0825 cafe

– Ренджун-а! – из потока сознания первокурсника вырвали окрики собратьев по разуму, – Пошли с нами в кофейню неподалёку после занятий? И три пары внимательных глаз уткнулись в застенчивого Хуана, ожидая его реакции да и вообще ответа. Виновник торжества же сначала испуганно, а потом задумчиво посмотрел на одногруппников сквозь очки и тихо-тихо согласился. Потому что такие заманчивые предложения от шумной компании поступают редко, а друзей в универе заводить всё же нужно. Обычно время Ренджуна после пар наполовину состояло из дороги домой, который находился в самом отдалённом спальном районе Сеула, зато самом дешёвом, а наполовину из самостоятельных занятий по усиленному поглощению знаний курса факультета и корейского языка в целом. Сегодня же серые будни предстояло окрасить, наверняка, весёлым посиделкам в кафе, поэтому Хуан почти что каждые пять минут нетерпеливо сверлил свои наручные часы, настенные в различных аудиториях, часы в своём телефоне и планшете соседа. В эйфории от предстоящего отдыха в кафе, Ренджун не заметил, как небольшая группка однокурсников, собственно, пригласивших Хуана, уже привела парня к дому, разительно отличавшемуся от окрестной архитектуры. Двухэтажная постройка в типичном американском стиле по высоте своей почти и не выделялась среди остальных похожих зданий, в которых так же расположились другие кафе и магазинчики, но вот чёрный цвет её стен, чёрный навес с жёлтыми полосами поперёк, мрачноватая обстановка самого кафе внутри, которая была видна с улицы, конечно, делали кофейню особенной. Чтобы совсем не походить на чёрную дыру, здание располагало на себе пару окошек второго этажа с белоснежными рамами, такой же белый мини-биллборд с названием кафе на самой крыше «0825 cafe» и пара белоснежных столиков и стульев летней веранды. По всем законам и жанрам, стоило парням войти в необычную кофейню, как их тут же подхватил в невесомые и безусловно приятные объятия аромат кофе и ещё чего-то вкусного. В три часа дня кафе было ещё полупустым, двое официантов лавировали меж столиков, а третий, стоявший у стойки бариста, заметил новых посетителей и поспешил провести их к столику. Ослепительная улыбка официанта располагала к себе, а смеющиеся яркие глаза фонтанировали позитивом, что самому хотелось улыбнуться. Ренджун с удовольствием смотрел на этого официанта, по виду даже ровесника. Нана, как гласил бейдж, ловко пробегал расстояния от столика, за которым расположились одногруппники, до кухни, потом обратно до столика, а потом до стойки бариста. Видно было сразу и невооруженным глазом, что парнишка свою работу любил и отдавался ей полностью. Вдруг взгляд Хуана споткнулся о маленькое и вот прямо совсем непримечательное объявление об острой нужде кафе в работниках, которое благополучно оставалось незамеченным людьми на стойке бариста. И Ренджун, с трудом позволяющий себе принимать деньги от родителей из другого города на оплату съёмной квартирки на окраине, просто не мог упустить такую замечательную возможность. Весь из себя слишком застенчивый паренёк ждал, когда же шумная компания его одногруппников захочет уйти, ёрзал на стуле, с трудом поддерживал беседу, когда его спрашивали. И будто никто из шести первокурсников не замечал смятение, небольшой страх быть непонятым и крайнюю взволнованность, один лишь официант да пара чёрных котов зорко наблюдали за нервничающим клиентом. Через пару часов, когда уже начало смеркаться, на улицах и внутри кафе включилась яркая иллюминация, а в кафе всё больше приходило людей, компания засобиралась. Ренджун шумно выдохнул, сказал, чтобы его не ждали и, когда последние одногруппники скрылись из поля зрения, подошёл к стойке с объявлением. – Чем могу помочь? – непонятно, откуда материализовавшийся Нана почти что закрыл собой бариста, у которого Ренджун и хотел спросить о работе. На мгновение опешивший Ренджун смотрел на официанта, не моргая и, кажется, не помня, что он вообще хотел. Нана же мягко и немного хитро улыбался, почти вплотную разглядывая смятение парня, ведь пару секунд назад он влетел в оставшееся маленькое пространство между стойкой и Ренджуном. – А..? А, простите. Я увидел объявление, – Хуан всеми силами пытался избежать всей неловкости (только для него) ситуации, поэтому отшагнул назад и заглянул за плечо официанту, указывая на объявление. К слову, чтобы заглянуть за широкое плечо, парню пришлось привстать на цыпочки, – и хотел бы поинтересоваться, остались ли ещё вакансии. Где-то со стороны входа на кухню у одного из концов стойки что-то радостно завизжало и убежало обратно в кухню, Нана же и глазом не повёл, всё смотря на Ренджуна, будто удостоверяясь, не передумает ли тот. – Конечно, вакансии есть. Точнее, вакансия. Мы искали седьмого работника, вшестером стало трудновато. – ослепительно улыбнулся официант, а Хуан позволил себе заднюю мысль о том, что этот парень точно мог стать айдолом, если ещё не стал. – Нана, отойди, дай хоть посмотрю на наше спасение. – всё это время закрытый официантом бариста собственноручно подвинул фыркающего парня в сторону, – Я Джено, приятно познакомиться! Джено опёрся на стойку, чтобы пожать Хуану руку, и улыбнулся так, что глаза превратились в озорные полумесяцы. Ренджун чувствовал искреннюю дружелюбность парня, поэтому сам не сдержал улыбки и пожал бариста руку. Стоявший же всё это время монолитом официант встрепенулся, втолкнул Джено обратно за стойку и также поспешил пожать растерянному Хуану руку. – Мне тоже очень приятно познакомиться. – Я Хуан Ренджун, взаимно. – весь словарный запас внезапно улетучился, стоило почувствовать рядом с собой дух соперничества за своё внимание. «Китаец! Я так и знал! Я ведь сразу вам говорил!» – вылетело из кухни, и перед Ренджуном открылся вид на два одновременных фейспалма, даже откуда-то с пола недовольно мяукнули. Воспользовавшись моментом, официант быстро подхватил Ренджуна под локоть и повёл его к «местному боссу», как он сказал. По пути парень часто оборачивался на Ренджуна и его постоянно удивленное лицо и иногда хихикал, а почти перед самой дверью с надписью «Марк-хён, Ченлэ и Джисону вход воспрещён навсегда!» на втором этаже сказал: – Меня, кстати, Джемин зовут. На личике Ренджуна явно читался тяжкий мыслительный процесс осознания, почему официанта зовут Джемин, но при этом он Нана, что очень умиляло виновника этих самых мыслей. – На Джемин, если в целом. – Хуан на это изобразил выражение а-ля «ну так, конечно, понятнее», но официант всё равно пояснил ещё: – Как-то раз в школе мы дурачились с другом, и он в шутку назвал меня Нана, а мне понравилось, вот я до сих пор использую этот, можно сказать, никнейм. В этот момент дверь, перед которой стояли Джемин и Ренджун, резко отворилась, и из комнаты выбежал паренёк в фирменной одежде кофейни. Он был весь красный, чуть-чуть растрёпанный, а стоило ему встретиться на одну секунду взглядом с Нана, как он стыдливо прикрыл губы ладонью и побежал вниз на первый этаж. Следом за шатеном выбежал другой парень, выглядящий постарше. Он был таким же растрёпанным, но в отличие от первого был страшно зол и уже было бросил вслед беглецу какую-то статуэтку, похоже, увесистую, но Джемин вовремя перехватил руку того и с удивлением стал разглядывать его. – Хён, что случилось? – Этот гад меня укусил! – тот, кого назвали хёном, всё же бросил статуэтку, и та с грохотом покатилась по лестнице. Спустя какое-то время послышался глухой удар, китайские маты и ещё больше недовольное мяуканье. – Подожди, подожди, как Донхёк мог тебя укусить настолько, чтобы это тебя так разозлило? – Я его поцеловал, понимаешь ли, – немного остыл парень и начал причитать, – не напирал даже, просто руки сдвинул на талию и чуть к себе прижал, потом он как-то странно извернулся, и мы повалились на диван. Ну, а что я? Я продолжил, погладил его по спине, а он как взял, укусил меня за язык, опрокинул с дивана и убежал! Джемин с трудом сдерживал истерический смех, а Ренджун заливался за его спиной краской от смущения. Он бы точно никому таких подробностей не говорил. – Мне тебя очень жаль, хён, но я тут нашёл нам нового работничка. – Джемин вытянул Хуана из-за своей спины и поставил перед хёном. – Хуан Ренджун, хотел бы у вас работать. «Босс» ещё пару секунд поразглядывал парня, а потом выдал: – Отлично, теперь Ченлэ не придётся загадочно трындеть на китайском в одиночку!

***

– В смысле ты мой хён?! Джемин исподтишка заглянул в договор о найме, который подписывал Ренджун, и взгляд его споткнулся о дату рождения милого паренька. – Что? – Ренджун автоматически повернулся на источник такого возмущённого выкрика и столкнулся своей щекой с щекой Джемина. – Да ты же наш второй хён после Марк-хёна, получается, – не унимался Нана, – кошмар. И официанта даже не смущала такая непосредственная близость с предметом своего трепетного воздыхания, но где-то на задворках его сознания радостно плясал мини-Джемин, размахивая чирлидерскими помпонами. Ренджун же, осознав, кому принадлежит мягкая щека, резко подвинулся на другую сторону стула, чуть при этом не грохнувшись. – Когда у тебя день рождения? – спросил Хуан уже в подсобном помещении, где Джемин под задорный свист подбирал новичку форму официанта. – А? – Ну, ты сказал, что я старше. Когда день рождения у тебя? – Тринадцатого августа. Между нами почти полгода, – снова ослепительно улыбнулся Джемин. – Я показался тебе младше своих лет? – хоть у Нана было преимущество в смелости и в характере в целом, Ренджун опережал в возрасте, что придавало ему эфемерной уверенности в своём поведении. Джемин рылся в рубашках и не видел лица Ренджуна; хитрый тон, с которым парень произнёс слова, не на шутку заинтриговал официанта. Но, повернувшись к Хуану, сидевшему на куче старых коробок, который по-лисьи ухмылялся младшему и смотрел на него уж слишком изучающе привлекательно, пожалел, что вообще это сделал. От такой картины у Джемина спёрло дыхание, и он пару мгновений просидел не дыша. Боялся, что малейшее дуновение может сдуть раскрепостившегося парня. – Ты смотри, осторожнее будь. – вдруг стал совсем серьёзным Нана, – Вот будешь так смотреть на людей, а они как возьмут, как не сдержатся... потом плохо будет. И ушёл. А Ренджун остался один в подсобке с формой официанта на руках, совершенно не понимая ни своего поведения, ни слов Джемина.

***

– С первым рабочим днём! На Хуана прямо с порога набросился почти что знакомый паренёк. Блондинчик повис на шее Ренджуна, а до последнего даже не сразу дошло, что поздравили его на родном китайском. – Мы рады тебя здесь видеть, будь как дома, кстати, мы почти все тут и живём на втором этаже, так что можешь тоже переезжать, а ещё у нас есть два одинаковых чёрных кота, и мы их не различаем, ты их полюбишь. – лепетали уже на корейском в перемешку с несколькими китайскими диалектами. – Я Ченлэ, кстати, – наконец представился блондинчик, – но по местным канонам и по бейджу я Лэлэ. Называй как удобно. – Извини Ченлэ, пожалуйста, – вперёд выступил Марк, именно Марк, больше не «босс» и «тот, кого укусили за язык» в представлениях Ренджуна, – он у нас немножко иностранец, но уже обжившийся в нашем корейском обществе. Когда Ченлэ очень взволнован, он болтает на китайском, и мы его не понимаем. – Ну, тогда с этого дня я буду вашим переводчиком. – засмеялся Ренджун, всё ещё держа светящегося Ченлэ. – У нас ещё час до открытия кафе, поэтому мы хотели устроить небольшой круглый стол. И тебе никнейм выберем, и ты со всеми познакомишься. – продолжил Марк. Ренджун часто закивал, повесил рюкзак с любимым брелком в виде муми-тролля на спинку приготовленного для него стула и сел за «круглый стол» к остальным. – Что ж, со мной и Джемином ты знаком уже хорошо. – начал Марк, – Я здесь, можно сказать, генеральный директор, бухгалтер, но ещё и официант на пару с Нана. Джено у нас бариста, эти двое карапузов, Ченлэ и Джисон, поварята, хотя я до сих пор не понимаю, как эти черти в обычной жизни становятся ангелочками-профессионалами на кухне. Так вот. Донхёк – шеф, причём шефствует не только над кухней, но и над парочкой макнэ. Мы все студенты кроме малявок, они ещё доучиваются в школе. – Ты будешь великолепно смотреться в форме официанта. – вдруг сказал Джено, мечтательно разглядывая Ренджуна. Где-то с другого конца «круглого стола» на него очень недобро посмотрели. Хуан же, не получавший в своей жизни комплиментов почти никогда, ужасно смутился и потупил взгляд на висящий рядом рюкзак. Муми-тролль сочувствующе на него смотрел, молчаливо поддерживая. Ренджуну было безусловно приятно, но где-то на глубине сознания томно вздохнули «Было бы здорово, если бы это сказал Джемин». И вот тут Ренджуну стало страшно: Нана его называть никак не хотелось, уж больно красивое имя, да и вообще почему он думает о таком?! – А что с никнеймом делать будем? – подал голос Джисон, чей бейдж украшало немного кривоватое и не менее странное «МоДжисон». – Может просто Рен? – предложил Ченлэ. – Не пойдёт, у нас уже есть «Джен». – указал Донхёк на Джено. – Х... х... тогда просто Хуан? – не унимался Лэ. – Ещё скажи Дон Жуан. – передразнил младшего Марк. – Гетерохромный? – снова подал голос Джисон, – Вчера у тебя были разноцветные линзы, если я точно увидел. На пару мгновений повисла тишина. Парням даже показалось, что рядом застрекотали сверчки неловкости, но в миг пятеро из всей компании разразились истеричным смехом, чуть не попадав со стульев. И только Ренджун хотел провалиться сквозь землю от непонятного чувства стыда, а Джисон просто не понимал, что такого смешного сказал. Дискуссии по поводу никнейма новичка продолжались ещё полчаса. И Хуана действительно удивило, что такой активный и жизнерадостный вчера Джемин сейчас же сидел слишком задумчивым и несводящим взгляда с ренджуновского рюкзака. Вдруг глаза Нана засверкали, он жестом прервал оживленные обсуждения самых разных сочетаний самых разных слогов, ещё раз посмотрел на рюкзак Хуана и на него самого, улыбнулся и спросил: – Ты любишь муми-троллей? Губы Ренджуна непроизвольно расплылись в мягкой улыбке, стоило затронуть его любимых персонажей, и пять пар глаз удивлённо смотрели на спонтанно возникшую идиллию, а потом и на рюкзак Хуана, на котором и правда висел большой и мягкий брелок с муми-троллем. – Тогда может для посетителей кафе ты будешь «Мумин»? И даже непонятно было, кто светился ярче: Джемин, предложивший гениальный вариант и наслаждавшийся реакцией и улыбкой Хуана, или Ренджун, который действительно сильно любил муми-троллей, а теперь ещё и одного проницательного официанта. – «Мумин» звучит замечательно. – расплылся в ещё более довольной улыбке Ренджун. – Тогда, Мумин, добро пожаловать в нашу команду! Под всеобщее одобрение на колени Ренджуна запрыгнул один из кошачьих «близнецов» и стал тереться о подставленную ладонь. Хуана теперь точно приняли.

***

– А вот интересно: ты у нас Му́мин или Муми́н... – загадочно протянул Ченлэ, опираясь на стойку и наблюдая за мельтешившим меж столиков Ренджуном. – Ну, если на корейский манер, то Муми́н, а если в оригинале, то Му́мин. – не менее загадочно пробасил подошедший Джемин. – Хорошо справляется, да? – встрял в беседу Джено, – Всего неделю работает, а вон как быстро заказы разносит, с подноса даже ни разу ничего не уронил, не то что некоторые, – на последних словах Ли в шутку укоризненно глянул на Джемина, но тот даже не заметил претензии в свой адрес. Единственное, что его зацепило, это повышенное внимание бариста к Ренджуну. – Да, он молодец. – но стоило мыслям вернуться в привычный и приятный ритм, как Нана вновь расплылся в мечтательной улыбке. Проходящий мимо Ренджун услышал слова, как ему показалось, в его адрес и бегло оглядел троицу. Ченлэ в своей обычной кошачьей манере улыбался своим мыслям и небольшой перепалке друзей, Джено игриво подмигнул, как только взгляд Хуана дошёл до него, Джемин же в одну секунду испепелил Ли в своих фантазиях, что отлично читалось на его лице, а затем подарил Ренджуну и свою улыбку. Отчего-то Хуану стало так легко, и даже тяжеленный поднос с кучей пустых и не совсем чашек показался невесомой пушинкой. Ренджун за всю неделю, что работает в кафе, видел очень много улыбок Джемина. Хитрую, когда тот затевал невинную пакость; счастливую, когда они все вместе собирались каждый вечер и травили анекдоты; измученную, когда уставший после работы и последующей уборки Нана устраивался на любую попавшуюся горизонтальную поверхность. Тогда Ренджуна просто распирало от желания подойти к уставшему и распластавшемуся на столе парню, убрать чёлку с глаз и, возможно, ещё ненадолго задержать руку в мягких каштановых волосах. И, если бы Хуан собрался с силами это сделать, в ответ бы получил ту самую улыбку, которую лицезрит в данный момент, непохожую ни на одну, что уже успел увидеть. Эта улыбка преображала парня до неузнаваемости: Джемин будто излучал вселенскую любовь и тепло, которым бы позавидовало земное светило; он будто таял от неописуемого чувства нежности по отношению к кому-то, и Ренджуну не позволяла самооценка думать, что эти перемены происходили из-за него. И сейчас, когда от излучаемой Джемином нежности начинал таять уже Хуан, скрыть ответную улыбку в изгибе локтя уже не удалось. Да и не особо хотелось. – Вы выглядите как парочка. – заявляет в тот же вечер Джисон, укачивая на руках уснувшего Ченлэ. Они снова засиделись на скрытой от посторонних глаз большой веранде на крыше дома, в котором располагалось кафе. Марк и Джено ушли «тушить» вывеску, оставив четверых ещё бодрствовавших и одного спящего парней. Вскоре ушёл с веранды и замёрзший Донхёк, что резко захотел «покормить котов». Ренджун сидел бок-о-бок с Джемином, и даже не подумал отодвинуться после слов младшего – холодно. Он искоса посмотрел на Джисона, который уж слишком трепетно удерживал в кольце рук на коленях плечи и голову Ченлэ. Макнэ что-то еле слышно напевал почти на ухо спящему, мерно раскачиваясь из стороны в сторону, и Ренджун на секунду забыл, кто из этих двоих младший. – И кто здесь больше похож на парочку, да? – выдохнул где-то совсем рядом Джемин, заставив Хуана подпрыгнуть. Старший не ответил. Но мысленно согласился. Он и так безумно смущался того, как к нему относился Нана почти с первого дня их знакомства, поэтому старался не обращать на него внимания при остальных. Вспоминая прошедшую неделю, Ренджуну стало немного стыдно: ему вдруг показалось жестоким, как он игнорирует хорошое отношение Джемина к нему. А что, если Хуан не так всё понимает? – Знаешь, ты мог бы переехать сюда. – начал Нана, – Из зарплаты вычитается лишь десятая часть за электричество и так далее. Да и до университета тебе теперь недалеко, мы могли бы вместе ходить утром... – Подожди, в смысле вместе? Ренджун вдруг почувствовал себя глупым-глупым, что забыл все нормы приличия разом и перебил парня. Джемин же не хило так удивился, а через пару мгновений громко расхохотался, разбудив тем самым Ченлэ, за что получил втык от Джисона. – Ты правда меня ни разу не замечал? – сквозь смех и слёзы пытался говорить Нана, смеясь ещё больше с надувшегося Хуана, – Я с факультета современных танцев, между прочим. Понятное дело, ты на своём живописном никогда не проходил мимо наших аудиторий, да и я тоже, но, чёрт побери, Ренджун, я и не думал, что ты настолько во мне не заинтересован. А сам Ренджун в этот момент ужасно обиделся на такую бурную реакцию и последние слова Джемина. Вообще-то, он ещё как интересуется, знает все виды улыбок официанта, его самые заметные и незаметные привычки, а ещё замечает, как иногда Нана трудно таскать тяжести из-за детской травмы спины. Заинтересован ещё как! Вот только Джемин об этом ни сном, ни духом.

***

По субботам в кафе особенно много людей. Кто-то, пользуясь широкими возможностями выходного дня, с утра пораньше заскакивает в кафе и сидит в дальних уголках в уютных креслах, попивая фирменный кофе. Ближе к обеду помещение заполняется работягами, выбежавшими с работы на обеденный перерыв, а после – учащимися, предвкушающими прелесть оставшихся полутора дней отдыха. Тогда трое официантов бегают от столика к столику, разнося напитки и что-то сладенькое. Кафе сразу наполняется уютной суетой работников «0825 cafe» и негой посетителей, которая тягучей карамелью растекается по залу. Ренджун иногда засматривается на людей: одни беседуют друг с другом, потихоньку потягивая напитки, другие целенаправленно уплетают вкусности, третьи просто, как Хуан, наблюдают за кипящей за окном жизнью. Тогда пальцы студента буквально чешутся от желания быстро зарисовать ценные моменты гармонии, царившей в кафе. Из такой прострации Ренджуна обычно выводит невесомое прикосновение к плечу, милая улыбка Джемина и лёгкий толчок от него же в спину. Хуан всегда тихо благодарит напарника и продолжает обслуживать клиентов. В свою уже пятую субботу работы в кафе Ренджун не выдерживает. Он осматривает зал, понимает, что Марк и Джемин справятся и без него, бежит ловить самого Марка, чуть не сбивая при этом вышедшего на перерыв Донхёка, а потом радостный бежит наверх за альбомом и карандашами. Ренджун устраивается на одном из высоких стульев около стойки бариста. Стоявший рядом Джено всё порывался заглянуть в альбом и посмотреть на ещё сырые наброски, но без результатов. Взглянув в очередной раз на зал, а потом очень долго всматриваясь в почти готовый рисунок, Ренджун готов был завыть: чего-то не хватало. Одной маленькой, крохотной такой изюминки, детали, которая бы вмиг преобразила атмосферу наброска одного момента из жизни кафе. И Хуан всё не мог понять, чего ему не хватает. Уже было бросая рисование в наихудшем настроении, Ренджун вдруг поймал глазами пробегавшего между столиками Джемина. Официант ловко проносился меж столиков, ярко улыбался посетителям, иногда засматривался на льющий за окном дождь, а иногда подмигивал застывшему Хуану. Вот оно. Ренджун за все свои восемнадцать лет жизни не помнил, чтобы его когда-нибудь так вдохновляло, чтобы недостающая изюминка чуть ли не становилась центром всего рисунка. На Джемин не переставал удивлять юного художника. А после ещё пары часов непрерывного рисования вместо работы Ренджун обнаружил себя дорисовывающим шестой по счету портрет Нана. Разные ракурсы, разные позы, но один и тот же светлый человечек. И что-то громко ёкающее в груди. К вечеру посетители стали лениво выползать из кафе и перемещаться на набережную реки Хан: в странное для середины осени время вдоль живописного берега раскинулась красочная ярмарка, приглашающая гостей всего на один вечер. Закрыв кафе пораньше, семеро парней засобирались на ярмарку. На втором этаже воцарился небольшой хаос: Ченлэ фальцетом кричал что-то наподобие «Где мои любимые носки? Я не пойду на ярмарку не в своих носках с дельфинами!», Джисон же, бросив свои дела по подбору более менее нарядной одежды, стал помогать парню искать его носки. Марк и Донхёк куда-то дружно испарились, но вскоре нашлись в одной большой лавине из одежды из обоих шкафов комнаты. Джено выглядел крайне подозрительно и игриво в этот день, он всё норовил пошло подшутить над парочкой Ли, но быстро останавливался Джемином. Сам Нана уже давно был собран и теперь ходил хвостиком за мельтешившим из комнаты в комнату Ренджуном. Хуан совсем забыл о ярмарке, а потому не оставил места в альбоме под рисунки понравившихся ему его вещей, ведь последние шесть страниц занял один красивый официант, и Ренджуну было ужасно неловко из-за этого. Время уже приближалось к открытию ярмарки, все собрались и уже ждали внизу, а Мумин так и бегал в панике в поисках хоть каких-то клочков бумаги. Он уже успел три раза отправить каждый раз возвращающегося Джемина обратно к остальным, напоследок сказав, что закроет кафе сам и догонит. Но ни через две, ни через пять минут заветные чистые листы в творческом беспорядке студента не хотели находится. Ренджун от безнадёги даже сказал старую бабушкину присказку «чёрт, чёрт, поиграй да отдай», но чёрт не хотел отдавать горе-художнику листы. От повторно нахлынувшей безнадёги Хуан уселся на гору сваленных посреди комнаты вещей и почти уже заплакал, как услышал чьи-то шаги на лестнице. Через пару секунд в его комнату робко вошёл Джено, но от былой робости быстро избавились, стоило увидеть раскрасневшегося от обиды студента. – Тебе чем-нибудь помочь? – от сказанной фразы у Ренджуна перед глазами замелькали флэшбеки с первого разговора с Джемином, и парню пришлось нехило так потрясти головой, чтобы на месте лица Джено всё же видеть самого Джено, а не другого парня. – Нет, спасибо, я уже вряд ли найду чистые листы. Джено шикнул: – Как официально. Мы уже вроде как пару месяцев знакомы, пора бы уже и неформально со мной разговаривать. Ли всё приближался и приближался к сидящему на полу Хуану. И последний наконец почувствовал опасность своего положения, когда тяжелое дыхание Джено обжигало лицо. Страх и природная скованность обездвижили Ренджуна, парень понимал, что нужно увернуться от надвигающегося Ли, что нужно хотя бы оттолкнуть его, но тело предательски отказывалось слушаться. Хуан зажмурился, когда Джено был совсем близко от его лица и в неком подобии бреда шептал «Ты мне очень нравишься, Мумин», но в один миг всё резко прекратилось. Ренджун боялся открыть глаза, но как только он это сделал, то чуть не заплакал: Джено сидел рядом с выпотрошенным Хуаном столом и держал в руках альбом парня с сегодняшними портретами Джемина. Ли грустно-грустно улыбался, рассматривая аккуратные до безобразия линии, складывающиеся в образ его потенциального соперника, а потом вдруг сказал: – А я ведь видел, но не хотел верить до конца. Прости меня, Мумин, надеюсь, мы сможем снова стать друзьями. А Ренджун не смог вымолвить и слова. Вернувшись вдвоём к остальным парням в крайне подавленном настроении, Ренджун и Джено договорились никому не рассказывать о произошедшем. Оставшийся вечер Хуана грели забавные истории Джемина и его рука на хрупком плече.

***

Первая сессия прошла для четверых работников «0825 cafe» тяжко и напряжно. Из-за дневной работы в кафе парням приходилось до раннего утра учить необходимый материал, а потом убитыми тащиться на учёбу. В такие особо сонные дни, приправленные пасмурной погодой и сильными ливнями, Ренджун мысленно благодарил парней, что предоставили ему жильё на втором этаже дома с кафе, иначе полжизни Хуана проходили бы в метро. Совсем не снежный конец декабря не радовал от слова совсем, новогоднего настроения не создавал уж точно, да и вообще, какая уважающая себя зима проходит без снега, как негодовал иногда Ченлэ. Снег снегом, а украшать кафе гирляндами – по расписанию. И парни с утра пораньше всей группой залезли в закрома кладовки на первом этаже, разбирали вековые завалы да искали заветные лампочки, фонарики и прочие праздничные украшения. Пара старых гирлянд отказывалась работать, угрожающе мигая оставшимися огоньками, поэтому младшие единогласно были отправлены в ближайшую «Икеа» за недостающими украшениями. А пока неугомонные макнэ бегали по магазину, старшие меланхолично принялись развешивать сохранившиеся плеяды лампочек на стёкла, под потолок и по ободку стойки. Ренджун мечтательно копался в коробке с разнообразными венками из омелы, еловыми веточками с шишками, деревянными игрушками ручной работы и прочей красотой. Глаза юного художника разбегались: какую же из безделушек стоит повесить в то или иное место? Уйдя глубоко в столь важные раздумья, Ренджун и не заметил, как рядом с ним приземлилась кружка с дымящимся кофе с молоком, а на щеке загорелся невесомый след чужих губ. Словно сквозь пелену Хуан наблюдал за удаляющимся Джемином, бегущими за ним котами и слышал его звонкий смех. Этот момент срочно захотелось запечатлеть на бумаге. Младшие вернулись довольные и с огромными пакетами всякой всячины уже через час, оправдываясь перед Марком, мол, не удержались. А уже через ещё час кафе коллективными усилиями было украшено и готово к приходу настоящей зимы и нового года. Гордые проделанной работой парни выделили себе ещё немного времени на отдых, ленивое поглаживание не менее ленивых чёрных комков шерсти, созерцание шумных улиц сквозь яркие гирлянды и чашечки ароматного кофе. Лепота. В честь Рождества рабочий день был несколько укорочен, и уже в пять часов вечера, когда небо только тронул румянец заката, Ченлэ и Джисон радостно побежали поворачивать табличку на парадной двери с «open» на «close». Ренджун, воспользовавшись суматохой друзей, связанной с приготовлениями к празднеству на любимой веранде, тихо сидел в самом дальнем углу зала и по памяти зарисовывал самые яркие и уютные моменты дня. Вот на одном листе застыли Марк на стремянке, пытающийся ровно прицепить гирлянду к раме, и Джено, в панике удерживающий хёна от падения. На другой половине навсегда останутся счастливые макнэ, врывающиеся в кафе с холодным ветром, срывающим недавно приклеенные Донхёком украшения. На втором листе юный художник изобразил полюбившихся ему котов, что мило ластились друг к дружке. Третий же лист целиком и полностью был отдан Джемину. Нана тогда на секунду отвлёкся от занавешивания окна лампочками, застыв перед оставшейся чистой частью окна. В реальность Ренджуна вернула подозрительная тишина. Оторвавшись от альбома, парень понял, что внизу уже никого нет, свет был почти полностью погашен, а голоса наверху едва слышались – ребята уже вовсю веселились на веранде. Не успев даже загрустить по этому поводу, внимание Хуана переключилось на одного милого посетителя, занявшего столик у одного из окон. Ренджун подошёл ближе, не сумев больше скрывать счастливую улыбку, и сел напротив большой игрушки любимого муми-тролля. – Ну, что, здравствуй. – слегка поклонился игрушке Хуан и перевёл взгляд на вышедшего из-за стойки бариста Джемина с двумя чашечками кофе. – Вы же не против, если я к вам присоединюсь? – улыбнулся Нана. – Конечно нет, правда Мумин? Игрушка молчаливо поддержала слова нового хозяина. – С Рождеством, Ренджун. Джемин будто светился от счастья и лавиной обрушил на Хуана целые тонны нежной привязанности, от которых таял радостный обладатель огромного муми-тролля. Засмотревшись на умиротворённого Хуана, Джемин встрепенулся и ближе подвинул к Ренджуну чашечку его любимого кофе с молоком. – Попробуй, я сам его готовил. – А как же Мумин? – А Мумин уже выпил свою чашечку, пока ты был увлечён рисованием. На это Ренджуну было нечего ответить, поэтому он с удовольствием припал к любимому напитку. Чуть горячий кофе приятно согревал изнутри и щекотал язык лёгкой горечью: всё как и любил Хуан. – У тебя очень здорово получилось, я приятно удивлён. – похвалил парня Ренджун и основа приклеился к чашке. – Я рад, что кофе тебе понравился. Мне пришлось брать три урока кофеварения у Джено специально для этого. – Ты достойный ученик. Тихий смех парней невесомо заполнял пустой зал, время для них сейчас остановилось. Внезапно Ренджун осознал кое-что ужасное: ему совершенно нечего подарить Джемину в ответ. Конечно, он мог сейчас сбегать в круглосуточный магазин и купить что-нибудь милое, чему Джемин даже вправду обрадуется, но этот вариант развития событий всё равно не удовлетворил бы Ренджуна. Насильно себя успокоив, юный художник посмотрел на сидящего перед ним муми-тролля, и по всему телу вдруг побежали табуны приятных мурашек, а в голове яркой лампочкой зажглась гениальная на первый взгляд идея, к осуществлению которой парень собрался приступить прямо сейчас. Когда кофе в чашечках закончился, Ренджун молча поднялся, повлёк Нана за собой и усадил его на один из диванчиков в зале, сказав тому закрыть глаза. Успокоить быстро бьющееся сердце не удалось, поэтому с мысленным лозунгом «будь, что будет» Хуан присел на колени парня, который тут же положил свои большие и тёплые ладони на талию Ренджуна; невесомо приобнял того за шею и легко коснулся своими губами губ Джемина. На секунду оторопевший Нана быстро перенял инициативу и уже настойчивее стал выцеловывать все слова о том, как сильно Ренджун ему нравится и как он ему дорог. На все признания не хватило воздуха у обоих парней, что пришлось прервать трепетные лобзания. Оторвавшись друг от друга с огромной неохотой, парни сидели вплотную, касаясь лбами, и романтику-Ренджуну даже показалось, что, заглядывая в доселе скрытые в чужих зрачках глубины, они соединили свои души, рвавшиеся друг к другу всё это время. – И тебя с Рождеством, Джемин.