стал выходить на работу. Питался пакетиками с кровью, которые приносил заботливый Джин. Ощущения не те, но на первые дни после новолуния сойдет. Юнги вдруг осознал, что Чонгук ему нравится. Сильно нравится. А ещё осознал, что сам он — безжалостный монстр. И от этого было больно. Меньше всего на свете ему хотелось причинять боль Чонгуку. Лучше сбежать куда-нибудь. Куда-нибудь далеко. Мин не знал, что в это время Чонгук опять устраивает в его клубе пьяные потасовки и огребает еще больше, чем до этого. Не знал, что всё-таки врезал бармену, хотя тот действительно понятия не имел, где живёт начальник. Не знал, что темноволосый сходит с ума из-за того, что не может увидеть Юнги еще хотя бы один разочек и отблагодарить за спасение. А спустя неделю Юнги в дверь кто-то постучался. Ночью. Страх сразу же сковал душу вампира, потому что никто, кроме уже приходившего Джина, не знал, где он живет. А во сне Мин очень уязвим, и хорошо, что к нему пришли ночью, пока он еще в бодром состоянии. Только вот место жительства придется менять… После того, как он разберется с нежданным гостем. За дверью стоял Чонгук. Онемев от шока, похлопав глазами, силясь разобрать знакомые черты лица, Юнги щелкнул замком, чтобы открыть ему квартиру.  — Я долго хотел сказать тебе, что ты мне нравишься, но потом увидел, что ты кусаешь ту девушку, мне стало страшно, но потом я понял, что скучаю, пошел к тебе, на меня напал оборотень, а ты исчез. У тебя была такая огромная рана, ты в порядке? — протараторил Чонгук, будто боясь растратить свои остатки смелости или того, что его могут послать. Но Юнги только вздохнул, позволяя парню пройти в темную холодную квартиру.  — Я в порядке. С регенерацией у меня нет никаких проблем. И ты мне тоже нравишься. Давно, — коротко ответил он, неловко опустив глаза. Вся спесь крутого Мин Юнги слетела, стоило рядом с ним оказаться Чонгуку.  — Это хорошо. Спасибо, что спас меня тогда, — слова прозвучали как-то неловко. Разрыв между ними казался почти ощутимым.  — Откуда у тебя мой адрес? — Юнги только кивнул на благодарность и задал интересующий его вопрос.  — Джин-хён дал. Нашел меня в клубе и передал записку с твоим адресом. Я его особо не знаю, он на заочке учится и… Его парня знает мой друг, вот. Они помолчали.  — Хён, может, свет включишь? Юнги на секунду удивился, но потом осознал, что с ним рядом стоит человек, а не Джин, поэтому нет ничего странного в том, что он плохо видит в темноте. Щелкнул включатель. Света особо не прибавилось, но Чонгук стал хотя бы что-то различать.  — Шуга-хён, ты в гробу спишь? — чтобы хоть как-то разрушить тишину, Чон задал самый нелепый вопрос.  — Это прошлый век. Ничто не может сравниться с уютной кроватью. В гробу, ну, знаешь, безопаснее, — вампир пожал плечами. — Меньше вероятности, что влезут, но в это время охотников на нас не так уж много… И еще. Зови меня Юнги. Я Мин Юнги, это мое настоящее имя. То, что вампир сказал свое настоящее имя простому смертному, действительно очень важно, а Чонгук чуть ли расплылся от такого доверия лужицей. Но пока что ему нужно собраться и прояснить еще парочку вещей.  — Юнги-хён… А почему тебя зовут Шугой? — черты лица вампира разгладились, когда он услышал свое имя. Давно же… давно его никто не произносил, он и забыл, как это звучит.  — Я не мог так сразу спалить свое истинное имя, поэтому пришлось придумывать другое… И это первое пришло мне на ум. Можно сказать, переводится как сладкий. Я был очень молод, теперь это кажется смешным, — Мин хмыкнул.  — Ты сладкий, Юнги-хён? — с интересом взглянул на него Чонгук, взмахивая пушистыми ресницами. На некоторое время вампир задумался, насколько это выражение можно применить к нему. Он, скорее, соленый на вкус, точно не сладкий по характеру, разве что… ну, бледный, как сахар и что дальше? Но в глазах мальчишки такой неподдельный интерес, что Мин решил сдаться и даже выдавил из себя улыбку, приблизившись к лицу мелкого.  — А ты попробуй. Кровь, принятая час назад, немного согрела тело, поэтому на ощупь Юнги казался почти человеком. Чон вздохнул, вновь набираясь смелости, и обхватил бледное лицо руками, сам делая шаг вперед. Ему опять стало очень волнительно, до сих пор не верилось, что тот, по кому он вздыхал те несколько месяцев, сначала разбил ему сердце, а потом его же сам и склеил, а вот теперь соблазняет своим головокружительным видом. Но другого бы парня в этот момент Чонгук бы никогда и не подозвал, потому что он решил, что на этот раз будет идти до конца. Горячий язык проник в рот вампира, повышая температуру тела еще на несколько градусов. На некоторое время Юнги даже ошалел от ощущений, потому что целовался он, погодите-ка… в прошлом веке? Он уже и забыл, каково это… Но сейчас он буквально расплавился от напористых (о, Чонгук умеет и так?) движений, от такой неожиданной страсти, с которой младший его обхватил. И Юнги совершенно этим доволен и готов вычеркнуть только темноволосого из списка презренных смертных. А еще готов ответить ему на поцелуй не с меньшей горячностью и любовью.  — Ты действительно сладкий, — засмеялся Чонгук, отрываясь от парня. И плевать на то, что кровь, в общем-то, соленая. ---  — Ты ему уже отсасывал? — невинно осведомился Джин. Юнги совершенно случайно представил себе взъерошенного Чонгука. Красные щеки, полуприкрытые глаза, блестящие от слюны губы и спущенные штаны. А еще его горячие стоны и сильная рука на Юнгиной темной голове. И поперхнулся кровью в пакетике.  — Я имею в виду, кровь ты его пробовал? Что с твоим лицом? — Джин нахмурился и подозрительно взглянул. — Просто странно, что ты считаешь его Вечным, хотя даже не кусал его. Да этот парень удрал в первый же день, как узнал твою темную сущность!  — Ах, это… Ну знаешь, я чувствую, не нужно задавать мне глупых вопросов. Если он окажется не моим Вечным, буду пить кровь из пакетиков, а потом умру в схватке с оборотнем, — Юнги почти безразлично пожал плечами и продолжил посасывать кровь сквозь трубочку.  — Не хватало еще проигрывать этим тварям. Уж лучше на солнце сгори.  — Это больно.  — Зато не нанесет нашей расе такого позора. Нет, Шуга, тебе придется его все же укусить. Не вечно же на пакетиках торчать! — продолжал настойчиво убеждать Джин. Он вот своего Вечного укусил сразу, правда это было… он чуть не убил его тогда, потому что было слишком вкусно, и если бы не вовремя вспыхнувшая метка на руке, то было бы в городе одним трупом больше и одним Вечным меньше.  — Когда он будет готов, тогда и укушу. Я не хочу пугать его лишний раз, — Юнги покачал головой. — Знаешь, Джин… Тот только покосился на него с недоверием, потому что какой дурак готов торчать на пакетиках? Во времена своей юности Мин мог двоих за раз прихлопнуть, а это что?  — Знаешь, Джин, — настойчиво повторил Юнги. — Я люблю его, поэтому буду ждать. Вампир хмыкнул и пробормотал про себя что-то вроде «эх, скорее бы этот придурок отсосал ему». Но зачем спешить с меткой Вечности на руке, если она есть на сердце?