Кинокалейдоскоп

Коста-Рика, 1911 г.

Мистер Джек Стэплтон открыл дверь асиенды своим ключом и вошёл. Его встретила полная тишина, а в пустой столовой обнаружились следы обильных и продолжительных возлияний. Теми же, кто эти следы оставил, в доме и не пахло. Спотыкаясь о бутылки из-под мадеры и ананасные хвостики, Стэплтон дошёл до ванной и узрел там своего отпрыска по имени Хьюго. Тот, вооружившись кисточкой и акварельными красками, увлечённо разрисовывал в розовый цвет толстого щенка мастифа. — Перестань издеваться над животным! — проворчал энтомолог. — Кто так красит! У меня в шкафу для кого целая банка фосфора? Хью покраснел и поспешно сунул уличающую коробку под умывальник. — Зайди ко мне, — распорядился Стэплтон. — Ага, сейчас, — торопливо кивнул Хью. Отец и сын вошли в кабинет. Предвидя нагоняй, Хью забился в угол кожаного дивана и принялся с преувеличенным интересом разглядывать бабочек под стеклом. — Сдаётся мне, мои слова как циклопидес, — начал Стэплтон, меряя шагами кабинет, — в одно ухо влетают, в другое вылетают. К примеру, когда я предлагал надеть на собаку бронежилет, — тут он, к удивлению Хью, открыл ящик стола и извлёк из него весьма экстравагантный корсет из розового кружева, — я совсем не ЭТО имел в виду. — А-а, это Инес, — вспомнив, заулыбался Хью. — Ну… или Долорес. Стэплтон иронически вздохнул. — Я вполне допускаю, что твоя Долорес согласилась помочь тебе в беде. И даже оторвала от сердца вот эту вот, хм… экипировку. Просто имей в виду: однажды её найдёт мама. И тогда проблемы будут у меня. — Ладно, попрошу её раздобыть настоящий, — сострил Хью, надеясь, что теперь пронесло. — Погоди, — остановил его отец. — У меня к тебе серьёзный разговор… — Он отпер мини-бар, где рядом с бутылками и коробками сигар стояла большая мерцающая жестянка. — Брал фосфор? — Не-не, — заволновался Хью (не дай бог, отец дознается, что на самом деле он стянул две сигары). — Убью, — беззлобно пообещал Стэплтон, закуривая. — Выслушай меня как следует, Хьюго. Я сегодня был в британском консульстве. Если повезёт — если очень повезёт, — тебе в ударном порядке сделают загранпаспорт. И ты поедешь в Девоншир. — Ух ты! — Хью вскочил с дивана. — В Баскервиль-Холл? — Подожди, — осадил его Стэплтон. — Ты туда не в игрушки играть едешь. Речь идёт об очень большом наследстве. Если всё пройдёт на ура, то ты вернёшься в Коста-Рику, установишь свою личность в нашем бесценном британском консульстве и затребуешь наследство отсюда. — А… как же замок? — Нет, подожди. Ты согласен? Да или нет? — Да, конечно! — Тогда слушай и мотай на ус, — Стэплтон отмахнулся от залетевшего в окно мотылька. — Завтра ты купишь себе нормальный английский костюм и резиновые сапоги. Потом возьмёшь мой сачок и засядешь за определитель бабочек средней полосы. Второе — завтра с утра мы с тобой идём на болото. Практиковаться. Хью вытаращил глаза. — Ты уж меня извини, — продолжал энтомолог, дымя сигарой, — но в девонширских болотах свои порядки. Или ты их принимаешь… или езжай в Йоркшир учить детей природоведению. Ты, верно, и на кочке никогда не танцевал? — Стэплтон вдруг завёл патефон и начал лихо выстукивать подошвами чечётку. — Инспектор палит, брызги во все стороны, а ты пляшешь… Хоп! Хоп! Вот эти твои танцы с сеньоритками в тавернах… это жалкая пародия на то, что было у меня! Любовью к наследству переболеть никогда не поздно, — неожиданно заключил он, присаживаясь к столу. Хью следил за ним с разинутым ртом и вытаращенными глазами. — Да-а… И это всё? — Остался один пустяк, — Стэплтон выключил патефон. — Тебе понадобится сестра. — Сестра? — Хью окончательно растерялся. — Где я её возьму? Мама, что ли, родит?! — «Мама»! — передразнил отец. — Совсем семейную историю забыл! Запомни: чтобы завести сестру, тебе нужно жениться. Только смотри, не бери креолку, намучаешься с ними потом… Да уж, — задумчиво резюмировал он, стряхивая пепел с сигары, — ни одному сыщику не придёт в голову, что тот же самый план можно снова пустить в дело через двадцать лет… после того, как он прогорел!