До следующей жизни.

Чимин кричит, захлёбывается слезами и мечется по кровати. Юнги, осоловелый и ничего не соображающий после такого резкого пробуждения, бросается к нему, не успевает перехватить руку и тут же получает сильный удар наотмашь по лицу. Шипит, мотает головой и немного просыпается от такого. - Юнги! - кричит младший так надрывно, и снова задыхается от накатывающих слёз. Он скулит, жмурится. Из-под закрытых век текут слёзы, расчерчивая неровными дорожками виски. - Чимини, - Юнги не кричит, не зовёт громко, чтобы не пугать, но всё же находит в себе силы перехватить руки и удержать бьющегося в истерике парня. - Чимини, маленький, всё... всё хорошо, тише... Он шепчет, прижимаясь, касается губами слипшихся от слёз ресниц. - Юнги, - уже слабо всхлипывает, понемногу успокаиваясь, будто прислушивается к родному голосу. - Юнги... - Я тут, тут, счастье моё. Ну всё, тише... открой глаза, слышишь? Чимин дрожит, кусает губы, головой мотает, хнычет, словно маленький ребёнок. А потом всё же открывает глаза. Медленно, словно боится чего-то. Он встречается взглядом с Юнги и судорожно вдыхает, тут же выпутываясь из ослабевшей хватки только затем, чтобы наброситься с объятиями, уронить на спину и крепко прижаться. - Ты умер... ты умер, - шепчет срывающимся голосом. - Оставил меня... не оставляй, нет... хён, я не смогу, я не переживу... Юнги слушает сбивчивые слова, ладонями оглаживает по спине, обнимает крепко в ответ и трётся носом о мокрую щёку. Чимин снова плачет. - Я не оставлю тебя, маленький мой. Ну всё, я же рядом... тише... - Мне... я... та жизнь... мы должны были встретиться там, должны были... - Но я погиб, - Юнги вспоминает это. Аварию, несущуюся под грузовик машину. Единственную мысль, что Чимина он так и не увидел. - Ты же не знаешь, да? - Чимин более или менее успокаивается, только слёзы всё ещё блестят в глазах. - Когда ты погиб... это в новостях передавали... Я увидел тогда... твоё фото... и вспомнил тебя. - Что? - у Юнги внутри всё обмирает от ужаса. - Вспомнил... Он выдыхает и утыкается лбом в плечо старшего. - Хотелось тут же последовать за тобой, знаешь? - шепчет тихо. - Сигануть в окно, вены вскрыть... что угодно. Но это было бы неправильно... Я не стал. Это страшно... я трус. - Нет, Чимини, ты не трус, - Юнги гладит по волосам своё солнце. - Это нормально - бояться смерти. - А ты не боишься... - Боюсь. Потому что теперь всё иначе. Да и тогда всё равно боялся, хоть и отрицал это. Привычка, конечно, делает своё дело. Но в смерти нет ничего привлекательного и я бы больше не хотел такого переживать. - Я тоже... как же это страшно, - Чимин лихорадочно целует его щёки, зажмуривается снова, будто слёзы сдерживая. - Хён, а тебе... тебе было когда-нибудь страшно? - Было. Однажды, когда я понял, что ты не родился... - Что? - Чимин отстраняется и недоверчиво смотрит на него. - Я... не родился? - Да. Тогда мне было по-настоящему страшно и плохо, - Юнги гладит ладонью щёку младшего и притягивает к себе за затылок, оставляя лёгкий поцелуй на губах. - Знаешь, я тогда решился на то, чего ты не сделал. - Ты... убил себя? - Да. Долго думал об этом, не сразу принял эту идею... но в итоге... - Ты грешник, - ворчит Чимин. - Ага. Но в своём аду я уже побывал, - слабо улыбается Юнги. Парень в его руках вздрагивает и прижимается ближе. - Прости. - Да за что? Ты прав. Но я не жалею о том, какой выбор сделал. Не горжусь, конечно... но в тот момент мне казалось это правильным. Чимин тихо дышит ему в шею, голову не поднимает, а Юнги вспоминает тот день... - Я встретился тогда с Юной. - Что?! Как?! Откуда?! - Чимин так резко выпрямляется, что едва не валится на кровать. - Она много интересного мне рассказала. Например, что уговорила мать поменять условия заклятия... и все жизни шла за нами... Чимин заламывает брови и сползает на кровать. Такой потерянный и расстроенный. - Это всё моя вина... - Твоя? - Юнги садится, касается пальцами взлохмаченных прядок волос на затылке. - Почему ты так решил? - Я... тогда очень переживал... она видела это всё... - Чимини, солнце моё, это был её выбор, - Юнги обнимает его за плечи. - Её выбор как твоего близкого человека, который хотел быть рядом и поддерживать тебя. - Зачем лишать себя спокойствия ради такого? - Затем, что она не могла поступить иначе. В любом случае, твоей вины в этом нет, Юна сама приняла это решение. И, кстати, раз уж мы заговорили о ней... она просила меня передать, что очень тебя любит, если мы с тобой встретимся и узнаем друг друга раньше, чем она найдёт тебя. Чимин улыбается сквозь слёзы, вытирает щёки и устало опускает голову Юнги на плечо. - Прости, я снова не даю тебе нормально спать. - Всё хорошо. Не хочу, чтобы ты с этим справлялся один, - Юнги мягко целует его макушку. - Сделать тебе мятный чай? Чимин смотрит на подсвеченные голубоватым электронные часы на тумбочке. - Половина четвёртого, хён... уверен? - Ты всё равно толково сразу не заснёшь. А так хоть немного успокоительного. - Мне с утра в зал. - Попросишь Хосока тебя заменить. Я не отпущу тебя никуда в таком состоянии. Чимин дуется по-детски, сопит недовольно. - Я не ребёнок! - А я не твой папочка... разве что иногда. Чимин краснеет и пихает его плечом, хихикая смущённо. - Дурак. Это не самая удачная тема для шуток, учитывая, что ты был моим отцом. - Давай, припоминай мне это до старости... я тебя точно выпорю когда-нибудь, - ворчит Юнги, отодвигаясь от младшего, слезая с кровати и накидывая на себя халат. Чимин следует за ним, ныряя в просторную домашнюю футболку. Нагоняет на пороге комнаты и наскакивает сзади, за шею крепко обнимая. - Вези меня. - Нахал мелкий, - вздыхает Юнги и удобнее подхватывает Чимина под бёдра. На кухне они свет не включают, довольствуясь слабым зыбким освещением из окна. Осень понемногу покрывалась первым ледком, хрустким и робким. Снег мелкой крошкой сыпал с неба уже несколько раз, заставляя пугливо переодеваться из осенних курток в зимние пуховики. Город сбросил последние яркие осенние одежды и приобрёл свойственную зиме холодную монохромность, завораживающую и спокойную. Чимин любуется городом из окна, пока Юнги делает им чай. И ему так невероятно уютно сейчас, так хорошо и трепетно. Даже несмотря на сон, который мог бы уронить настроение надолго. Но такого с Чимином не бывает, потому что у него есть Юнги. Юнги ставит чашки с чаем на подоконник, целует Чимина в шею и обнимает за талию. Молчание между ними уютное и спокойное. И младшему до сжимающегося от счастья сердца нравится быть в крепких объятиях своего мужчины. Того, кто не побоялся пройти через столько препятствий лишь бы быть узнанным им. И он бы без раздумий согласился пройти тот же путь ради Юнги, он это знает. Но все их злоключения в прошлом. И пусть ещё много будет ночей, в которые Чимина разбудит очередной кошмар... это не важно. Важно, что они, наконец, обрели друг друга. Обрели спокойствие и тот дом, о котором мечтали. - Было бы здорово встретить Юну, - бормочет Чимин, прикрывая глаза и подставляет под поцелуй щёку. Юнги согласно мычит что-то и обнимает его крепче. Когда зима вступает в свои права окончательно, случается два прекрасных события. Намджун и Юнги заключают контракт со звукозаписывающей компанией. - Ух, заживём, хён! - Намджун сияет как начищенная до блеска монетка. Планов - громадьё. И сначала стоило бы обновить аппаратуру. Но всё постепенно - уговаривает Юнги себя и разошедшегося Джуна. Второе же событие случается, когда они собираются в памятном баре отметить заключение контракта их небольшой компанией. - Друзья, у меня новость, - провозглашает только подошедший Хосок и делает шаг в сторону. - Это... моя любимая... - и смущается, словно мальчишка. Девушка кланяется и смотрит на собравшихся тепло и приветливо. Лукаво улыбается. А Чимин сжимает руку Юнги, сдерживая желание радостно завопить. - Здравствуйте, - говорит она. - Меня зовут Юна.