Иногда.

Нет, он не болен. Просто Бьякуя Кучики поселился у него под ребрами. Так бывает. Иногда. Ренджи смотрит на себя в зеркало и заходится в хриплом истерическом смехе: по губам и подбородку стекает темно-грязная кровь, на щеке ещё остался один лепесток, а в глазах такая тоска, что хватило бы на весь Шестой Отряд, ещё бы и немного осталось сверху. Его снова рвет противной горькой желчью, руки выгибает в неровном изломанном треморе, о стены черепной коробки словно бьётся металлический раскалённый шар, и Ренджи безуспешно борется с желанием ногтями разодрать себе лицо, лишь бы это наконец-то закончилось. Так иногда бывает, что лейтенанты влюбляются в своих капитанов. Так иногда бывает, что капитаны замкнуты и холодны, как глыба льда, и не видят ничего, кроме давно погибшей жены. Так иногда бывает, что безответно. Бьякуя Кучики поселился у него под ребрами, а Ренджи поселился в четвертом отряде, ходит следом за Уноханой-тайчо, просит слёзно дать ему хоть что-то: морфий, кокаин, цианистый калий в лошадиной дозе, лишь бы полегчало, лишь бы перестало болеть. Она сочувственно качает головой, сверкающе-остро колет что-то в вену, но говорит: ненадолго, твой максимум — четыре часа, и эти четыре часа Ренджи проводит наедине с отчётами и початой бутылкой саке, а потом, когда лёгкие снова горят огнем и наполняются колючей проволокой, отстранённо думает, что вчера видел прилипший к узкой ладони его врача белый лепесток тысячелистника. Так иногда бывает, что люди умирают от неразделённой любви. Согласно статистике, каждый второй хотя бы раз в жизни влюблялся невзаимно и безнадежно. Ханахаки встречается у десяти-двенадцати процентов людей, из них умирают — девяносто три. Пятьдесят семь процентов выдерживают больше полугода, двадцать два — сгорают в первый месяц. Ренджи, кажется, сломан на все сто тридцать пять. И ещё процентов на двадцать. Для верности. Так иногда бывает, что цветам тесно в твоих лёгких, и они постоянно стремятся наверх. По прогнозам той же Уноханы, ему остаётся неделя. Максимум — две, если будет себя хорошо вести. О его болезни знают три человека, о скорой смерти — один, о принятом решении — больше никто, и заявление на уход из отряда Ренджи пишет с четвертой попытки, кладет его на капитанский стол — с седьмой, ждёт, что ему что-то скажут, спросят о причинах, о состоянии, но Бьякуя Кучики молча кивает, смахивает лист куда-то себе в ящик, и лёгкие скручивает привычным болезненным спазмом, но потом он поднимает голову, и на щеках его — слезы, кровь и алые лепестки ликориса. Нет, он не болен. Просто Абараи Ренджи поселился у него под ребрами. Так бывает. Иногда.