И воздастся вам за труды ваши...
20 апреля 2018 г., 14:24
Яркое высокое солнце уже не грело, но, освещая верхушки деревьев осеннего леса, полыхало желто-оранжевыми мазками как прощание с уходящим летом и обещание сохранить его тепло до следующего. Но для нескольких мужчин, торопливо выходящих из машин, оно олицетворяло сейчас надежду на то, что они ошибались. И впервые за все время своей работы они бы отдали все на свете, чтобы это именно так и было.
— Значит, так, — Оливье обернулся к подошедшему к нему руководителю экспертно-криминалистического отдела ДГСЕ Стиву Добраю, — разбиваемся на две группы. Ты с первой идешь туда, — Оливье махнул рукой в сторону, где над вершинами вековых дубов уже блистало взошедшее солнце. — Внимательно осматривать каждый квадратный сантиметр, поднимать большие листья и коряги, обращать внимание на сломанные ветки и примятую листву.
Стив молча кивал, слушая Оливье, пока остальные сотрудники подтягивались к ним.
— На наше счастье этот лес не паломническая тропа, и если он наследил, — Оливье задумчиво смотрел по сторонам, — мы что-то найдем.
— Он? — не в качестве удивления, а чисто для поддержания разговора спросил Стив.
— Он, — Оливье поднял голову, глядя на главного эксперта, — человек, который сделал все, чтобы для нас Кристиан «умер».
Окружавшие их ребята замерли. Кристиана знал в Управлении каждый, начиная от начальников отделов и заканчивая уборщицей. Стиль его руководства кардинально отличался от манеры ведения дел Брошаном, но они были сходны в главном — для Кристиана ДГСЕ было как вторая семья, и он бился за него каждый раз, когда кто-то пытался бросить тень на Управление в целом или дискредитировать, усомниться в компетенции кого-либо в отдельности. Все до сих пор помнили, как год назад американцы, лоханувшись во время одного из заданий, пытались подставить их человека, выдав свой провал за его. Кристиан тогда, даже не разбираясь, безоглядно веря в своего сотрудника, просто поехал к Президенту, вошел к нему без уведомления в самый разгар беседы с представителем американцев, прервав его праведную гневную речь, и положил на стол свою корочку и табельное оружие. Американец тогда потерял дар речи, а Президент улыбнулся и, сказав, что по правилам Кристиан должен отработать неделю, прежде чем покинуть свой пост, дал заокеанским коллегам эту самую неделю доказать ошибку его сотрудника. Понятное дело, те так и не смогли ничего доказать и, надув щеки, покинули Париж, оставив Президента удовлетворённо улыбаться, сотрудника работать свою работу, а Кристиана иметь отныне свободный доступ к главе государства в любое время.
В Управлении Кристиана обожали, за его стенами это чувство разбавлялось и противоположным, но среди тех, кто варился в их среде, равнодушных к Директору ДГСЕ не было. Врагов у Кристиана было предостаточно как явных, так и, наверняка, тайных, поэтому сказать с ходу, кто мог провернуть все это, Оливье не мог. Но надеялся, что им удастся хоть что-нибудь найти.
— Ну, а мы туда, — он повернулся в другую сторону, где в тени еще хранящих свои яркие одежды платанов уже можно было разглядеть легкий иней на папоротниках, как предвестник близкой зимы. — Если что найдете, сразу сообщайте.
Стив коротко кивнул, повернувшись, подозвал жестом одного из стоящих за спиной:
— Эрл, твоя группа со мной. Ларс, ты с Оливье.
Рассредоточившись в ряд, они начали медленно углубляться в лес. Словно включив внутренний сканер, Оливье всматривался в листья под ногами и стволы деревьев, в рисунок колец на пнях и следы на земле. Хотя, учитывая обычную в это время в лесу ночную влажность, на следы он особо не рассчитывал. Искал что-то другое, что — не знал сам, но упрямо, терпеливо осматривал ар за аром. Рация на поясе молчала, значит, у Стива пока так же, как и у них — пусто.
Рассматривая показавшуюся ему странной кучку желудей, Оливье не увидел выпирающую корягу.
— Черт! — он споткнулся, чуть не навернувшись о торчащий неподалеку пень. Падая, задел желуди. Возмущенное верещание белки на нависающей над ним ветке сняло вопрос о желудях. — Прости, подруга, не нарочно, — развел руками Оливье.
Поднявшись, он наклонился, отряхивая брюки от пожухлой листвы, и замер… Может, показалось? Он снова присел, повернув голову. Нет, вот опять! Что-то сверкало в лучах солнца под вылезшим из земли корнем старого дуба. Переступая через напоминающие щупальца осьминога торчащие из-под земли ветки, Оливье осторожно подошел ближе.
— Парижский городовой, японский жандарм!
Одна из любимых в кулуарах Управления шуток заставила всех находящихся рядом с ним замереть и обернуться в его сторону, а рацию нетерпеливо захрипеть:
— Что там у тебя?!
Оливье медленно повернулся к подошедшим к нему ребятам его группы. На лице его сияла улыбка, а пальцы осторожно держали… часы Кристиана.
— Пулей к нам! — без лишних слов проорал он в рацию.
Оливье смотрел на разбитый циферблат, замершую стрелку и улыбался. Часы показывали чуть меньше десяти часов. И это означало, что Кристиан жив, потому что взрыв прозвучал в девять тридцать. И пролететь почти два километра часы не могли.
— Значит, прочесать каждый квадратный миллиметр вокруг, — осторожно опустив часы в пакетик для улик, продолжая как ребенок улыбаться, Оливье посмотрел на экспертов. — Тащил он его, судя по всему, оттуда и туда, — указанные направления, кивки головой ребят. — Давайте, может, еще что найдете.
В том, что Кристиан не сгорел в машине, Оливье больше не сомневался. Теперь самое главное было найти того, кто это провернул. Найти его, а значит, найти и Кристиана.
***
Автоматически толкнув обратно в сторону сына машинку, не обращая внимания на его радостный визг, Дэймон снова вернулся в свои мысли. Короткий взгляд на часы — через три часа приезжает Ахмат. Надо будет из Орли выехать не на западную хорду, а поехать через эстакаду к северному выезду на большое кольцо. На первый взгляд лишние десять километров, но зато больше шансов не встать в пробку — хотелось бы сегодня вернуться к своим «гостям» пораньше. И хотя первоначальные его планы существенно поменялись в свете решения Джоанны все же прочитать завещание, Дэймона это уже не волновало. Он умел быстро подстраиваться под меняющиеся обстоятельства. Эдвард что-то лепетал, радостно протягивая ему свою машинку. Дэймон тряхнул головой, отгоняя мысли, посмотрел на сына. Он всегда воспринимал его лишь как средство и способ закрепиться в семье Кристиана. Хорошую кормушку не так-то легко найти, а нашел — не упускай. Ко всему относясь, как к части дела, как к работе, он с легкостью выбивал из нужных людей сведения или деньги, а потом, оставив умеющих лишь тупо исполнять приказы «шестерок» подчищать следы, ехал домой и ложился к Саше в постель, изображая любящего супруга. От хорошего секса с красивой женщиной тоже грех отказываться. Дэймон усмехнулся. Отца вон как чувствует, а его за все эти годы так и не просекла. — Ну что, Эдди… Дэймон подхватил сына подмышки, тот радостно заверещал. Посадив на колени, Дэймон внимательно смотрел на него, стараясь избегать взгляда глаза в глаза. Каждый раз, натыкаясь на такие же, как у него, серо-зеленые глаза, Дэймон словно возвращался на двадцать с лишним лет назад. В тот день точно такие же глаза он видел в зеркале, только опустошенные, погасшие, как его растоптанное сердце. Увидел после того, как отчим покинул его комнату, чтобы вернуться к распивающим очередную бутылку отцу и матери. Только много лет спустя Дэймон понял, что тогда произошло, отчего ему было так больно и мерзко, отчего так хотелось схватить лежавший на полу игрушечный ножик, побежать следом и всадить его в них троих по очереди. И бить, бить, бить… Убить их, как они убили его. Именно в ту ночь он стал таким. Мог ли он быть другим? Наверное, мог. Но какой смысл говорить о том, что могло бы быть и чего уже никогда не будет. Лучше подумать о том, как закончить начатое с Кристианом и Сашей. По идее, сюрпризов в завещании не должно быть. Кристиан обожал Сашу, словно чувствуя перед ней вину за двадцать с лишним лет отсутствия, он окружил ее любовью и заботой, обеспечив и моральный, и, что для него, Дэймона, было гораздо важнее, материальный комфорт. И хотя на пути к деньгам Саши стоял вот этот о чем-то своем верещащий на его коленях мальчуган, Дэймона это не беспокоило. До его совершеннолетия, как до Луны пешком, так стоит ли сейчас волноваться? — Ну, что, дорогой мой во всех смыслах человек, — пробормотал Дэймон, усмехнувшись, — чтобы ты обеспечил мне светлое будущее, твоя мама сегодня обеспечит мне свою подпись. И получить ее мне будет гораздо легче, чем от твоего другого более упрямого родственника. Но ничего… вода и камень точит… Пошли есть? Одри всегда есть чем побаловать обитателей этого дома! — поднявшись, Дэймон опустил сына на пол, тот ухватился маленькими пальчиками за его руку. Закрывая дверь комнаты, Дэймон осмотрелся по сторонам. Коридор был пуст, лишь портьера слегка колыхалась — опять кто-то оставил окно раскрытым настежь. Захлопнув створку, Дэймон убедился, что щеколда зашла до конца. Их медленные шаги удалялись вниз по лестнице. Портьера снова шелохнулась, тут же бесшумно слегка открылась дверь и так же неслышно захлопнулась.***
В который раз хлопнула дверь? Кристиан уже приноровился отмерять время двухчасовыми интервалами между уколами. Как человек Дэймон был той еще сукой, но как врач хорошо знал свое дело. Еще утром Кристиан чувствовал себя отбивной, способной лишь лежать пластом, приподнимаясь только чтобы выпить воды или поесть. Но уже через четыре укола бегать, конечно, не смог бы, но сносно ходить — вполне. Подкошенная бессонной ночью и переживаниями за него Саша невольно уснула. Кристиан лишь молча лежал, повернув голову в ее сторону. Пока что развитие событий не удовлетворяло никого из них, но если всплывет то, что он предусмотрительно оставил дома, это может стать тем решающим фактором, который определит судьбу каждого из них. Прекрасно понимая, что для него и для Саши это решение будет далеко не благоприятным, Кристиан, тем не менее, все же молил своего ангела-хранителя направить кого-нибудь из домашних нужным путем. Не зная, сколько еще Джоанна будет оттягивать чтение завещания, он беспокоился, что его прощальный сюрприз будет обнаружен слишком поздно. В очередной раз посмотрев на Сашу, Кристиан грустно улыбнулся. Он не позволит причинить ей боль. Догадывается ли Дэймон, насколько все, что происходит с ней, способно повлиять на него? Понимает ли, что ради нее он пойдет на все? Поэтому для него так важно было сейчас, чтобы его вынужденная, выстраданная подпись попала в руки Дэймона как можно позже. «Пожалуйста… — закрыв глаза, обратился он к своему ангелу-хранителю. — Я уже не прошу тебя помочь мне. Я готов поставить точку в своей сумасшедшей жизни, только помоги им. Дай подсказку. Они должны успеть найти…» Мысль оборвалась, когда в очередной раз заскрежетал засов в двери. Саша приоткрыла глаза, приподнявшись, посмотрела в сторону отца. Очередной укол, зятек заботился о том, чтобы к вечеру он был в нужной кондиции, готовый к новому раунду «переговоров». Невольно поморщившись, когда игла покидала плечо, Кристиан вспомнил слова Дэймона о приезде Ахмата. Кристиан очень хорошо помнил главаря талибов, закрыв глаза, мог детально описать каждую морщинку на его лице, каждый черный волос. Помнил и холодный разрез глаз, и усмешку, и привычку крутить перстень на пальце, наблюдая за допросом очередной жертвы. Мог ли он предполагать, что снова встретится с ним… — Ну вот, смотри, уже не такой бледный, как утром. Очухался! — усмехнулся один из тюремщиков. — Это хорошо. Босс будет доволен, — поддакнул ему второй. — Звонили только что. Уже встретил его, едут. Кристиан заметил, как вздрогнула Саша. Признаться, его сердце тоже ускорило свой ход. Затишье заканчивалось, впереди — очередная буря. — Отец… — прошептала Саша, едва за «шкафами» захлопнулась дверь. — Послушай меня… — Кристиан бы сейчас все отдал, лишь бы Дэймон снова оставил Сашу в подвале, но он понимал, что тот будет использовать все рычаги давления, с каждым разом усиливая его. Кристиан очень хотел бы ошибиться, но чувствовал, что этой ночью Саше вряд ли удастся отсидеться. — Самое главное, постарайся не поддаваться на его провокации. Что бы ни происходило, не позволяй видеть твою тревогу, твои слабые места. Он, конечно, все их знает, но все равно. И, — Кристиан замолчал, Саша встревоженно посмотрела на него, их взгляды пересеклись, — не слышать не получится, но хотя бы постарайся не смотреть. Она понимала, о чем он говорит. Как она ни настраивала себя, как ни готовила, зная, что все равно этот час наступит, но сердце вдруг заколотилось, отсчитывая остающиеся до нового витка ада секунды.***
— Тебя только за смертью посылать, — Жак встретил Оливье, выходя из лифта. — Это больше по твоей части, — широко улыбаясь, даже не обидевшись, Оливье склонился в шутливом книксене, пропуская Жака вперед себя в кабинет Леона. — Что за цирк? — удивлённо оторвался тот от экрана компьютера. — Первая часть Марлезонского балета! — громко объявил Жак, вытаскивая из-за спины сложенные листы, и положил их на стол. — Вторая часть Марлезонского балета! — присоединился Оливье, и рядом с бумагами лег привычный прозрачный пакет экспертов, увидев который Жак и Леон замерли. Они оба, конечно, тоже узнали часы Кристиана. Переглянувшись друг с другом, одновременно повернулись к Оливье. — Нашли километрах в двух от дороги, — и довольный Оливье в деталях рассказал про сегодняшние поиски. — Получается, что в машине был действительно не Кристиан, — подвел итог Оливье, опускаясь в кресло. — Наш таинственный некто дотащил его через лес к параллельной дороге, ребята нашли там следы шин и масла. Те, хоть почти полностью и смыло дождем, но Стив сказал, попробует что-нибудь выцепить. Плюс, когда он выезжал, задел задним колесом землю. А там папоротники метр в высоту, в общем, спасли наши следы от дождя. Ребята сделали слепки, будут рыть. Что у тебя? — Оливье поднял голову на Жака. — На машине я нашел еле заметный след пули, прошедшей по касательной. И, максимально увеличив, подробно просмотрел фотографии нашего скелета. Он прилично пострадал, неудивительно, что в первый раз мы его не заметили. — Его? — След от пули. По тому следу, что я увидел, пуля вошла четко в сердце, задев ребра. — Значит, — Оливье задумчиво терзал переносицу, — некто пристрелил своего подельника и подсунул нам его вместо Кристиана, подложив его зуб. И все бы у него получилось, если бы, — Оливье снова повернулся к Жаку, — не анализ твоего японца. Теперь нам надо вычислить, кто это мог быть и куда он потом поехал? Есть что-нибудь интересное? — Оливье повернулся теперь уже к Леону. — Я знаю теперь все возможные пути подъезда к Венсенскому лесу, — кивнул тот, подкатился на стуле к компьютеру и два раза нажал на какой-то значок на экране. — Я искал машину, в которой человек в бессознательном состоянии мог бы остаться незамеченным на заднем сиденье или поместиться в багажник. Взял интервал между шестью утра, когда Кристиан выехал из Управления, и до часу дня. К тому времени наш «некто» наверняка покинул место. Я боялся, что претендентов будет хренова туча, но на самом деле под наше «дело» подошли только четыре машины. Вот, — на экране появились кадры с камер наблюдения. — Вот эту убирай, — Оливье показал на верхний слева кадр. — Я знаю эту модель, у нее совсем другой размер шин, чем мы нашли. — Значит, остаётся три, — Леон откинулся в кресле и посмотрел на коллег. — Я пробил номера, ни одна в угоне не числится. — Вряд ли он бы поехал на дело на своей машине, — задумчиво рассматривал кадры Оливье. — Если он так тщательно все готовил, то не мог проколоться на такой ерунде. Смотрите, вот на этих двух размыто, но видны лица водителей. Можно попробовать кадрировать. А здесь, — взгляд на третий кадр, — ничего не разобрать. — Стой, — остановил руку Оливье Жак, придвинулся ближе. — Я знаю это место. Там буквально напротив этого разворота заправка. У них должны быть камеры наблюдения. Судя по кадру, он стоял там какое-то время, может, крутил головой… — Пиши адрес, — Оливье протянул Жаку кусочек бумажки. — Я погнал туда, а вы пока порисуйте, надо составить фоторобот первых двух. И вот еще что, — замерев в дверях, Оливье повернулся к Леону, — пробей номера наших машинок по общей базе со всех камер наблюдения. Попробуем отследить их маршруты. — Давно не держал я в руках кисти… — пробормотал Жак, придвигаясь к запускающему программу составления фоторобота Леону.***
В доме стояла непривычная для их недавней жизни, но уже традиционная для последних дней вечерняя тишина. Джоанна спала, Одри сидела около нее, читая при свете настольной лампы. Макс уехал по делам. Венера засела в компьютере, пытаясь готовиться к экзамену, заодно присматривала за спящим Эдвардом. Дэймон уехал на очередное дежурство. Он тихонько спустился на первый этаж. Довольствуясь заглядывающей в окна луной, дошел до кабинета. Открыв дверь, так же, не включая свет, дошел до стола. На замок, правда, пришлось все же посветить экраном телефона. Код он знал, для него он не был секретом. Дверь сейфа тихонько скрипнула. — Где-то здесь… я же помню… Он искал маленькие белые шарики миниатюрных видеокамер. Рука осторожно ощупывала поверхность. Только какие-то бумаги. — Черт! Он, резко выдернув руку, увидел проступающую на пальце кровь. Наверное, задел то ли какой-то выступ, то ли что-то лежащее внутри. Надо проверить, не испачкал ли какие документы. Обмотав палец лежащим в кармане платком, он начал осторожно доставать и перебирать бумаги. Платок мешал, кончик его то и дело попадал между листками. Вылетевший из общей кучи документ в прозрачном файле он поймал, когда тот уже готов был упасть в накапавшую с пальца на стол кровь. Взяв файл в руки и увидев название документа, он замер. Руки задрожали. — Не может быть… Он никогда не позволял себе такого, но тут достал документ и стал быстро пробегать его глазами. Посмотрел на дату — за три дня до роковых событий. Сколько он так просидел — сам не знал. Вздрогнув от блика промелькнувших на улице фар — наверное, Макс вернулся — он быстро сложил документ и спрятал за пазухой. Остальные бумаги убрал обратно в сейф. Он едва успел вбежать по лестнице. Свет фонаря с крыльца проник в открытую Максом дверь, когда он уже поворачивал за угол второго этажа.
