Мой маленький милый...

Эта ночь кажется такой тихой, безмятежной и уютной, что хочется как будто раствориться в ней. Звуки спящего города убаюкивают, навевают дрему и ностальгическую улыбку, приглашая полностью довериться окутывающей темноте и абсолютно расслабиться, разрешая журчащему потоку сладких сновидений унести тебя в далекие миры подсознания. Но все это не для них, только не для них. Просторная спальня, широкая кровать и тяжелая атмосфера дикой страсти. Томные вздохи, тихие стоны и шуршание постельного белья через край наполняют комнату таким явным и сильным желанием, что, кажется, воздух вот-вот не выдержит, лопнет, рассыпая по всему периметру мельчайшие осколки измученного наслаждения. - К-Коё... пож-жалуйста... - дрожащим шепотом лепечет Накахара, тяжело дыша и чуть подрагивая бедрами. Его лицо полыхает от возбуждения, тело нещадно горит от дикого желания, и сдерживать себя становится все труднее и труднее. - Ты очень нетерпелив, братик. - ласково отвечает Озаки, с умилением наблюдая, как ее маленький мальчик от смущения краснеет еще сильнее. Он всегда дико смущается, когда она его так называет. Мафиози, строгий начальник, огневая мощь Портовой Мафии с чудовищной силой эспера, и только она может видеть его таким, только ей он принадлежит целиком и полностью. Коё нежно поглаживает возбужденный член Чуи изящными пальцами, еле ощутимо касается нежных яичек, мягко сжимает разгоряченную головку. Но эти легкие прикосновения сводят Накахару с ума, заставляют изгибаться, извиваться всем телом и умолять о большем, приглушенно поскуливая в нетерпеливом возбуждении. Он изо всех сил зажмуривает глаза и зажимает рот рукой, чтобы не проронить сладостного стона раньше положенного. Коё лишь усмехается. Нет, братик, тебе не сбежать от неизбежного. Ласковые движения руки с тягучей мягкостью наращивают свой темп, переходя в более жесткие и чуть грубоватые, изящные пальцы крепко сжимают разгоряченный член, заставляя его все больше пульсировать и наливаться кровью. Чуя уже не может сдерживаться, не может контролировать себя, и из его груди вырывается громкий томный стон, как будто так рьяно умоляющий о большем. - С-сестренка... про...шу... - извиваясь всем телом, прерывисто лепечет он, сминая в руках складки постельного белья. Коё коварно улыбается, медленно даже облизываясь, словно дикий хищник, предвкушающий до задорного веселую игру со своей загнанной жертвой. Да, братик, я непременно выполню твое желание, все, все твои желания, все, что захочешь. Но сначала... - Скажи еще раз. - ласково шепчет она, нежно покусывая внутреннюю часть его бедра, там, где кожа такая тонкая и гладкая, что просто невозможно удержаться. - Се... сестренка... - еще сильнее краснея, послушно повторяет Чуя. - Сестренка, пожалуйста... прошу... сестренка... сделай мне приятно... - конец его предложения утопает в его же протяжном громком стоне. Накахара до упора запрокидывает голову, вытягивая шею, с силой прогибаясь в талии, чувствуя, как Озаки нежно дразнит языком его сочащийся и изнывающий от желания член. Пожалуйста... Тихий щелчок колпачка, одно легкое нажатие на плотный тюбик - и прохладная смазка нанесена на пальцы. Одной рукой лаская возбужденный орган своего милого братика, второй Коё мягко массирует его нежную дырочку, аккуратно проталкивая внутрь пальцы. Чуя прерывисто дышит, тихо поскуливая, и невольно дергает бедрами, нетерпеливо поддаваясь похотливым движениям Коё. - Хороший мальчик. - улыбается Озаки. Она довольна им, так довольна, неимоверно довольна. До тянущего вожделения, до сладостного наслаждения, до всепоглощающей страсти. Чтож, ты был послушным мальчиком, так что заслуживаешь своего так горячо желаемого. Она медленно вводит в него два пальца, непоколебимо, властно, мягко, на всю длину. Внутри Чуи так горячо и тесно, а стенки его тугого прохода сжимают так сильно, жадно засасывая в себя, что, ах, как же хочется сорваться, сбросить путы самообладания, поскорее приступить к тому самому заветному. Но еще не время, нет. Она пока не насладилась его развратным беззащитным видом, пока не вдоволь наигралась с его нежным телом, пока не до конца помучила, не до конца подразнила, не до конца утопила в своей безмолвной сладостной пытке. Пальцы двигаются все быстрее, быстрее, осторожно расширяя узкий проход. Накахара, уже не пытаясь сдерживаться, громко стонет, извивается всем телом, до предела раздвигая ноги, похотливо двигая бедрами, полностью поддаваясь движениям своей садистки. Руки до дрожи стискивают простынь, сминая ее в рьяных попытках как можно скоро получить вожделенный экстаз, а в приоткрытых глазах страстно горит лишь одно желание: еще, еще, еще! Усмехаясь, свободной рукой Коё медленно проводит по трепещущему телу Чуи, размеренно, томно, не пропуская ни одной клеточки; добравшись до манящих фальшивой невинностью розовых сосков, поочередно сжимает их, дразнит, легко и нежно, почти невесомо. Тело Накахары отзывается на ее ласки моментально: соски неумолимо твердеют, эротично выступая алыми бусинами на вздымающейся под прерывистым дыханием груди, Чуя истомленно стонет, выгибаясь навстречу желанным рукам сестренки. Коё осторожно вводит в его разгоряченный проход еще один палец. Накахара невольно вскрикивает, боясь пошевелиться, пронзенный внезапной болью сквозь умиротворенное наслаждение, но Озаки тут же припадает губами к его виску, нежно целует, нашептывая на ухо теплые, милые, страстные слова любви, успокаивая, лаская, утешая. Чуя громко скулит, словно послушный маленький щенок, но его донельзя возбужденный член и алеющие на бледной коже соски любому и с ясностью дают понять, что удовольствие он получает просто неимоверное. И Коё прекрасно это понимает. Совсем быстро Накахара перестает болезненно вскрикивать, а его скулеж вновь перерастает в сладостные тягучие стоны. Для Озаки это сигнал. Он готов. Пора. Она аккуратно вынимает пальцы из его разгоряченного тела и, отстраняясь, берет с прикроватной тумбочки крепкий фаллоимитатор. Эта тумбочка хранит в себе еще так много интересных игрушек, так страстно любимых Чуей, но к ним Коё обратиться чуть попозже. А сейчас... Озаки ловко закрепляет фаллос на плотно облегающем ее бедра страпоне, и, лукаво улыбаясь, хищно блестя непреодолимым желанием во взгляде, вновь нависает над разомлевшим Накахарой. Чуя тяжело и прерывисто дышит, смотрит на нее широко раскрытыми глазами, полными абсолютного вожделения с капелькой страха в бездонном океане страсти. Весь его вид как будто кричит ей "возьми меня скорее", и Коё, на самом деле в животном экстазе возбужденная до предела, уже не собирается сопротивляться этому зову, не собирается сдерживать себя. Она мягко трется концом искусственного члена о разработанный анус Чуи и, чувствуя его дрожь, подступающее в похоти наваждение, медленно вводит фаллос в его разгоряченное тело. Аккуратно, сантиметр за сантиметром. Я буду нежна с тобой сегодня, мой милый братик. Накахара стонет, извивается от наслаждения и тупой боли сквозь сладостное удовольствие собственного греха. Боль вяжущая и неприятная, хочется избавиться от нее поскорей, убежать, выбросить. Но он знает, нужно лишь немного потерпеть. И тогда... Коё осторожно двигается, еле сдерживаясь, чтобы не позволить себе что-нибудь большее. Чуя выглядит таким беззащитным, таким милым, но в рьяном контрасте до невозможности сексуальным и возбуждающим, что сохранять рассудок, в полной мере осознавая, что все это сейчас принадлежит лишь тебе, становится неимоверно трудно. Хочется большего. Больше сладких стенаний, криков, мольб о продолжении, хочется мучить его, дразнить, заставляя это прекрасное личико заливаться похотливым румянцем, хочется полностью подчинить его себе. О, эти великолепные рыжие волосы, в беспорядке раскиданные по подушке, эти пронзительные голубые глаза, горящие первобытным страстным желанием, этот милый ротик, раскрытый в протяжном стоне, эта тонкая шейка, ошейник, ключицы... Все, абсолютно весь его вид сводит Озаки с ума. - С-сестренка!.. - скулит Чуя, часто и прерывисто дыша, смотря на нее полными обожания глазами, горящими отчаянным блеском животной похоти, неконтролируемо двигая бедрами навстречу фаллосу. - П...пожа...пожалуйста, еще, еще!.. Этого Коё выдержать уже не может. Это уже слишком для нее. Это ее предел. "Я обещала, что буду нежной... прости, братик, ты сам виноват." - только и успевает подумать она, прежде чем позволяет своему разуму окончательно захлестнуться волной дикой страсти. Движения с болезненно-резкой скоростью учащаются, ужесточаются, отточенными толчками доставляя нереальный экстаз. Озаки, словно сорвавшееся с цепи животное, с силой вдалбливается в такое желанное для нее тело Накахары, втрахивая его в мягкую кровать. Чуя кричит от наслаждения, от боли, от взрыва чувств, ощущений, эмоций, отдаваясь Коё целиком, полностью, без остатка. Впивается пальцами в ее плечи, царапает хрупкую спину, яростно двигает бедрами под ее резкими яростными импульсами. Господи, приятно, хорошо, как же хорошо! На глазах выступают капельки слез. Так хорошо, хорошо, хорошо!.. Накахара запрокидывает голову, ногами с силой вжимая Коё в себя. По телу проходит крупная дрожь, собирая все самые яркие и дьявольски приятные ощущения где-то в низу живота. Скорее, сестренка Озаки, скорее, прошу!.. Будто чувствуя первородными инстинктами его дикое желание, Коё резко останавливается. Чуя распахивает покрасневшие от слез глаза и смотрит на нее с непониманием и отчаянной мольбой. Пульсирующий член требует немедленной разрядки, Накахара жалобно скулит и ерзает бедрами, изо всех сил желая немедленно обо что-нибудь им потереться. Озаки смотрит на него с лукавой ухмылкой, от которой Чуе становится окончательно не по себе. Он не может, не может больше терпеть! Издав невольный стон, он робко тянется рукой к донельзя возбужденной плоти, но Коё тут же перехватывает ее и резко заводит ему за голову. - Нет, братик. Я не могу позволить тебе отделаться так просто. - кажется, так совершенно зловеще улыбаясь, лукаво говорит она. От ее взгляда Чую непроизвольно окатывает волна холодного ужаса. Она - хищница, он - ее бедная жертва. Нет, сестренка, нет, пожалуйста!.. Но Коё ловко хватает вторую его руку, цепко удерживая ее в своей. Один щелчок - и вот Накахара лишен любой возможности к самоудовлетворению, крепкими наручниками пристегнутый к спинке кровати. Когда ты успела их достать, дьяволица?!.. Чуя в панике дергает руками в надежде высвободится, но все попытки тщетны, он смутно осознает это. Коё с диким удовольствием наблюдает за ним с безумной страстью в глазах. О, нет, тебе не выбраться, мой милый маленький братик. Чтож, а теперь наваждение начинается. Озаки, резко сорвавшись, вновь с силой вдалбливается в Накахару, заставляя его снова и снова извиваться от неудовлетворенного желания, громко стеная, выгибаясь, умоляя о большем. - Се-сестрёнка, не... не... аа-а-а-ахх! Ааах-а! - из груди Чуи вырываются лишь обрывистые громкие стоны; огромный фаллоимитатор, яростно двигающийся внутри него, грубо задевает его нежную чувствительную точку. Сейчас Накахара в полноте своей похоти ощущает лишь боль, наслаждение и чужое горячее дыхание над своим ухом. - Запомни, малыш Чу, ты принадлежишь только мне одной. Последнее резкое попадание по пульсирующей простате - и Чуя с громким криком наслаждения обильно кончает себе на живот. Перед глазами стремительно сверкают яркие пятна, голова нещадно кружится, а мир вокруг кажется на мгновения слишком ярким, слишком шумным, слишком нереальным. Но на изнеможенное тело стремительно накатывает тяжелая волна истомленной усталости, Чуя дрожит и обессиленно падает на кровать. Глаза закрываются, ведомые усилием остывающего оргазма. Желанная разрядка наконец-то получена. Так хорошо, так приятно, просто неимоверно. Частое прерывистое дыхание, с легким хрипом вырывающееся из груди, медленно успокаивается, снова становясь тихим, ровным и умиротворенным. Коё, улыбаясь, расстегивает сковывающие его наручники и, устало вздохнув, ложиться рядом. Чуя тут же прижимается к ее груди, утыкаясь лицом в ключицы. Озаки, умилительно глядя на него с неподдельной изнуренной лаской и любовью, нежно обнимает его, притягивает к себе. И мягко целует в рыжую макушку. Чуя лишь сильнее прижимается к ней. "Я всегда буду рядом, братик."