Она стала моим наркотиком

      Моя жизнь разом переменилась, как только я увидел её.       Я понял, что она стала привлекать меня всё больше с каждым прожитым днём. Я понял, что ничто на этом свете не сможет заменить мне её зелёные глаза, губы, её походку.       Однажды я поцеловал её. Это произошло в коридоре возле школьного спортзала перед её матчем по теннису. Тогда больше всего она не ожидала этого. Она заалела, словно роза в саду, и, закрыв лицо руками, быстро убежала.       После этого поцелуя я понял, что стал одержим ею. Я больше не мог жить как раньше, теперь я жил только ей. Всё разом потеряло смысл, целью существования стала только она – прекрасный невинный лебедь.       С каждой секундой я хотел завладеть ею всё больше. Хотел, чтоб она была только моей. Хотел, чтобы она всё время была со мной рядом, чтобы я мог касаться её кожи, губ, волос. Я не жил без неё. Я жаждал её все сильнее. Это уже переходило в безумие.       Она привлекала меня всем. Своей ненавязчивой улыбкой, своими милыми глупостями, которые она могла себе позволить, находясь только в компании подруг. В любой ситуации, в любой позе она была хороша. Так мила, так наивна и так притягательна. Я ощущал себя вампиром, который не мог сдержаться и не сцапать её, всю без остатка. Я не мог прожить без этой дозы, я превращался в животное: она была как антилопа для меня, что не видит и не чувствует рядом крадущегося льва.       Она стала моим наркотиком.       Я сдерживал себя, как только мог. Но постепенно сила льва в моих жилах стала побеждать разум. Я охотился за ней. Ни один врач не может излечить такой вид наркозависимости, а сдерживаться становилось сложнее и мучительнее. И в один момент я сорвался.       Я прижал её хрупкое тело к стене, она не могла пошевелиться под моим натиском. Я хотел её, безудержно и жестоко. Я хотел сделать её своей собственностью. Навсегда. Руками я крепко сжал её плечи, казалось, её кости вот-вот разломятся. Я был безумен и беспощаден. Она пыталась вырваться. Её кожа была такой аппетитной, а запах сводил меня с ума. Её губы слегка побелели от страха, но я не замечал этого. Мне было наплевать. В этот миг я хотел лишь заполучить её в свои владения. Но вдруг она неожиданно опустила руки и расслабилась. После не спеша подняла голову и уставилась на меня своими малахитовыми глазами. Я застыл. Я был очень удивлён этому и теперь не понимал, что делаю. Я инстинктивно ослабил хватку, лёгкая ткань её рукава скользнула по моей ладони. Её взгляд пронзил меня насквозь – в мой мозг прилила кровь, сердце забилось как бешеное от осознания того, что я творю. Я отступился. Моему здравому взору теперь предстала она вся растрепанная, правый рукав её кофты был почти оторван, волосы взъерошены, а по всему телу рассыпались синяки. Это помогло вернуть в меня человечность и рассудок, однако теперь я ненавидел себя больше всех в этом мире. Я тяжело дышал, на лице застыл ужас. Кровь резко хлынула в голову, память как отшибло. Оставалось чувство, что я делал с ней что-то ужасное, но думать об этом сейчас было трудно. И наверное даже хорошо, потому что нахлынувшие эмоции и так жестоко мучили меня. И даже не так был страшен её взгляд, как осознание, насколько я жалок и безрассуден. Но и тогда она продолжала быть моим наркотиком.       После она не стала винить меня взглядом или хотя бы выставлять себя жертвой в глазах, она смотрела на меня уверенно, как смотрит дрессировщик на подчиненного льва. Больше она не выглядела той невинной и боязливой антилопой, какой была минуту назад.       Не проронив ни слова, она натянула на плечо разорванную ткань рукава, развернулась и пошла по коридору к раздевалке. Я и не взглянул в её сторону.       На следующий день она не пришла в школу. Но удивительнее больше было то, что я заставил себя прийти. Я не помню, как добрался домой, что делал и когда уснул. Учиться я не мог, ужасные мысли не покидали мой разум и не впускали ничего другого. Я подумал, что это конец. И не то меня тревожило, что все узнают и меня затаскают по психологам и полиции, к этому я был даже готов. А скорее то, как теперь такому ничтожеству как я смотреть в глаза людям, смотреть в глаза ей.       Прошло около четырёх дней, как она снова появилась в школе. Я был избит её присутствием. Хоть со временем мне понемногу становилось легче, но я уже просто боялся смотреть на неё. Она тоже старалась этого не делать при других. Но раз всё-таки мы столкнулись на лестнице. Мы случайно взглянули друг на друга, эта встреча была слишком неожиданной. Хоть и по выражению лица можно было прочитать некое подобие минутного испуга, глаза её были грозными и в то же время жалостливыми. Этого я и не хотел. Она видела меня насквозь.       Позже, на моё огромное удивление, я не слышал разговоров её подруг за спиной, не ощущал на себе укоряющие взгляды учителей. Она ни о чём не рассказала. И почему? Захотела понаблюдать за мной, пока меня грызут муки совести? Конечно, наблюдать за животным через клетку всегда интересно. Или пожалела меня? Ненавижу, когда меня жалеют и подлизываются. Это ложь, это показное выступление на публику. Близких друзей у меня нет, а знакомые – поголовно лицемеры. Я не уверен, что она не такая же.       Так прошло около двух дней. Она всё чаще смотрела на меня, а я старался убежать от неё и её глаз как можно дальше. Мне стыдно. Мне страшно.       Однажды я задержался в школе после уроков, меня попросили перенести парты. Я уже собирался идти домой, как вдруг увидел её. Опять она, опять. Я внутренне казнил себя за трусость перед своим же зверем. Но убегая от её глаз снова и снова, я снижал шансы повторения той ситуации. Я боялся, что могу снова ей навредить. И почему она?.. Она выходила из уборной с ведром воды, видимо, дежурила в классе. Её выражение лица показало, что и она была так же удивлена встречи со мной в это время. Я надеялся, мы так и пройдём мимо, как будто ничего и не произошло. Но нет. Как только мы оказались на довольно близком расстоянии, она резко поставила ведро, схватила меня за локоть и завела в женский туалет, плотно закрыв дверь. Затем так же резко припечатала меня к стене. Это всё произошло настолько быстро, что я не успел и подумать о сопротивлении. Я оцепенел. Впервые в моей жизни девушка так дерзко касалась меня. — Давай поговорим, — выпалила она серьёзно, но по своему обыкновению спокойным голосом.       Теперь она стояла передо мной со сложенными на груди руками. Такая грозная, такая величественная. Куда же делась та антилопа, за которой я охотился? Почему внешне она выглядит так невинно и хрупко, а внутренне такая мужественная и стойкая? — Поговори со мной. Я хочу знать, почему ты такой, — снова проговорила она. Я отвёл глаза и продолжил упорно молчать. Больно, она смотрела мне прямо в душу, и я не мог никуда от этого убежать. Это невыносимо, это бесит.       Мы молчали с минуту. Она всё сверлила меня взглядом, а я стоял перед ней теперь уже не как лев, а как загнанный в угол котёнок. Чертовски неприятно себя так ощущать. Кто я? Мужчина или какой-то слабак? — Послушай... — теперь уже робея, начала она, — Я знаю, что ты не собирался делать такое намеренно. Скажи только, что произошло? После... после того поцелуя ты сильно изменился.       Что за. Она уверенно говорит такие вещи, хоть мы и лично не были никогда знакомы. Мы не разу слова друг другу не сказали до этого момента. А она уже читает меня, как открытую книгу.       Она вздохнула и положила руку мне на плечо. — Скажи мне хотя бы слово. Не молчи, — её голова опустилась. Казалось, она сейчас заплачет. Мне было немного радостно от этой мысли, потому что я смогу сбежать. Что за трус? — Перестань себя испытывать — читает... мысли.       Её рука начала сползать с моего плеча, я было успокоился. Её прикосновения для меня – опасная игра со зверем, только она сама-то этого не понимает. Но рано, она мгновенно завела руку за мою шею и дотронулась тонкими пальцами до волос, приблизилась к моему лицу. И поцеловала. Нежно и трепетно. По моему телу прошлась дрожь, ноги подкосились. Я чувствовал, как кровь забурлила в сердце, как будто оно собирается взорваться. Сколько ещё неожиданностей может сотворить эта женщина?       Она отстранилась и скользнула вниз рукой, собираясь убрать её и развернуться к выходу. Но кто даст ей это сделать? Я тут же поймал её руку. Она удивлённо посмотрела на меня. — Я – животное, — наконец выжал из себя слова.       Некоторое время она медлила. Потом взглянула на мою ладонь, не дающую её руке освободиться, и снова подняла на меня малахитовый цвет глаз. Вдруг её лицо расплылось в доброй улыбке. Самой милой и тёплой на свете. Она медленно моргнула и произнесла: — Ты уверен?       Спустя неделю она уехала. Навсегда. Вместе с родными за границу. Больше мы с ней не виделись. Я продолжал желать её, но после мучения прекратились. С её уходом из моей жизни ушло и это чувство. Я очень благодарен ей за это.       Сегодня у меня есть семья, я стал по-настоящему счастлив спустя немало лет. Спросите, любил ли я её? Да, безусловно. Но не так, как любит человек свою вторую половинку, а как дикий зверь любит добычу, как молния любит деревья. Но как бы там ни было, я надеюсь, что моя дочь никогда подобным образом не познакомится с парнем, вроде меня.