Метаморфозы

— Так и думал, что найду тебя здесь.       Ларри плюхнулся на кровлю и оперся на парапет. Принялся отковыривать сплавленный гравий друг от друга, щелчком отправляя в другую сторону от них. Кусочки камушков перекатывались с характерным звуком и в конце концов останавливались бугорком в паре метров. Металлист повторил это еще несколько раз и ему надоело.       Салли подогнул ногу в колене, оперевшись на нее подбородком, а вторая висела едва пошатываясь в воздухе над обрывом. Легкий ветер трепал редкие вылезшие волоски из залитых лаком хвостов на пестрой голове.       Ночная прохлада давала Джонсону о себе знать, обхватывая холодными щупальцами воздушных потоков. — Простудишься, — сказал Сал, протягивая ветровку другу. — На. — Спасибо, чел.       Металлист накинул на плечи вещь, которая ему была на размер меньше, но стало гораздо теплее. — Чел, тебе… — Да.       Сал оборвал Ларри, даже не дав ему договорить; он знал, что тот спросит. Джонсон тихо, но тяжело вздохнул. Он не особо умел поддерживать темы, если его не настроить на нужный лад. Поэтому, не найдя других слов, Ларри вновь попытался завести диалог: — Сегодня небо чище, — металлист вскинул голову на синее полотно с россыпью пылинок-звезд. — Ага, и луна растущая, — угрюмо заметил Сал, подгибая оба колена к груди.       Разговор зашел в тупик. Парни продолжали вслушиваться в тишину ночного Нокфелла смотрели на городской пейзаж. Вдали кто-то перерезал горло горизонту и теперь он светился багряным. Ларри вскинул голову уже чтобы взглянуть на Сала. Пробежавшись темными глазами по протезу, ему хватило понять, что он очень устал и расстроен. — Салли, может ты присядешь рядом со мной? — Или ты? — Я боюсь, что ты, слишком изнеможенный, можешь упасть с пятого этажа. — Не упаду. Пока желания нет.       Ларри дернул парня за кофту, и Фишер звонко грохнулся затылком на кровлю. — Долбоеб, — зашипел он, расстегивая первый ремень фиксации, на который Сал упал пару секунд назад, — нахрена так делать? — Трепаться меньше будешь, — обиженно фыркнул металлист.       Салли так и остался лежать спиной на колком гравии, а ногами на парапете. Ноги Ларри затекли, и он сложил их по-турецки. Устало окинув взглядом своего упрямого приятеля, Джонсон лишь протяжно вздохнул, закидывая длиннющую челку назад одним ловким движением руки. Фишер постукивал пальцем по предплечью. Звук получался гулким и долетал только до ушей Ларри, а дальше ударялся о края парапета.       Из темно-синего небо окрасилось в нежный холодный цвет. Светалось. Редкие птицы чирикали где-то снизу, в кустах и маленьких столбиках деревьев. Природа просыпалась. — Который час? — металлист сжал переносицу и сильно, до шума в ушах, зажмурился. — Полчетвертого. Бро, нужно немного поспать, иначе будешь ватным целый день. — Я не держу тебя, — более дружелюбно ответил парень, словно извиняясь, и принимая более удобную позу. — Высыпайся, а я еще немного потусуюсь. — Нет уж. Тогда я останусь с тобой, — уперся Джонсон, подталкивая носком кеда ребро друга. — Хорошо, — кротко ответил Фишер.       Джонсон прыжком встал на тонкие ноги и потянулся, разминая заснувшее тело. Салли вновь присел на парапет, только теперь ногами вдоль. Металлист отметил, как прекрасно горит кровавая полоска. Фишер мыкнул и кивнул. Ларри засунул руки в глубокие карманы джинсов и устало зевнул.       Салли со стороны выглядел, как окаменелая статуя — не двигался и почти не дышал. Отнести его ко всему живому можно было лишь разглядев, как мягко приподнимается его грудная клетка с каждым кротким вдохом. Фишер поменял позу, вновь свесив одну ногу в пропасть. — Мне снилось, — начал отвечать на вопрос приятеля, — как я бродил по лесу, мертвому, с сухими деревьями без единого листочка. Ветви образовывали плотную крышу над моей головой, настолько плотную, что даже ночной свет не просачивался сквозь. Тем не менее, я все видел: массивные корни, через которые приходилось всякий раз переступать, ядовитые токсикодендроны… — Погоди, — прервал его Ларри, присаживаясь рядом, — токсико… что? — Плющ, чувак, — внес ясность Сал, поворачиваясь к металлисту протезом. — Гребанный ядовитый плющ, который так и рвался обвить меня и затащить под корни. Ебучий лес хотел сожрать меня, чел, и я не шучу. — Я верю, Сал, — Джонсон склонил голову и заглянул в голубые глаза, — будь уверен. Рассказывай.       Салли замолчал на несколько минут, отведя в сторону лишь один глаз; глазной протез же уставился на металлиста. Ларри уже привык к этому жуткому зрелищу, не то, что в самый первый раз, когда он заметил, что вместо яблока у его приятеля стеклянный шарик, постоянно смотрящий в одну сторону. Тогда у Джонсона мурашки по спине пробежали от увиденного. Зато сейчас это выглядело вполне себе естественно. — Зря я начал это дерьмо, — зло буркнул Фишер. — Ты можешь не продолжать. — Вокруг было тихо, — Фишер посмотрел на Ларри, — ни единой души. Только я, гребанный лес и звуки от моего передвижения.       Неожиданно позади себя я услышал что-то типа всхлипывания. Точнее, не позади — звук раздавался отовсюду и ниоткуда одновременно. И всхлипы напоминали всхлипы маленькой девочки. — Кто здесь? — крикнул я, вертя головой на триста шестьдесят.       Но лес лишь поглотил мои слова. А кто-то продолжал всхлипывать, и тогда я рванул хер знает куда, пока не запнулся и не упал на живот, разодрав джинсы и ладони. Не знаю, что на меня нашло, но я стал глотать воздух в такт плачу и сам заревел. Буквально через пару секунд я понял, что всхлипывающая девочка где-то в лесу — это я сам. У меня в детстве голос был ну прям девичий, один в один. И, убрав руки от лица, я оказался уже в поле, посреди оранжевой дороги. Недалеко сидел маленький я и продолжал проливать слезы. Внутри у меня что-то зашевелилось, будто говоря «не приближайся», но я не послушал и пошел. Плечи у меня подрагивали, и я легонько положил на них окровавленные ладони: — Чел, все будет хорошо, не плачь, — старался как можно утешительнее говорить я самому себе.       Повернувшееся на меня существо оказалось кем угодно, но клянусь, бро, это был не я. Лицо у того пацана уродливее моего в сотни раз — оно отсутствовало вообще. То есть, знаешь, будто кто-то взял миксер и просто перемолол все к херам, живого места не оставив. Губы, веки, щеки — все слилось в одно кровавое месиво. Как картофельное пюре, только вместо картошки — мясо с кожным покровом.       Само собой я отшагнул назад, но эта голубоволосая тварь потянула ко мне свои детские лапищи. Его плач переродился во что-то омерзительное, перемешенное с визгом, писком и прочей ерундой, во что-то такое, что слушать было невозможно.       Я знал, Ларри, я знал, что пусть это и выглядит как ребенок, но это была какая-то тварь из самых глубин ада, чтоб его. Жалость это не вызывало, только страх и желание оторвать уши и вырвать последний глаз, лишь бы не видеть его и не слышать. — Умтз… даэ-эмнэ-э мтз… — хрипел он. — Что тебе нужно?! — вопил я, отступая уже быстрее. — Прз… мэ-э…       Я понял, что ему нужен мой протез. Я бы и сам мог отдать, лишь бы чудовище не пугало меня до усрачки.       Неожиданно оно набросилось на меня. Я рухнул на пыльную дорогу и попытался отодрать от себя эту тварь. Но оно вцепилось в мой протез и сорвало его.       Тут я испытал такую боль, что не сравнима ни с какими пытками средневековья. Сам Гитлер рядом не стоял. С меня будто содрали кожу, нерв за нервом, сосуд за сосудом, я чувствовал каждую клеточку лица, но не мог ни орать, ни звать на помощь. Я ничего не мог, кроме как тщетно пытаться скинуть с себя этого ублюдка.       Но он отскочил сам, и с ним стали происходить странные вещи: тело его, словно подверглось метаморфозу, исказилось, и передо мной встал…       Салли сделал короткую паузу после безостановочного пересказа. Кадык его поднялся и опустился. Его била мелкая дрожь. — Кто? — Ларри вернул Фишера в реальность, опустив руку ему на плечо. — Кто? — ровным голосом переспросил Сал. — Я. Передо мной встал я.       Раньше Ларри не мог отличить стеклянный глаз от живого — настолько протез был схож с оригиналом. Но спустя недели это выделялось на общем фоне, даже если Салли смотрел прямо на собеседника. И сейчас, оглядываясь назад, Джонсон понял, что не смог бы сейчас, в эту секунду, найти настоящий глаз. — Другой я смотрел на меня с высоты своего роста. Смотрел и улыбался, чел, клянусь, я чувствовал его оскал. И всё. Я проснулся посреди ночи и сразу направился сюда. Меган составила мне компанию.       Здесь Сал осекся.       Металлист вздохнул и привычно потер переносицу. Сумерки постепенно отступали, объявляя о начале нового дня. — Сал, ты же понимаешь, что Меган… — Не существует, да, — закончил он, зарываясь в острые колени. — Для меня она есть. — Прости, бро, я вновь не знаю, что тебе сказать. Не знаю, как помочь, — Джонсон скинул ветровку с плеч и накинул на спину дрожащему другу. — Ты мне помогаешь, просто слушая, Ларри. Спасибо тебе, что не оставляешь меня.       Джонсон приобнял друга, зарывшись в мягкий голубой хвостик. Плечи Фишера задергались, и парень зарыдал громко, отчаянно и обездолено, цепляясь за футболку металлиста.