Wires.

Даби нет в Альянсе один день, и Шигараки, в общем-то, плевать. Три дня — и он начинает злиться. Пять — и Томура впадает в панику. В какой-то из этих дней Шигараки с ужасом думает: а вдруг этого идиота убили? Арестовали? Взяли в плен из какой-то другой организации? Не то чтобы ему это было так важно. Парень пытается убедить себя, что дело, конечно, только в том, что в Альянсе и так не очень много людей, а терять такую боевую мощь не хотелось. Он слишком долго переваривает в голове эту мысль, окончательно издергивая себя. Он судорожно, путаясь в словах, высказывает эти версии Тоге, пытаясь попутно продумать план действий. Химико неловко переминается с ноги на ногу, не зная, когда стоит вклиниться и, пока Томура переводит дыхание и подбирает слова, выпаливает: — Вообще-то, с ним все в порядке. Он мне постоянно в WhatsApp что-то пишет. Говорит, что ему влом добираться до убежища. Слишком далеко, а ничего интересного здесь не происходит. Шигараки сносит крышу, и Тога пытается смотаться с места его истерики как можно быстрее. Пусть лучше страдает мебель. На шестой день Томура выходит из своей комнаты и первое, что слышит из помещения бара — хрипловатый прокуренный смех. Даби скалится в тридцать два, медленно выдыхает сигаретный дым и обсуждает с Твайсом музыку. Как будто так и надо. Смотрит на закипающего Шигараки сверху вниз и насмешливо спрашивает: — Соскучился? От летящего в голову стакана удается увернуться. Даби весело. Он заразительно смеется, а Шигараки кажется, что этот смех вонзается ему под кожу иглами. Ему тошно. Ему хочется повырывать эти мерзкие скобы, чтобы Даби больше не смел так улыбаться. Ему хочется размозжить Даби голову, насладиться видом его мозгов (если они, конечно, есть) на ближайшей стене. Вырвать ему сердце. Ему хочется… А впрочем, неважно. Даби ждет, что следующим в него полетит стул, за который держится Шигараки, но вместо этого Томура разворачивается и просто уходит обратно в комнату. Ярко вспыхнувшая злость на этого недоумка сменяется усталостью. И зачем только Шигараки это надо было. Наблюдавшим за происходящим членам Альянса хочется обвинить Даби в жестоком обращении с детьми, но они благоразумно молчат. Только Тога встает со своего места и, подойдя к парню, спокойно произносит, глядя прямо в голубые глаза: — Ну ты и мудак, конечно. Чего ты добиваешься? Даби легко пожимает плечами. Он не знает. Ему просто весело. И чувство юмора у него дерьмовое. И инстинкт самосохранения сдох где-то на задворках сознания. Рядом со стыдом. Только вот Томура весь оставшийся день проводит у себя. А это скучно. * Шигараки сидит на высоком стуле, распластавшись на барной стойке и вытянув вперед руки, и ему снова плевать. Нервы взвинчены так, что он уже просто не находит в себе сил как-то переживать. Как будто внутри что-то взорвалось от напряжения и перегорело. Мрачным взглядом следит за передвижениями окружающих, пугает и без того немногочисленных случайных посетителей бара. Ему не плохо, а просто… никак? Из старого автомата начинает играть музыка, а это значит, что этот ублюдок снова приперся. Только ему интересно включать эту рухлядь. Томура не поднимает головы и даже не шевелится. — Курогири, Вам определенно стоит убрать этот элемент декора от барной стойки. Он пугает людей. Вы с ним обанкротитесь. Даби ждет, что на него накинутся, обматерят или хотя бы попросят заткнуться, но Шигараки все так же молчит и не шевелится. Парень хмурится и тыкает пальцем в худое плечо. — Эй, мебель, ты там жив хоть? — Отвалииии… Даби благоразумно отдергивает руку и отшагивает, зная, что в драке ближнего боя лучше не позволять, но Шигараки не пытается напасть. Так даже скучно. Парень приземляется на соседний стул. В баре почти никого не осталось, кроме него, Черного Тумана и Томуры, притворяющегося продолжением стойки. Вообще-то, это заведение числится закрытым, но иногда Курогири позволяет мимо проходящим страждущим немного выпить. Но сейчас, как только последний случайный посетитель покидает помещение, он закрывает дверь на ключ, пытаясь оценить, насколько можно оставлять этих двоих наедине. Меньше всего ему хочется вернуться в полыхающий бар с рассыпавшимися в прах стенами. Но, взвесив все за, против, прибавив свое желание спать и отняв тот факт, что, вообще-то, бар все еще цел, а Даби — жив даже после их ссор с более бодрым Шигараки, Курогири прощается и поднимается на второй этаж. В конце концов, Туман уходит не так уж далеко, чтобы, в случае чего, не услышать грохот и не успеть остановить их. Даби бодро машет рукой, а Томура мычит что-то нечленораздельное. Автомат заедает, и он скрипуче тянет один и тот же звук, а потом замолкает. Даби сначала царапает стойку, потом стучит по ней пальцами, пристально смотрит на молчаливого Шигараки, чуть хмурится. В любой другой день Томура бы уже давно взорвался криком, а сейчас даже не шевелится. Даби нарочито громко вздыхает и поспешно обзывает возникшее странное чувство скукой. — Я знаю, что ты жив. Я вижу, как ты дышишь. — Как же ты достааааал, — протягивает Шигараки, чуть поворачивая голову в сторону собеседника. — Чего ты здесь сидишь? Здесь же не происходит ничего интерееесного. Только время зря теряешь. Даби растерянно моргает, пытаясь справиться с назойливым чувством дежавю, а потом хмыкает. Вот оно что. — Так ты что, обиделся, что я неделю здесь не появлялся? Это почти что мило. — Мне. Плевать. — Я был занят стратегически важными делами. Не злись. — Похоже, что я злюсь? Не похоже. Это-то и напрягает. Даби поднимается и заходит за барную стойку, чуть нагибается, стараясь заглянуть в скрытое за светлыми волосами лицо, но сохраняет дистанцию, чтобы узловатые пальцы не вцепились в кожу. А Шигараки даже и не пытается. Смотрит мрачно, не поднимая головы. И даже желания убить эту мразь нет никакого. Да пусть делает, что хочет. Впрочем, от взгляда красных глаз все равно как-то не по себе. Даби выпрямляется и осматривает бар, пытаясь придумать, как еще вывести Томуру из оцепенения (точнее, из себя). — Тога писала, что ты волновался за меня. Снова никакой реакции. Это уже становится почти что тревожно. Даби отходит чуть в сторону и тыкает в Шигараки коктейльной трубочкой. Из груди вырывается нервный смешок, но Томура лишь чуть отодвигается в сторону и бросает на парня взгляд. Скорее уставший, чем ненавидящий или хотя бы недовольный. И Даби становится даже немного неловко за свое дерьмовое чувство юмора и поведение на уровне шестилетки. Но ему все еще не стыдно. Поэтому он еще раза четыре пытается тыкнуть Шигараки в щеку трубочкой, пока тот не выхватывает ее и не кидает куда-то на пол. Даби радуется, что наконец-то дождался реакции, но Томура вновь укладывается на стойку и прячет лицо в сложенных руках. Тишина затягивается. — Боже, ну чего ты такой скучный сегодня? Шигараки лениво думает, что, видимо, скучный, потому что не кричит и не пытается убить, и даже почти готов озвучить эту мысль, но, вздохнув, все-таки молчит. К черту. Даби ненавидит тишину, поэтому выходит из-за стойки и скармливает автомату еще пару монеток, надеясь, что старик не сдох окончательно. Автомат издает какой-то скрип, а потом из динамиков все-таки звучит ненавязчивая музыка. Парень почти нежно гладит его по лакированному боку. Умница. Повернувшись, Даби смотрит на развалившегося на стойке Шигараки. Выглядит тот… не ахти, в общем. И парень почти готов признаться, что приехал сегодня в бар только потому, что Тога сказала, что Томура места себе не находит. Но вместо этого закатывает глаза и произносит: — Да скажи уже хоть что-нибудь. А то ты только подтверждаешь мою мысль, что здесь не происходит ничего интересного. — Я думал, что ты сдох в какой-нибудь канаве или подворотне, где тебя дожирают собаки. Мило. Слова Тоги о том, что Томура переживает, будто Даби мог погибнуть или попасть в неприятности, звучали как-то приятнее. Впрочем, фраза Шигараки звучит более впечатляюще, тут не поспоришь. — Так ты разочарован, что я вернулся? — усмехается Даби и вновь усаживается на соседний стул, но реакции не получает никакой. — Или, наоборот, испытываешь облегчение и радость? — Мне плеваааать, — вздыхает Томура. — На твое появлееение, на твое исчезновееение, на болтовню Тоооги. Да даже на всю эту херню со Всемогущим. Плеваааать. Хочу просто лежать здесь и не двигаться. Чего пристааал? Даби хмурится, потом вскидывает удивленно брови. Обычно за «плевать» у молодого лидера Альянса скрывается очень много подавленных злости, ненависти и желания убивать все, что движется, но сейчас в его словах почему-то не приходилось сомневаться. Просто плевать. Что-то в коварном плане Даби пошло не так, и вместо забавных истерик он получил… равнодушие? Нет, ну так не пойдет. Шигараки и так не выглядел впечатляющим, а в подавленном состоянии так и вовсе представлял собой весьма прискорбное зрелище. И… ну да, Даби все-таки стало стыдно. Уж лучше бы этот дурак бесился по любому поводу. — Ты в апатии! — внезапно выпаливает парень, но снова натыкается на безразличие к сказанному. — Это все потому, что ты слишком эмоционально на все реагировал до этого. Апатия — это нехорошо. Надо с этим как-то бороться. Томура чуть поворачивает голову, глядя на улыбающегося Даби, и пытается оценить, стоит ли его отправлять в крайне далекое путешествие в известном направлении или на это все-таки тоже плевать. Хочется попросить прекратить лыбиться и нести херню, но вместо этого Шигараки снова отворачивается и вздыхает. К черту. — Лично я считаю, что лучшими средствами от апатии является… — Даби быстро окидывает помещение бара взглядом. — Алкоголь, тусовки и… секс! Томура никак не реагирует даже на это, и дальнейшие шутки на данную тему приходится отложить до лучших времен, потому что Даби все еще стыдно и хочется как-то исправить ситуацию. То есть он, конечно, все еще терпеть не может проблемы, и всю ответственность за их решение можно было бы свалить на Тогу, а самому исчезнуть из убежища до тех пор, пока Шигараки сам не придет в норму, но… но Даби было все-таки стыдно, что он поломал лидера Альянса. Совершенно нечаянно, к слову. Это в план точно не входило. — Когда ты в последний раз был на улице? Тишина. — Пойдем, прогуляемся. Подышишь свежим воздухом. Может, отпустит. Тишина. — Эй, я с кем разговариваю? Тишина. Даби закипает. Поднимается и рывком отодвигает стул, на котором сидит Томура, от стойки. Не ожидавший такой подставы, тот едва с него не падает. Шипит. Недовольно смотрит на нарушителя покоя. Даби поспешно отступает на шаг назад, но на него все еще не собираются нападать. — Что ты хооочешь? — ворчит Шигараки, совсем по-детски, и рывками двигает стул обратно к стойке. — Отстань. Хочешь гулять — гуляй домой. Я устааал. Даби вздыхает, глядя, как Томура снова пытается улечься. Даже это его дурацкая привычка растягивать гласные выглядела теперь не раздражающе, а скорее жалко. Как будто Шигараки без этого недостаточно похож на забитого подростка. — Ну пойдем. Ты же знаешь, что я не отвалю. Тишина. — Мне тебя что, на ручках на улицу вынести? — Только попробуй, и останешься без них. Даби от такой реакции улыбается, как дурак. Это не совсем здорОво, но его успокаивает возвращение угроз. Он дважды тыкает пальцем в худое плечо, и Шигараки от него отмахивается. — Пять минут, пока я курю. — Отвалиии. — Пойдем. — Пойду, если пообещаешь сдохнуть от рака легких прям на месте. — А ты похож на бледную моль. — Мудак. Даби смеется и пытается подхватить Шигараки за пояс и потянуть на себя, но получает локтем по ребрам. Поспешно убирает руки и отходит, но Томура разворачивается и успевает пнуть его по голени. Смотрит мрачно на широкий оскал. Но убивать или даже выдирать скобы все еще не хочется, хоть в груди ворочается ленивое раздражение. — Пойдем, прогуляемся, — повторяет Даби. Кажется, даже дружелюбно, хотя смотрит все еще сверху вниз, улыбаясь. — Не отвалишь? — Нет. Я же сказал. — Беееесишь. — Знаю. Зато не апатия. Считай, что я держу тебя в тонусе. Шигараки закатывает глаза и склоняет голову набок. Как будто ему нужен этот тонус. Но он все равно встает и направляется к выходу. Улыбка Даби приобретает оттенок самодовольства. Он спешит за Томурой, на ходу закуривая и размышляя, насколько уместно будет прямо сейчас озвучить все припасенные шутки на тему эффективной борьбы с апатией. Прохладный ветер ударяет в лицо. После прокуренного и душного помещения бара даже не получается сделать нормальный вдох с первого раза. Шигараки чуть дергается от холода и втягивает голову в плечи. Но уже через пару минут действительно становится легче. И не только дышать. Даби стоит чуть в стороне, чтобы не дымить в сторону Томуры, прячет улыбку за ладонью. Смотрит, как ветер безжалостно треплет светлые волосы. И решает, что шутки можно отложить хотя бы до завтра. Шигараки все еще чувствует себя обессиленным. Уставшим. Злым. Злым? Ладно, возможно, перегоревший механизм внутри него все-таки возвращается в норму. — Так Тога говорила… — начинает Даби, но осекается под мрачным взглядом. Если шутки лучше отложить на время, то этот вопрос, пожалуй, стоит вообще забыть. Парень миролюбиво поднимает руки, а Томура щурится, пытаясь показаться злым, но быстро бросает эту затею. — Еще раз выкинешь подобную штуку — я тебя собственноручно закопаю в подворотне. Или скормлю собакам. Даби с трудом заставляет себя не умиляться по-детски обиженному тону, а сосредоточиться на смысле слов. Достаточно угрожающем, между прочим. И усмехнувшись, бодро отвечает: — Есть, босс. Больше не повторится. Томуре хочется огрызнуться, сказать, что Даби мудак, но он отворачивается и качает головой. И почти улыбается.