Агония любви

Аддам Марбранд никого не любил прежде. Ему казалось, что он был влюблён в дочь кузнеца, ловкую и стройную, с мягким каштановым водопадом волос. Он целовал её, и сердце в груди у него замирало, а жар тела сковывал дыхание. Он восхищался красотой Серсеи, подобной солнцу, и думал, что если полюбит кого, то только её. Её глаза смотрели на него с насмешкой, алые губы манили улыбкой, а волосы сияли так ярко, что он жмурился, глядя на неё. Она была так красива, так ослепляюще красива, что все вокруг замирали. И Аддам замирал. А потом отводил взгляд и целовал других женщин, изредка вспоминая о ней, если их локоны отливали золотистым в тусклом свете догорающей свечи. Он думал, что чувства большего, чем жар страсти или трепет первого поцелуя, и не встретит никогда. Ему казалось, что он познал любовь, о которой печально-тонко пели баллады. Его не тянуло срывать луну с неба, и солнцу пока ничего не угрожало, но иногда и он чувствовал в себе желание совершать подвиги во славу любви. Только лента Серсеи неизменно колыхалась на копье Джейме — кроваво-алая, с золотистыми всполохами. И Аддам не чувствовал себя несчастным. А вот, стоило ей пронестись мимо него, легкой, словно дуновение апрельского ветра, и в его груди поселилась тоска. Он и сам поначалу не понял, почему рука потянулась к вину, а тиски захлопнулись на сердце, — не замечал ничего, помимо девушки в сиренево-серебристом шёлке, белокожей и чёрноволосой. Она танцевала с Дорнийским Змеем, и голубые браслеты звенели на её руках. На его фоне она казалась совсем тонкой и лунно-бледной. Она вскидывала руки, и шёлк взмывал вверх за ними и вновь опадал. — Это сестра Меча Зари, — обронил Джейме откуда-то со спины. Аддам о нём и позабыл, а ведь они говорили о чём-то, когда он увидел её. Он и не попытался вспомнить, о чём — всё равно бы не смог. — Леди Эшара, — Джейме хмыкнул. — Да, красивая. Но хватит на неё пялиться, сир Эртур может понять превратно. Он хохотнул, толкая Аддама плечом. Но Аддам не сумел отвести от неё глаз. Красный подбросил её вверх, обвив её талию смуглыми ладонями, а она засмеялась, взмывая в воздух, и запрокинула голову к расписному потолку, словно бы хотела увидеть звёзды. Ночь была тёмная, но Аддаму на мгновение показалось, что рассеялись и тёмные своды Харенхолльского чертога, и мрачные тучи, и он увидев луну. Вместе с ней. — Я приглашу её, — прошептал он и не заметил изумления Джейме и его руки на своём рукаве. Он шёл, как хмельной, и чувствовал ту самую лёгкость в теле, хотя оно почти его не слушалось. Он и не подумал, как будет танцевать в таком состоянии. Тем более — с ней. — Миледи? — он бросился к ней сразу, как только мелодия смолкла, едва ли не бегом. Красный Змей смотрел на него, чуть приподняв брови и усмехаясь, но это он узнал потом, от Джейме. И даже во время их разговора это не имело для Аддама никакого значения. Она смотрела на него мягким фиалковым взором. — Не подарите ли мне танец, миледи? Её улыбка была слабой, чуть подрагивающей на губах. А рука, которую она вложила в его ладонь, отдавала холодом. Аддам трепетно сжал её пальцы. — Развлекайся, дорогая, — бросил ей Красный Змей, уходя к другой. Музыка заиграла неожиданно и стремительно. Она чуть улыбнулась, качнув головой. И Аддам почувствовал, как от её качнувшихся локонов встрепенулся запах малины и вечерней прохлады, и чего-то весеннего, томительного висевшего в воздухе в ту пору. — Меня зовут Аддам, Аддам Марбранд, — почти прошептал Аддам, когда они начали танцевать. Она улыбнулась, и при движении один из её хрустальных переливчато-голубых браслетов, скользнув вниз, задел его пальцы. — Вы друг сира Джейме, — то ли спросила, то ли сказала она, у Аддама перехватило дыхание от одной только мысли — она его заметила рядом с Джейме. Она обратила на него внимание. Её голос звучал певуче-мягко, не похожий ни на трель соловья, ни на звон серебристых колокольчиков. Больше на шёпот слабого ветерка или плеск воды, убаюкивающе-нежный. — Моё имя он вам назвал, не правда ли? Аддам смог только кивнуть. Хрипло-восхищённое «Эшара» вырвалось у него с трепетом. И она улыбнулась ярко, лишь глаза, по цвету похожие на тёмное утреннее небо, озарённое первыми лучами рассвета, таили печаль по его безнадёжной любви. Он понял это почти сразу же, как только взглянул на неё, как только почувствовал шевельнувшееся в душе чувство, грустное и оттого не менее сильное. Ему бы вспугнуть его, а он пустил восторг в себя, втянув его всеми лёгкими. — Пригласил? — спросил Джейме, когда танец закончился. Он появился из ниоткуда и, хлопнув Аддама по спине, до боли сжал плечо. — Я украду его, миледи. Не возражаете? Эшара не возражала, она качнула головой и подарила Аддаму трогательно-прощальную улыбку. И у него словно бы подкосились ноги. — Ты что, совсем напился? Аддаму казалось, что Джейме был прав, голова у него и вправду кружилась. А она снова танцевала с рыжебородым мужчиной. И красивее её Аддам не видел никого. — Да перестань ты пялиться на сестру Меча Зари. Не позорь меня, — Джейме вытащил его на улицу. И прохладный воздух показался Аддаму ледяным, словно бы до этого он дышал в раскалённой кузне. Его трясло; ему мерещился её голос в шелесте листьев. Он сделал пару шагов. — Я видел здесь фонтан. Джейме расхохотался, но как-то напряжённо и нервно. — Хочешь искупаться? — спросил он, Аддам ему ничего не ответил. Лишь отправился на поиски воды, в которой отражалась луна и в которую он шагнул без промедления. Джейме за его спиной выругался. Аддам бы подарил ей луну, да не смог. И в руках у него была всего лишь белая лилия с капельками воды на подрагивающих лепестках. Леди Эшара улыбнулась. — Вы знаете, на языке цветов лилии признаются в чувствах, бушующих в груди, — сказала она, вскинув на него глаза, в которых блики от факелов казались звёздами. Она сама словно была соткана из лунного света. — Я не знал, — честно признался Аддам. Леди Эшара улыбнулась и подалась вперёд; её запах окутал его, подобно одеялу, которым он в детстве укрывался с головой, надеясь спастись от монстров. Ему не было спасения. Её губы едва коснулись его щеки. — Спасибо, сир Аддам. И она растворилась в вечернем сумраке, подобно ночной фее, или вновь вернулась к пирующим под серые своды. Аддам смотрел ей вслед, но не сумел вспомнить, куда она шла. И ему вновь хотелось плакать, как в детстве, только он не знал — почему. — Пойдём лучше выпьем, — предложил Джейме, и Аддам кивнул, чувствуя, что не сможет уснуть всю ночь. Весь день он ходил, как чумной, и выискивал глазами её тонкий силуэт в воздушном шёлке. Все гости разъезжались. Джейме тяжёло вздыхал за его плечом. — Тебя словно околдовали, — бурчал он. И Аддам был с ним согласен. Он увидел её силуэт в последний раз в розоватой пыли позднего рассвета; она куталась в светлую шаль и дрожала на поднявшемся ветру, забираясь в карету рядом с принцессой Элией. В её растрёпанные кудри была вставлена белоснежная лилия. — Я ведь могу на ней жениться? — Спроси об этом её отца, — посоветовал Джейме. Аддам знал, что вряд ли мог. Её отца на турнире не было, но он написал ему сразу по приезде в Кастерли. Лорд Дейн ему не ответил. Началась война. Когда Аддам вступал с лордом Тайвином в столицу, он надеялся лишь на одно — найти её первым и укрыть ото всех, кто посмел бы причинить ей вред. Он думал лишь о ней, не зная, что её нет в столице. Не зная, что воды реки вскоре сомкнутся над её головой. И в них будет отражаться луна, которую она так хотела увидеть в тот день в Харренхолльском чертоге. И которую он увидел вместо неё. Аддам не знал ничего из этого. И поэтому чувствовал себя счастливым, упоительно-счастливым — близким к звёздам, которые сорвал бы ради неё.