Непредвиденная неожиданность
2 мая 2018 г., 11:39
Утро встретило уже привычными звуками шагов спешащих по коридорам врачей и сестер, размеренным пищанием приборов да бьющимися в окно опадающими листьями. Осень все увереннее вступала в свои права, нагоняя тоску и уныние, но он не мог позволить себе плыть на той же волне. Видя, как Джоанна, Рон и Саша верят только в хороший исход, готовые бороться с любыми возможными осложнениями, он снова и снова стряхивал с себя тревожное оцепенение.
Саша, несмотря на сохраняющееся предписание постельного режима — с ней все еще случались приступы неожиданного удушья — накануне вечером вместе с Роном пришла в его палату. И ее улыбка, ее «все будет хорошо», ее обнявшие его за шею руки и теплый поцелуй на щеке только укрепили уверенность в том, что что бы ни случилось, они все преодолеют. Видимо, судьба у него такая — преодолевать.
Услышав сквозь осколки сна стук двери санузла и приближающиеся шаги, Кристиан изображать ничего не стал, еще не открыв глаза, улыбнулся, повернул голову навстречу движению воздуха.
— Малыш…
— Кхе… Я тронут.
Резко распахнутые глаза, ступор, дружный смех.
— Я смотрю, настрой боевой, — отсмеявшись, Жан сжал запястье Кристиана, проверяя пульс, — впрочем, другого я от тебя не ожидал.
— Где все? Снова выгнал?
— Интим есть интим… — наклонившись, многозначительно прошептал Жан, снова сел ровно, улыбнулся. — Джоанна и Рон пошли позавтракать. Зная их, я уверен, что потом, пока все не закончится, они от дверей операционной не отойдут, — Жан, внимательно посмотрев распечатку ночного сканирования сердца, нахмурился.
— Снова? — понял Кристиан.
— Этой ночью три раза… — покачал головой док.
— Когда начинаем?
Оттягивать нельзя.
— Сейчас у меня утренняя планерка со старшими ординаторами отделений, — что-то отмечая в своем планшете, ответил Жан. — Часов в десять начнем. Не есть, не пить. Сейчас подойдет сестра, поставит поддерживающую капельницу. А пока канцелярщина, — Жан поднял на Кристиана глаза, подождал, пока тот немного приподнимется, положил на колени планшет, один за другим поднимал на нем закрепленные листки. — Согласие на операцию. Разрешение на общий наркоз. Бумаги для страховой компании, — рука Жана замерла перед следующим листком. — Распоряжение на случай возможных осложнений, будь то аллергия, кома, остановка сердца, — Жан сделал паузу, помолчал несколько секунд, вздохнув, закончил. — Ты должен вписать имя человека, который будет принимать решение.
Все это было ожидаемо, предсказуемо, но почему-то все равно сердце дрогнуло. Рука замерла, словно, подписывая этот листок, он подписывал себе приговор. Страх подобно щупальцам осьминога заползал в душу, но пути назад не было. Кристиан понимал, что судьба и так была слишком благосклонна к нему, испытывать ее терпение не самый благодарный жест с его стороны. Вписав короткое «Джоанна Рокье», Кристиан подмахнул внизу страницы и вернул ручку.
— Хорошо, — захлопнув планшет, Жан посмотрел на него. — Оперировать будет Антон, я ассистирую. Мы вызвали на случай крайней необходимости главврача кардиологического центра и ведущего нейрохирурга центрального госпиталя святого Вита. Они будут дежурить в моем кабинете, готовые присоединиться в любой момент.
Скрипнувшая дверь представила их взорам голову Рона.
— Заходи, мы закончили, — Жан встал с кровати, зажав планшет подмышкой, посмотрел на Кристиана. — Все, до встречи.
Замершие в рукопожатии руки, короткие кивки головой. В дверях Жан пропустил входящую Джоанну, от Кристиана не ускользнуло его ободряющее касание рукой ее плеча.
— Доброе утро, — подойдя к кровати, она присела на край, протянула руку, коснувшись его щеки. Подбежавший Рон занял место с другой стороны.
— Мне сегодня приснилось, что я обогнал тебя на Корсаре, — нескрываемая гордость в голосе сына вызвала улыбку. Кристиан поднял руку, обнимая его за шею. — Так что учти, я намерен превратить сон в реальность. Это было круто!
Их ставшие традиционными воскресные скачки почти всегда заканчивались победой более опытного Адмирала, пятилетнего марварца, подаренного Кристиану главой Натгрид — национальной разведывательной сети Индии. Корсар был его сыном и уже, несмотря на свой юный возраст, показывал многообещающие результаты.
— Договорились, — Кристиан обнял Рона. Тот снова тактично, ненавязчиво смог сказать: ты, отец, как хочешь, но я знаю, что как бы ни повернулось, все будет хорошо, сдюжим и на этот раз. — Начало в десять, — добавил Кристиан, повернувшись к Джоанне.
— Все будет хорошо… — сказанные уже в который раз, но все равно такие нужные сейчас слова. Она наклонилась и коснулась губами его губ.
Крепко вдруг прижав ее к себе, вцепившись в ее волосы, Кристиан словно хотел запомнить ее запах, ее прикосновения, взять с собой ее веру и любовь, чтобы под светом операционных ламп они хранили его сердце. Она молча уткнулась в его шею. Рон напряженно пыхтел с другой стороны.
Скрипнувшая дверь впустила медсестру. Джоанна подпустила ее к кровати, но осталась сидеть, держа Кристиана за руку. Последние приготовления. Чем ближе, тем сильнее и громче стучит сердце.
***
«Проще к Папе Римскому проникнуть, чем сюда», — думал Этьен, уже в который раз доставая удостоверение. Закрытый аукцион на поставку оружия в зону кашмирского конфликта собрал ведущих оружейников мира. Кроме непосредственных производителей и поставщиков, как то Россия и США, здесь было множество посредников, причем крайне странным, несмотря на принимаемые меры безопасности, казалось само проникновение сюда некоторых из них. Кого-то удавалось отсеять уже на этапе регистрации, кто-то доходил до прямых торгов, уже там выдавая себя явными спекулятивными действиями. Но кто-то, как интересующая сейчас Этьена пакистанская организация «Брат за брата» умело маскировала свои преступные цели под помощь попавшим в беду единоверцам. Провозглашаемая на бумагах цель помощи проправительственным войскам на деле оборачивалась уже торгами с обеими воюющими сторонами — кто больше предложит. — Туда, — бравый паренек в форме пехотинца арабской армии показал Этьену на одну из множества дверей. Дворец эмира Абу-Даби на один день превратился в огромную торговую площадку. Коротко кивнув головой, Этьен поспешил к заветной двери, на ходу посматривая на часы. Аукцион уже почти час, как начался, но, зная эту кухню, Этьен успокаивал себя тем, что все сливки появляются обычно ближе к середине торгов. В подтверждение его слов со стороны второй лестницы показалась делегация русских во главе с президентом концерна «Алмаз-Антей». Торги на Востоке всегда отличались особой харизмой, сочетающей деловую хватку с характерным местным менталитетом, априори предполагающим торг. Если ты что-то покупал, не торгуясь, то тем самым оскорблял продавца. А чем дольше и активнее торговался, тем больше располагал к себе. Огромный зал дворца был заполнен под завязку. Найти в этой толпе Ахмата было нереально. Этьен надеялся лишь на то, что сможет поймать его за руку, когда тот будет расплачиваться. А значит, надо подобраться как можно ближе к ведущему торги. Зычный голос ведущего объявил очередной лот: противоракетные установки «земля-воздух». Цепляя взглядом поднимающиеся таблички, Этьен продвигался к трибуне. Когда молоточек ударился о красное дерево — даже здесь арабы остались верны своей любви к шику во всем — Этьен оказался как раз за спиной ведущего. Похвалив себя за крайне удачное расположение — аккурат между трибуной и «кассой», небольшим столиком с двумя стоящими на нем сейфами, Этьен превратился в слух, параллельно сканируя глазами подтягивающихся к заветному столу. Сидящий за ним в окружении двух вооруженных до зубов охранников казначей не спеша заносил в лежащую перед ним тетрадь результаты торгов. Двадцать первый век, высокие технологии, но нет ничего надежнее обычной амбарной книги. Вдруг Этьен замер, даже перестав моргать. Пропустив мимо ушей следующий лот, он не сводил глаз со стоящих прямо напротив него двух мужчин. Точнее, стоял один, второй сидел в инвалидной коляске, то и дело что-то шепча на ухо своему сопровождающему. Когда тот уверенно поднял табличку, Этьен понял, что пора действовать. Заранее согласовав все с арабами, он, словно пряча кашель в ворот куртки, наклонил голову: — Двое, один в коляске, второй рядом. Тихо, не спугните. Вряд ли его помятая ночным перелетом физиономия с трехдневной щетиной на щеках могла хоть как-то заинтересовать наблюдаемые им объекты, а потому он даже не прятался, позевывая, мельтешил взглядом по находящимся в зале. Молоточек раздражающе отозвался гулом где-то в голове. Коляска пришла в движение, струной напряглись мышцы — в состояние полной боевой готовности. — Разрешение на торги. Лицензия. Аккредитация, — словно заезженная пластинка, уже в который раз повторил казначей. Приняв в руки документы, театрально зевнул. Невозмутимые, словно статуи, охранники лишь скосили глаза на победителей. Этьен уже видел черную отстрочку на вороте куртки «инвалида», медленно, как и он, приближающихся к кассе ребят из охраны эмира, протянутую за чеком руку казначея… Словно из-под земли прямо перед ним в воздух взлетел столб дыма. Отпрянув, Этьен почувствовал жжение в носу. Твою мать! Перцовый газ! Мгновенно заслезившиеся глаза успели ухватить и скрученного охраной адвоката, и резко соскочившего с коляски «инвалида», стремительно исчезнувшего в обезумевшей от паники толпе. Черт! Черт! Черт!***
Яркий свет операционного светильника заставил на мгновение зажмуриться, но нависшая над ним тень тут же заслонила раздражитель, и Кристиан снова открыл глаза. — Готов? Жан стоял рядом, держа его руку. За спиной слышался звон подготавливаемых инструментов, короткие фразы отдаваемых распоряжений. Кристиан кивнул, сжав руку Жана. — Меня ты знаешь. За Антона ручаюсь головой. Короткий кивок, выдавленная улыбка. Вторая тень слева, старичок-анестезиолог, держа в руках маску, замерев, посмотрел на Жана. — Удачи нам. Маска легла на лицо. Кристиан закрыл глаза, вдох за вдохом звуки вокруг него все больше и больше отдалялись, затихая в охватывающем его тумане. Бросив взгляд на пищащий монитор, Жан перевел взгляд на Антона. — Ни пуха. — К черту.***
— Держи, мам. Джоанна подняла голову, Рон стоял рядом со стаканчиком кофе. В который раз уже их жизнь сосредоточилась за огромными стеклянными дверями операционной. Рон сел рядом, взяв ее за руку. Ничто не нарушало тишину коридора, даже часы на стене и те бесшумно отсчитывали минуты. Но она настолько была сейчас не здесь, а там, за этими дверями, рядом с ним, что не обратила никакого внимания на вдруг послышавшиеся шаги. — Мне разрешили. В порядке исключения. Саша присела с другой стороны от нее, взяв за вторую руку, успокаивающе погладила. Все будет хорошо…***
— Черт… Жан замер, медленно повернул голову на Антона. Одно короткое слово, в котором было все: и та самая «непредвиденная неожиданность», что имеет место быть в любом оперативном вмешательстве, и мимолетная растерянность, требующая немедленного принятия решения, и возросшая и без того ответственность за каждый последующий шаг. — Стоп! — рука Антона поднялась, уже протягивающий следующий инструмент ассистент замер. Антон посмотрел на Жана. — Я не могу двигаться дальше. Обойдя операционный стол, Жан подошел к нему и замер. — Черт… На одном из протезов, скреплявших позвонки Кристиана после событий на Филиппинах, была видна четкая трещина, протянувшаяся на всю длину. Словно бомба замедленного действия, грозящая взорваться при малейшем неосторожном движении. — Чтобы продолжить операцию, необходимо сначала заменить протез. Жан повернулся на голос Антона, прекрасно понимая как его правоту, так и то, что сделать это будет крайне сложно. Такие протезы были уникальной разработкой Рахмашада Сади, того самого сингапурского нейрохирурга, что устанавливал их Кристиану. — Мы сможем заменить протез в течение двух часов? — Антон смотрел на ошеломленного Жана, уже чувствуя, что ситуация, если не выходит из-под контроля, то сильно осложняется. — Нет, — Жан прекрасно понимал, что выход один: найти доктора Сади и привезти его сюда. Но это время… Не два часа, уж точно… — Через два часа действие наркоза пройдет. Оставить его в таком виде я не могу. Без наркоза сам понимаешь… Жан кивнул. Незащищенный, фактически обнаженный участок позвоночника, огромная зияющая рана. — Прерывать операцию и зашивать обратно нельзя. Повторный наркоз при его сердце убьет его. А резать наживую… В горле пересохло. Жан тяжело дышал, облокотившись об операционный стол, смотрел на закрытые глаза Кристиана. Он обещал ему… Обещал Джоанне… — Я вижу только один выход, — вздохнул Антон. Жан поднял на него глаза, понимая, что тот прав. Он не мог позволить себе долго стоять перед дверью операционной, дорога была каждая секунда, и отворил ее. Сглотнув комок в горле, поднял глаза на поднявшуюся с дивана Джоанну. Рон и Саша замерли за ее спиной. — Треснул один из протезов. Мы не можем оперировать сердце, пока он не будет заменен. Распахнувшиеся в конце коридора двери впустили Макса, бегом приближающегося к ним. — Заменить протез может только доктор Сади. Я уже позвонил в его клинику. Его нет на месте, ищут. — Я могу пока побыть с ним? — голос Джоанны дрогнул, словно она предчувствовала, что не все так просто. — Прости, нет, — Жан замер, подняв на нее глаза, заметил замершего за ее спиной Макса. Понимая, что времени оттягивать нет, сказал то, чего так старался избежать и не смог… — Нам придется ввести его в искусственную кому. Повторный наркоз его убьет. Если оставить как есть, придется оперировать на живую. Тебе, — он посмотрел на вздрогнувшую Джоанну, — решать. Она посмотрела на зажатый в его руках планшет с листком, сделала глубокий вдох. Подняла глаза на Жана и… кивнула. — У нас двенадцать часов, чтобы заменить протез, — забирая у нее подписанный листок, тихо сказал Жан, — или искусственная кома станет настоящей.
