И кто я без тебя
26 апреля 2018 г., 13:36
Монотонное пищание приборов, свежая постель, мягкая подушка под головой. Отступившая, сдавшая свои позиции боль. Еще, правда, пытающаяся вернуться в его тело, но уже явно проигрывающая заботе и лечению. Приоткрыв глаза, он увидел в окне бордовый диск заходящего солнца. Насыщенный день. Всего один день, за который он умудрился умереть и родиться заново.
— Надо бы спросить у Джо телефон ее парикмахера, — послышался голос совсем рядом, Кристиан открыл глаза окончательно и повернул голову. — За эти пять дней я поседел больше, чем за все прожитые годы.
Макс сидел на стуле и смотрел на него.
— Тебе идет… — тихо прохрипел Кристиан. Ему показалось, или что-то блеснуло в глазах Макса. Тот сидел, шмыгал носом, теребя рукава.
— Наверное, простудился. Земля, сука… сырая была.
Голос Макса дрогнул. Кристиан, протянув руку, первым коснулся его пальцев. Тот вздрогнул, замер, почти перестав дышать.
— Ну?! И как бы я без тебя, а?! Солнце, дождь, листья желтели. День, ночь! К чему все это было без тебя?! — вдруг словно прорвало его. — Тот же дом, вещи на тех же местах, словно ты просто вышел на минуту! Но скоро вернешься! Я только в химчистке понял, что по привычке захватил твои рубашки.
Макс тяжело дышал, сдерживая накатывающие слезы, но его глаза все ярче блестели в свете висящей над кроватью лампы.
— Еще и проверял потом придирчиво. Там же твоя любимая была, темно-синяя. В лавку месье Бруно привезли твой любимый кофе, взял аж три килограммовых упаковки. Машину твою помыл! Отогнал к Полю в гараж, велел все проверить, починить, если что надо. Он смотрел на меня, как на психа, но обещал все сделать.
Макс замолчал так же внезапно, как начал говорить. Резко поднял голову, глаза в глаза…
— Не смей больше умирать без моего разрешения. Понял?
Полная бредовость фразы, однако, отчего-то вызвала спазм в горле. Кристиан молча смотрел на Макса, тот на него, потом вдруг судорожно сжал его руку, стремительно поднялся и, наклонившись, крепко, но осторожно обнял его. Соленая влага упала на лицо.
— Соринка в глаз попала? — спросил Кристиан, когда Макс отпрянул, но на стул возвращаться не стал, сел рядом на кровати.
— Какая к черту соринка… — буркнул Макс. — Ты — моя соринка, мое бревно, моя судьба и головная боль, — серьезно посмотрел он на него. — Ты — мое всё. Жизнь, воздух, смысл. Я бы просто не выдержал эти дни, если бы не умер вместе с тобой в том лесу. Не смей, понял?
График на мониторе дернулся, резко увеличив амплитуду. Макс вздрогнул, стремительно протянул руку к кнопке вызова медсестры.
— Не надо, все нормально, — остановил его Кристиан. — Просто… соринка в сердце попала… — он виновато посмотрел на Макса. — Где все?
— Джо у Саши, Рон пошел к автомату за водой. Ребята кто в Управлении, кто в участке. Вся эта формальщина… Показания, экспертизы… К стенке его и все, — руки Макса снова сжались в кулаки, — и весь разговор. Сука… Это же все он? — обведя Кристиана взглядом с ног до головы, спросил Макс.
Кристиан кивнул:
— Ребра в аварии сломал. А остальное да, любимый зять…
— Что он делал с тобой? Я должен знать! — блеснули гневом глаза друга.
Кристиан отвел взгляд, посмотрев вверх на медленно крутящийся диск вентиляции. Долго молчал, Макс терпеливо ждал. Наконец, вздохнув, Кристиан рассказал Максу все: про подвал и наручники, про угли под ногами и на спине, про хлыст и его металлический наконечник, про тиски на пальце. Словно переживая все заново, тело откликнулось болью ожогов, отбитой печени и сломанного мизинца.
— Когда наступила темнота, — Кристиан заканчивал свой рассказ под шумное прерывистое дыхание Макса, — я подумал, вот теперь точно все. Помощи ждать неоткуда, для вас всех я умер и похоронен. Глухой звук падающей земли, глухой стук затихающего сердца. Знать, понимать, что умираешь… это… — Кристиан покачал головой. Это невозможно было описать словами. — Одно радовало. Он не получил то, что хотел.
— Да, а вообще ради чего все это было? — встрепенулся Макс. — Сотворить такое… для чего?
— Деньги… — пожал плечами Кристиан.
— Все эти зверства… из-за денег? Да он жил, как у Христа за пазухой!
— Пять миллионов евро трастового фонда.
— Который ты все-таки создал, успев изменить завещание… — качая головой, понял Макс.
— Он все продумал, просчитал. Готовился несколько лет. Может, — Кристиан повернул голову к Максу, — мне в отставку пора? Если я не понял, не разглядел его планов? Какой я к черту разведчик, если крысу в собственном доме не распознал.
— Хамелеон хренов! Как будто ты один? Никто из нас даже мыслей не допускал, что он может таким упырем оказаться. Спланировать, хладнокровно осуществить. Не менее хладнокровно переиграть план, просчитать за секунды новую выгоду. И поднять руку на того, кто тебе столько всего дал… Безжалостно измываться на глазах у дочери и своей же жены! Сука! Он бы, не моргнув, и ее бы под пытки ради цели своей…
— Честно говоря, я этого больше всего боялся, — вздохнул Кристиан, — потому что понимал, что я могу говорить сколько угодно, что не позволил бы причинить ей боль, но по сути… Что бы я сделал, если бы он просто связал меня и стал бы у меня на глазах творить с ней то же самое, что со мной? Да ничего. Только подписал бы ему все, что он захотел бы, и побыстрее.
Макс понимающе кивнул.
— Он так нагло себя вел, — продолжал Кристиан, — был так уверен в себе, в том, что все будет по его. Он что-то обронил пару раз, какое-то пережитое им самим давнее унижение словно спустило в нем пусковой крючок. Он не чурался никаких методов, но точно чувствовал тот предел, ту границу, за которую не давал мне уйти. Выжимал по максимуму, не давая умереть раньше, чем я бы подписал.
В наступившей тишине явственно слышалось, как Макс заскрипел зубами.
— Когда он влетел в подвал, сверкая глазами, я выдохнул с облегчением. Правда… — Кристиан вдруг улыбнулся ошеломленно повернувшемуся к нему Максу. — Потому что это означало конец. Конец боли, конец пыткам. Конец… — Кристиан вздохнул, не ожидая, что простые воспоминания не так давно прошедших дней вызовут такую душевную боль, — жизни…
— Говорят, — вдруг раздался знакомый голос от двери, — что те, кого похоронили при жизни, долго живут.
Макс и Кристиан одновременно вздрогнули и обернулись. Джоанна стояла, прислонившись к косяку. Как давно она здесь? Что слышала?
Тихо закрыв дверь, Джоанна подошла к кровати. Макс поднялся, уступив ей место. Наклонившись, она нежно, еле касаясь губ, поцеловала Кристиана.
— Спасибо, — улыбнувшись, она подняла голову на Макса.
Они посмотрели в глаза друг другу. Слава Богу, все позади. И они даже не могли сказать — хорошо или плохо, что они узнали обо всем только сегодня, и для них, в отличие от Кристиана, все закончилось, не успев начаться.
— Кстати, — Макс подошел к Кристиану, — не удивляйся, но за дверью всегда будут дежурить два человека. Ахмату удалось уйти, поэтому днем Президент подписал приказ о назначении начальника твоей личной охраны, — с этими словами Макс протянул Кристиану руку. — Будем знакомы. Отныне твоя безопасность будет моей заботой. Так что…
— Я попал… — улыбнулся Кристиан, пожимая протянутую руку.
— Еще как… — впервые за вечер улыбнулся Макс. — Все, я пошел. Распоряжусь насчет охраны у палаты и к Президенту. Надо канцелярщину обговорить. Завтра приду.
— Давай… — Кристиан улыбнулся, их привычное кулак об кулак.
— До завтра, — Макс наклонился к Джоанне, поцеловал ее в щеку, приобняв за плечи.
— Спасибо тебе… — провела она благодарно по его руке.
— Рона подбросить домой?
— Да, будь добр. У него завтра контрольная, пусть выспится.
— Хорошо. Все, до завтра!
Макс прощально махнул рукой и скрылся за дверью. Сквозь не до конца прикрытые жалюзи Кристиан с Джоанной наблюдали, как Макс немногословно, но очень красноречиво отдавал распоряжения двум ребятам бравого вида, потом к ним подошел Рон, выслушав Макса, коротко кивнул и пошел за ним к лестнице.
«Мальчик вырос, — подумал Кристиан, — все понимает, не спорит, не задает вопросов, когда это не надо, умеет стоять на своем, когда считает, что прав». Ему безумно захотелось обнять сына…
— Завтра… — прошептала Джоанна, словно прочитав его мысли. — У него утром важная контрольная, а для тебя и так слишком много эмоций. Жан сказал, надо беречь сердце. К обеду Рон приедет к тебе. Потом два выходных, я разрешила ему провести их с тобой. А сейчас тебе надо отдыхать.
Кристиан отвел взгляд от окна и посмотрел на Джоанну. Протянув руку, коснулся ее лица. Пальцы дрогнули, едва дотронувшись до ее щеки. Она подняла руку и накрыла его ладонь своею.
— Засыпая навсегда… — прошептал он, она вздрогнула от его слов, — я думал о тебе. Твои глаза стояли передо мной, сияли любовью, словно освещали мне дорогу… в вечность… — голос дрогнул, глаза заволокло пеленой, но он не прятал их, не стеснялся, не отводил взгляда. — Я помню, как сказал: «Я люблю тебя», словно ты могла услышать меня. Ты была со мной в ту последнюю, как мне казалось, секунду. Ты была со мной и во все предыдущие дни. Ты была со мной, во мне.
— Я… — она наклонилась к нему, запустив руки в волосы, вновь невесомо коснулась губами губ, глаза так близко, что она могла разглядеть каждый лопнувший капилляр, — всегда с тобой. Нас поодиночке уже давно нет… Без тебя я никто, не дышу, не живу, существую. Если бы твоя смерть оказалась правдой… Только дети и удержали бы меня. Ну, кто я без тебя? Кто я и зачем?! — пронзительной болью дрогнул ее голос. — Я не могла поверить, что ты умер. Я не хотела это принимать и мириться с этим. Я не понимала, что происходит. Факты, экспертизы говорили, что ты мертв, сердце и разум разрывали меня в разные стороны. Первое не хотело признавать, что тебя больше нет, второе твердило, что «вот, ты же сама чувствуешь, тебе же плохо, больно, пусто»… А сердце просто чувствовало всю ту боль, что испытывал ты.
Она замолчала, пытаясь справиться с захлестнувшими эмоциями. Кристиан протянул руку и обхватил ее за шею, запустил пальцы в волосы. Наклонившись, она вновь осторожно, еле касаясь, тронула губами его губы. Он притянул ее к себе еще ближе.
Его губы привычно завладели ее губами, казалось, потерянные друг для друга навсегда, они, вновь обретя друг друга, не могли насытиться. Сладкий вкус, тепло, запах. Прерывистое дыхание. Спутавшие волосы руки. Гулко бьющиеся сердца. На секунду разомкнутые губы, чтобы просто сделать вдох. Секунда друг без друга. Вечность.
Она лежала рядом, пристроившись на краешке кровати. Уткнувшись в его шею, вдыхала его запах, осторожно положив руку на плечо, водила пальцем по шее, не сводя глаз с разреза, в который пока еще была вставлена трубка. Жан сказал, что завтра посмотрит, и если все будет хорошо, то ее извлекут.
— Когда я очнулся и увидел тебя, — Кристиан рукой обнял ее за плечо, наклонив голову, поцеловал волосы, знакомый электрический разряд прошел по ее телу, вспыхнув на кончиках пальцев тысячами мелких иголочек, — подумал, что все-таки умер, и Он обманул меня.
— Он никогда не врет… — улыбнулась Джоанна, приподняв голову, снова коснулась губами его губ. — А Он классный!
— В смысле? — удивленно вскинул брови Кристиан.
— Он приходил ко мне, — вмиг посерьезнев, Джоанна приподнялась на локте, продолжая смотреть на него, — в ночь перед чтением завещания. И сказал, что не нашел тебя… там. Тогда я и поняла, что ты жив. Я понятия не имела, где тебя искать, но не успокоилась бы…
— Пока не нашла, — закончил Кристиан.
— На меня смотрели как на сумасшедшую, но я-то знала, что права. Я была готова в одиночку тебя искать, всю землю перерыла бы. Не стала отменять чтение завещания, чувствовала, что именно в нем кроется причина. Но даже не предполагала, что это окажется…
Джоанна замолчала, прикусив губу. Им всем еще предстоит уложить в голове, осознать, принять тот факт, что человек, несколько лет живший с ними рядом, оказался банальным вором и палачом.
— Бог ему судья. И совесть.
Джоанна тряхнула головой, державшаяся на честном слове шпилька выпала, выпустив на волю рыжее безумие. Кристиан осторожно убрал волосы с ее лица, улыбаясь, притянул к себе. Повинуясь его рукам, она наклонилась, словно к живительному источнику, припав к его губам.
***
Мерное пищание приборов, давно закончившаяся капельница. Дверь палаты тихо приоткрылась. Ноги в светло-коричневых ботинках остановились у двери, руки неслышно прикрыли ее за собой. Он медленно подошел к кровати, стоял, наблюдая за ней. Немного опаленные кончики волос, подрагивающие во сне веки, сжавшие одеяло руки. Ей что-то снилось, она то и дело вздрагивала во сне. Ему так хотелось сесть рядом, обнять ее плечи… Пули не боится, задания щелкает, как орешки, а тут… Дурак, влюбленный дурак… Он подошел еще ближе, присел на корточки напротив ее лица. Она вдруг словно застонала во сне. Не выдержав, он протянул руку и коснулся ее волос: — Ч-ч-ч-ч… Все будет хорошо… Она замерла, словно перестала дышать, и вдруг улыбнулась. Улыбка тронула и его губы. Положив на кровать рядом с подушкой букет ромашек с вкраплениями васильков, он поднялся и так же тихо вышел из палаты. Терпкий запах родины заставил ее проснуться и открыть глаза. Саша села в кровати, взяла в руки букет, вдохнула тепло маленьких солнышек. А в ушах звучало: «Все будет хорошо…»
