я хочу тебя, любить и трахать.

*Pov: Чонгук*

Я многое понимал, но не понимал почему Чимин стал другим. Раньше при виде меня он прятался и сбегал. Никогда не смотрел мне в лицо, точнее в глаза сейчас же хоть и мимолётно он смотрел, что не могло насторожить. Скорее всего это случайность. Но он начал нести бред, что не знает меня, себя и прочую поебень. Это очень противно видеть любимого человека и знать, что он не помнит ночи проведенные вместе и все наши игры, даже забыл как я резал его смуглую кожу, как вливал в него алкоголь, как выебал его на торте, полностью погрузив в эту огромную массу из крема и бисквита… Было очень вкусно, хах особенно наша сперма приправленной порцией нежного белого крема. Бля, как такое вообще возможно забыть? *Их семья довольно состоятельна, и поэтому автор пишет о торте в человеческий рост.* Родители говорили, что после моего отъезда что-то произошло с этим недоноском. Но я даже и представить не мог, что этот недомерок потеряет память и забудет своего хозяина. Фу, блять какая мерзость. Столько лет в пустую, придется переучивать его заново, шаг за шагом как нужно встречать меня и как провожать. Сука, я опять этого не выдержу и изобью его. Не люблю бить его. Мне его жаль, сука, да кому я втираю. Нихуя мне не жаль, просто опять кровь смывать, а если он мне ботинки замарает. Хотя, можно заставить его слизывать. Все мысли сбил звонок в дверь я и не смог придумать кто там мог быть. Ведь в городе я недавно и кроме родителей о моем приезде никому знать. Я открыл дверь и знаете кого же я увидел… Там стояли Юнги и Джун мои бывшие лучшие друзья, которые два года назад игрались с моим Чимином. Бля, знаете я бы мог представить, что пришел Санта Клаус нежели эти двое. Юнги лучезарно улыбался своей сахарной и с тем же кислой улыбкой, Джун был как-то и рад встрече, но скрывал этого. Я понимал, что это не спроста они появились в моей квартире, но в руках у обоих было по пакету. — Совсем ты нам не рад мелкий, но все же мы здесь — Юнги бесцеремонно вошел всучив мне пакет, то же самое проделал и Джун, но с какой-то робостью. Точно что-то задумали и я не мог представить что… Хотя мог, но я не желал разочаровываться раньше времени. Я с полными сумками пошел на кухню накрывать поляну, точнее взял тарелки и высыпал чипсы, орешки, сушеных кальмаров и нарезал копченной колбаски. Алкоголь не стал разливать захватил тройку стаканов и пошел к ребятам. Они так же как и раньше сидели и смотрели спорт, даже немного поностальгировал. Как же было хорошо раньше, до появления в нашей компании моего братца. Чимин с детства был яркий, как лучик солнышка его хотелось лелеять и любить. Только я не лелеял, но любил. Парни давно рассказали о своих отношения, но я и представить не мог, что они захотят Чима. Чертовы извращенцы. После наших посиделок они открыто спросили меня сколько я хочу за Чимина. Пиздец. Я это осознал когда насиловал маленького Мина, в момент когда бил его об изголовье кровати. Тогда я и понял, что мне нравятся его слезы. Такой чистый и девственный со слезами он возбуждал похлеще любой девки. Я насиловал и брал его по несколько раз, но пока я ходил в магазин он сбежал. Я искал его, но как оказалось друзей у него было немного, но у них его и подавно не было. Чимина я обнаружил через двое суток. Оказалось, он сбежал от меня к моим извращенным друзьям. Это абсурдно, но когда я был у парней он выходил один раз и просил забрать его. Что они с ним вытворяли только им и Чимину известно, но по следам на его теле было понятно что нежился не в лепестках роз, а скорее в шипах. Тело юноши было в ожогах и кровоподтёках, оставлены засосы и следы веревок по всюду. Мне не мало ушло на его выкуп, мои друзья, те еще алчные люди. Да и моя игрушка была повреждена, внешне было видно, а вот что у него было в голове я не знал. Не желал. Долго я так еще мог стоять и вспоминать прошлое, если бы не Джун. Он позвал меня и сказал, что им нужно поговорить. — Чонгук-ши ты уж прости нас, мы бы хотели общаться как раньше без той глупейшей ситуации, — Видно было Ким хотел это больше всего, но взглянув на Юнги я понял что не совсем можно доверять. Хен был очень подозрительным, если Джун готов мириться, то Юнги был не согласен с ним? — Мелкий, забудь мы не тронем твоего братца. Нам и вдвоем хорошо. Хотя, я бы не в прочь поиграть с тем ангелком еще, но я уважаю своего парня и поэтому… Пожалуйста не давай мне видеться с ним. Ок? Мы выпили, поговорили и я подумал нехуй мне из-за подстилки друзей терять.

*Pov: Чонгук конец*

*Pov: Чимин начало*

Проснувшись от ломоты в теле и громких звуков, я стал приходить в чувства. Не сразу поняв где нахожусь, стал рассматривать помещение, хоть это и было далеко не просто, ведь в помещении было ничего не видно. Окно было плотно зашторено черными шторами и только маленький луч солнца проходил сквозь небольшой промежуток. Кровать на которой я уже сидел находиться в центре, а с правой стороны стоит тумба. Еще долго я мог вглядываться в очертания предметов если бы в комнате не включили свет. Из-за яркого света я сначала зажмурился и неожиданно для себя закричал и тут же был прижат к кровати, юношей. Причем от него несло как от алкогольного завода. Парень в свою очередь прикрыл своей ладонью мои губы и показал жестом молчать. Я не мог придти в себя и просто лежал как марионетка в руках кукловода. Чонгук, еще раз посмотрел в мои глаза и слегка кивнул, говоря что он отпускает меня. Хватка ослабла и крепкая ладонь пропала и я полностью почувствовал свободу, но только физически, ощущение было такое, что если он что-то скажет — я сожмусь в клубок. Мое тело боится, его. Он вселяет в меня страх и сейчас, я не понимаю его действий. — Не кричи больше, не хочу тебя затыкать и так голова трещит. Знаешь, ты сейчас вцепился в мою руку. — И в самом деле он меня отпустил, но я самовольно держу его за руку. Пугает.  — Не отпускай, мне так больше нравится. — Кажется, ты забыл меня, но твое тело… Оно не забыло меня и значит, ты хочешь меня. — И да не кричи… За это время я ничего не сказал, страх или просто моя тупость играет со мной злую шутку. — Что будет если я закричу? — Я набрался смелости и спросил. И да, я не стану доверять этому психу, я специально закричу и я плевал что будет. Плевать, если кто-то причинит мне боль, я могу ее стерпеть. Но взгляд ирода, никогда. Может со временем, но кто сказал, что я буду ждать и проходить это все? — Чимин ты хочешь еще побывать в лапах Джуна и Юнги? Я конечно понимаю, что ты не помнишь, но второй раз я не стану забирать такую шлюху как ты. — Шлюху? Может хватит меня так называть? Я и понятия не имею, почему ты ко мне относишься как вещи? И что они мне сделают? Они хуже чем ты? Вот я думаю, они намного лучше — чем быть с тобой. Разве нет? — Заебало это все, вот серьезно. Хочу обратно к себе в комнатку. В то время пока было тихо и спокойно. — Серьезно? Ты не помнишь? Сука вспомни и я гарантирую это будет лучше чем если ты пройдешь вновь через это… — О, какая забота. От тебя? Да неужели, знаешь… — Моя речь обрывается… Мое тело резко припечатывают к кровати я было уже собирался выползти из-под этого типа возомнившем меня вещью, как тот наклонился ещё ниже и провёл языком по моей шее, а потом заглушил поцелуем вырвавшийся из моей груди возмущённый крик.На сколько помню в моей прошлой жизни меня впервые целовали так — грубо, уверенно, по-хозяйски. И я ошарашено почувствовал, что мне это нравится, да что там — меня это безумно заводило. Испугавшись собственных желаний, я забился под братом, пытаясь оттолкнуть его. Тот с усмешкой оторвался от моих губ и свёл мои руки над головой. Потом, держал их за запястья одной рукой, а второй отстегнул цепь со своего пояса. Я пытался вытащить руки, но безрезультатно, он был сильнее. И я во всей красе почувствовал, что сопротивление тренированным Чонгуком, скорее всего, даже не ощущается. Тем временем тот быстро спутал руки цепью и, продолжая удерживать их над головой, прошептал ему на ухо: — Хочешь я поцелую тебя еще? Видимо твое тело привыкло к моим ласкам, хоть меня давно не было… — Что ты творишь? — Наконец, нашёл в себе силы возмутиться. — Немедленно отпусти меня! — Тебе не нравится? — Нет! — Врешь… — Этот псих вновь приник к губам моим губам, на этот раз целуя неспешно и мягко, почти нежно. Я хотел бы ответить, но я помнил, что я игрушка, помнил, что это только рассмешит этого ублюдка. Он тёрся своим языком о язык, кусая мои губы. Я тяжело и прерывисто дышал, крепко зажмурившись, Не хотелось видеть всего, а проснуться в своей стране в своей жизни. Меня грубо выдернул из моих мыслей его возбужденный немного с хрипотцой голос: — Видишь ли, мой сладкий, я всегда беру то, что принадлежит мне. Не знаю, как ты, а я люблю растягивать удовольствие… Чонгук махом стянул с меня футболку, оставив её на связанных запястьях, провёл ладонью по моим ребрам. Мне было чудовищно неловко и стыдно за мое возбуждение, если б я до сего момента была девушкой сама отдалась этому искусителю. Но сейчас я парень и пребывал в шоке от происходящего, меня оглушили собственные ощущения, вынужден был сам себе признаться, что просто изнываю от ласк этого сильного и уверенного в себе юноши, который в свое время наплевал на мое отрицание и на чувства. Я решил всем своим видом демонстрировать гордыню и безразличие. Я уже не имел сил к сопротивлению. Но оставаться полностью равнодушным у меня не получалось, тело реагировало само, призывно выгибаясь и демонстрируя готовность к любым действиям. Гук уже вовсю исследовал мою грудь и плечи, зная чувствительные точки уже моего тельца. Я кусал губы и, когда брат провёл языком от одного соска до другого, протяжно застонал. — Вот видишь, тебе никак не скрыть своего возбуждения и у тебя встал, — хрипло констатировал Чонгук. — Знаешь, дам тебе право выбора, что ты хочешь, чтобы я сделал?.. Я отрицательно замотал головой. Чонгук продолжил: — Ну, как хочешь. Тем не менее, знай: до тех пор, пока ты меня не попросишь, ни к каким более активным действиям я не перейду. Знаешь, а я бы мог помочь тебе… Парень освободил мои запястья от цепи и футболки, потом достал с полки связку кожаных ремешков и принялся связывать мое тело, которое даже и не норовила дать отпор. Несколько раз перетянув бондаж поперёк груди и прижав мои руки к телу, он грубо заломил локти и связал за спиной запястья. В помещении было очень прохладно, но мое тело изнывало, разгоняя кровь по венам и от этого мне было очень жарко. Чонгук снял с меня штаны и поставил на колени. — Не надо, — Мне было стыдно из-за своего стояка, который во всей красе встретил свободу. — Раз мне захотелось, то надо. Право голоса ты обретёшь только тогда, когда начнёшь просить меня о большем или просто скажешь, что применить. Я судорожно вздохнул, когда Чонгук словно невзначай коснулся напряжённого члена. — Какой ты хрупкий… Так и хочется сделать с тобой что-нибудь грубое, чтобы насладиться твоей беззащитностью, Чимини… Не успел представить, что может сотворить Чонгук, встал прямо передо мной, сидевшим на коленях на кровати, и расстегнул штаны. Я неверяще взглянул снизу вверх на брюнета, который властным, собственническим голосом приказал: — Давай, маленький, возьми его. Я хочу почувствовать снова жар твоего ротика на моем члене. Я всем своим видом показывал, что подобного делать не буду и тогда брат взял меня за волосы и погрузил в меня эту штуку. Пытался отвернуться, но вскрикнул от боли и был вынужден подчиниться. Сперва Чонгук имел меня в рот, жёстко и грубо и я не в силах достучаться до разума, почувствовал такое сильное возбуждение, что начал сам задавать ритм и стремиться заглотить член как можно глубже. Я не понимал, почему желал доставить удовольствие этому парню и даже забыл о своем стояке. Когда парень отпустил мои волосы, я прикрыв глаза от удовольствия, облизывал и сосал, стремясь доставить моему деспоту наслаждение. Связанные за спиной руки и член во рту были ощущением унизительным, но оттого ещё больше возбуждающим. Чон едва держал себя в руках от зрелища упоительно невинного в своей пошлости Чимина он просто терял голову. Извращенный, неправильный Чимин был даже по лучше невинного ангелочка, которым прикидывался все эти годы. — Ты так жадно заглатывал, неужто развлекался с кем-то пока меня не было? — Чонгук дёрнул меня за волосы и заставил посмотреть себе в глаза. — Какой у тебя развратный вид. Разве ты был таким? Неужели тебе не стыдно? Ты вынуждаешь меня наказать тебя… — Что… — Меня затопила волна обиды, и я впрямь покраснел от стыда. — Не перебивай меня, — вкрадчиво, шепнув мне на ухо, сказал Гук, — Я — твой хозяин, и я разрешаю тебе открывать рот только для того, чтобы я тебя в него отымел, или чтобы попросить меня о члене в твоей заднице. Если ты меня ослушаешься, наказание будет гораздо жёстче, чем ты можешь себе представить, но если хочешь я могу напомнить… Я почему-то место того чтобы дерзить этому нахалу только робко кивнул, прикусив нижнюю губу. — Ваа, какой ты послушный, раньше нельзя было так? Послушный и такой развратный. Знаешь, какой ты сексуальный, хочу тебя любого… — Чонгук отстегнул ремни на моей тушке, поставил меня на четвереньки, затем заставил шире раздвинуть колени и прижаться грудью к кровати. Затем я почувствовал как его рука прошлась по выставленной попке.  — Как думаешь, по твоему лицу можно прочитать твои мысли? Знаешь, ты только желаешь о том — чтобы я скорее вставил тебе и выебал твое тело и душу. Твое распутное поведение должно быть наказано, — и он, вытянув из штанов ремень, хлестнул им по моим ребрам. Продолжая рассказывать мне о моей пошлости и распущенности, начал осыпать тело ритмичными ударами. Я уже не понимал, что он говорил, что я чувствовал — это жгучую боль после ударов и она полностью осыпало мое тело. Моя кожа горела, даже можно сказать плавилась от безмерных ударов ремнем. Но я подавался навстречу и вскрикивал — не столько от боли, сколько от удовольствия. Когда удары прекратились. Меня перевернул он на спину и, сжав возбуждённый член, столь возбуждающе спросил: — Хочешь меня? Я только смог кивнуть, возбуждение полностью овладело мной. Единственного чего я хотел — избавиться от изнывавшей боли в паху. — Говори. Я хочу слышать, как ты просишь меня. — Я хочу тебя… — Немного вздрагившем от возбуждения голосом сказал я. — Неплохо, какой же ты развратный — Чонгук отодвинулся и продолжил. — Но тебе желательно рассказать, что ты хочешь и самостоятельно подготовить свою попку. Облизни пальчики и приступай. Давай быстрее, или ты хочешь, чтобы я вставил в неподготовленного тебя? Меня предстоящие действия не пугали, а, напротив, заставляли с удвоенной силой желать своего мучителя. Я принялся облизывать свои пальцы, делая это так, как только что сосал член, постанывая и из-под опущенных ресниц бросая взгляды на темноволосого. А тот не отрываясь следил за моими действиями. Я наверное мазохист, пытаясь его сильнее возбудить. — Не тяни с этим, иначе я тебя выебу прям так как есть. — Да, мой господин, — Бля, раньше бы и не подумал, что мне будет это нравиться. Эта игра мне нравилась, вот единственное… Я начал вставлять в себя пальцы одной руки, второй лаская свой член. Извиваясь от неизведанного ранее удовольствия, я прерывисто, со стонами и криками, просил: — Ну же, господин, выеби меня! Я так хочу, чтобы ты вставил свой член и хорошенько от трахал меня… Я уже готов, ну трахни меня… Чонгук, выеби меня… Чонгук рывком положил меня на кровать, лицом уткнул в подушку, нагнул и единым толчком вошёл на всю длину. Я всхлипнул, но расставил ноги пошире и, зажимая в руках одеяло, приподнял голову встретившись с похотливым взглядом. Я самозабвенно подавался навстречу, мыслей в его голове совсем не осталось, сознанием завладела какая-то безумная жажда. Чонгук отстранился от меня и я почувствовал досаду, но он повернул меня к себе и вновь вошёл, придерживая за бёдра. Я цеплялся за плечи и лопатки Гука — сильного, дикого, потом одной рукой сжал свой член и, запрокинув голову, стал приближать себя к разрядке. Царапая его спину приближавшись к оргазму. — Смотри мне в глаза, — властно почти прорычал Чон, ещё сильнее вдалбливаясь в мое тело. Я едва соображая, чего от меня хотят, встретился взглядом с горящими безумным огнём своего хозяина и, протяжно закричав, кончил, окончательно превратив кожу на спине Чонгука в красное месиво. Почти сразу кончил Гук, следом, обжигая меня изнутри. Опустошённые и обессиленные, мы легли на кровать.