Воображаемый объект любви

Для всего происходящего у Мидории было одно объяснение: от жары расплавились мозги, причем у всего класса одновременно. Сотворенный усилиями Яойорозу и Джиро передатчик шипел и нервно моргал диодами, но голос Бакуго донес вполне разборчиво. — Мама, папа … я влюбился в парня. Класс 1-А захихикал, зашумел, дальние ряды сгрудившихся вокруг передатчика студентов вытянули шеи. — Вот блин! — восхищенно прокомментировал Киришима. — Я же говорил… — начал Минета, на него зашикали, чтобы не мешал слушать. — Может, и хватит на этом? — оглянулась Момо в поисках поддержки, Урарака и Ашидо согласно закивали. — Нет. Пари есть пари! — твердо заявил Каминари и сделал погромче. В динамиках стояла тишина, и Деку почувствовал укол тревоги — он хорошо знал родителей Каччана и не сомневался в их любви к нему, но все же в последний раз их видел, когда они с Каччаном катались на трехколесном велосипеде и постоянно забегали попить лимонада. Шутливое наказание для проигравшего спор с каждой секундой тишины казалось все глупее. — А почему похоронное выражение лица? Это мама Бакуго, в голосе нет и тени тревоги или недовольства. — Он преступник? Подключился папа, со своим рассудительным тоном, словно помогал решить задачу по математике. — Продавец в комбини? — Или американский солдат в увольнении? — Или хикки? — Ты имеешь в виду хиппи, дорогая. — Нет, хикки, знаешь, они сидят в своей комнате за комьютером целыми днями, а когда захотят в туалет, берут бутылку из-под сока и… Терпения Бакуго предсказуемо не хватило долго слушать шутливые препирательства, Деку легко мог представить, как тот закатывает глаза к потолку. — Нет, он самый обычный, как я. Тоже учится на супергероя. — А его квирк? — Да причем тут … — С твоим сочетается? Это важно, не отмахивайся от матери. — Нам все равно, даже если он выглядит как гранитная глыба, или разумная овца, или лягушка… Асуи пискнула и зажала рот рукой. — … или облако с глазами. Но, сын, все же проще строить личную жизнь, если ты можешь обнять свою пару и не покрыться волдырями или надышаться ядовитыми испарениями. — Замечу, и целоваться удобнее, если есть рот, а не щупальца. — Мы за тебя волнуемся. — Или к примеру… — Я же сказал, обычный, — выдавил сквозь сжатые зубы Бакуго, и Деку отчетливо услышал громыхание надвигающейся грозы. Неужели родители не видят? — Давай, — Киришима подбодрил далекого Бакуго, — придумай что-нибудь, где твоя фантазия? — Его пора спасать, а то он лопнет от негодования, а нам потом отвечать, — сказала Джиро, накручивая на палец провод. — У нас есть план по спасению? Класс дружно посмотрел на старосту, Иида поднял брови, напоминая, что был против всего, что они тут устроили, и здесь присутствует только чтобы они не придумали что-нибудь похлеще. — Его квирк, ну, он просто сильный. — Сверхсила, абсолютно нормальный квирк, Кацуки, поздравляю. — И полезный в хозяйстве. — Я могу идти? — Подожди, ты главного не сказал. Когда приведешь его к нам на ужин? — Сегодня можно, да, дорогая? — Да, кстати! Я хорошее мясо купила, сделаем праздничный стол. Кацуки, позвони, спроси, сможет прийти сегодня? — Нет. — Сын. — Не получится, ни сегодня, ни завтра. — … Раздраженный выдох. — С чего вы взяли, что моя любовь взаимна? По обе стороны приемника воцарилась тишина, потом громкий, резко оборвавшийся треск — Бакуго раздавил микрофон, спрятанный за лацканом пиджака. — Он нас убьет, — тихонько сказала Урарака. Киришима толкнул плечом Каминари: — И начнет с тебя. Потому что ты это затеял, а мы слушали. — Да понял я, понял. Я тупой, такую плату за проигрыш назначил, а он что, не мог отказаться? Сейчас позвоню и скажу, что может рассказать о пари прямо сейчас и не ждать утра. Каминари завозился с телефоном, потом долго слушал протяжные гудки вызова. Деку сидел и в непонимании хмурился. Зачем Каччан придумал себе безответную любовь? Совсем неправдоподобно же! — Не отвечает, — констатировал Каминари очевидное. Джиро протянула руку и со вздохом выключила приемник. — Изуку, ты в порядке? — спросила Урарака первым делом на следующий день, зайдя в класс. Деку удивленно приподнял плечи: — Я? Нормально, а что? Он посмотрел на пустое место перед ним — Каччана еще не было. Вчера, после долгих нервных минут, Каччан вышел из дома и вразвалку подошел к их компании, сидящей в засаде под деревом в ближайшем сквере. Убивать он не спешил, выглядел как всегда, да и что такого произошло? Он выполнил идиотское условие, проиграв пари, хотя мог бы и отказаться, но ведь это Каччан. Киришима тут же назвал его круче вареных яиц, Каминари чесал в затылке и глупо смеялся, а Момо оттянула ворот блузки и спросила, кто хочет мороженого. Захотели все, и тема пари на этом оказалась закрыта. Деку и слова не успел произнести. Да и что бы он мог сказать? «Каччан, ты не прав, все заслуживают взаимной любви, даже ты» — на каком бы слове Каччан его банально придушил, не используя квирк? Надо признать, разговоры по душам не самая сильная их сторона. Тем временем Урарака все не отходила: — Я подумала, быть может, тебя расстроило, кого именно Бакуго выбрал в качестве воображаемого… эм… предмета любви. — Объекта, — негромко поправил Тодороки. Он в засаде с ними не сидел, но как всегда был в курсе. Деку оглянулся — их обыденный разговор привлек непривычно большое количество любопытствующих. Опять посмотрел на Урараку, все еще не понимая, к чему та ведет. — И кого же? Она удивленно уставилась в ответ: — Тебя. А кого еще-то? Прозвучал звонок, сообщающий о начале урока, и подруга ушла на свое место, оставив Деку со всем его недоумением, возмущением и мгновенно возникшими, логичными доводами против. Ему вдруг жутко захотелось написать записку с вопросом «Почему я?», наставить восклицательных знаков и передать Урараке. Остановило только понимание, что это будет выглядеть по-ребячески, как в начальной школе. Да и были подозрения, что вместе с ответом Урараки обратно он получит мнения всех любопытных одноклассников, через чьи руки пройдет клочок бумаги. В кабинет влетел запыхавшийся Каччан и упал за свою парту, даже не взглянув на Деку. Все как обычно. Деку уставился на светлую полоску кожи между взъерошенными волосами Каччана и воротником пиджака. Учителя еще не было, а значит, есть время подумать. Почему Урарака так решила? Каччан сказал «сильный», но силой выше среднего обладали многие ученики академии, даже в их классе под это описание подходил практически любой. Каччан наверняка не хотел называть квирк конкретно, вот и выбрал наиболее расплывчатое описание. Сильный! Это и Тодороки, и Киришима, и Сато. А если к кому сто процентов подходит это описание, так это к Всемогущему, может, Каччан про него думал? Если выбирать в воображаемые, ммм, обьекты, то… Каччан шевельнулся, а Деку тут же перевел взгляд на тетрадь и открыл на чистой странице. Решительно перестал думать, пока кипящие в мозгу мысли не вылились в привычное бормотание, которое кто угодно может услышать. Каччан сидит слишком близко. Не время. Путь из школы в свой район был достаточно долгим, чтобы успеть все обдумать, и не один раз. Двойной урок английского языка осел в памяти хлопьями заученных правил, география, физика нагрузили голову настолько, что только к середине дороги Деку перестал переживать из-за надвигающегося теста и вспомнил про то, о чем старательно не думал весь день. Деку замедлил шаги, сумка на плече мигом потяжелела. О чем думал Каччан? Деку попробовал себя представить на его месте. «Мама, я гей». Нет, не так, серьезней. «Я влюбился в парня». Мама встревоженно прижимает руки к груди, она всегда переживает, боится, что ее сыну плохо, что он уходит все дальше и она не может его защищать каждое мгновение, как в раннем детстве. «Кто он?» — спрашивает она. Деку задумался. Чтобы быть убедительным и не путаться в мелочах, проще выбрать хорошо знакомого человека, а не, к примеру, актера из драмы или же полностью его выдумать. Из одноклассников — назвать первого в списке присутствующих? Или первого в классе по успеваемости, или по расположению парт, или выбрать того, кто сильнее, кого он лучше знает? Или того, кто понравится маме, хотя он и не собирается приглашать на ужин, но надо же учесть все факторы. Деку зашел на пустую детскую площадку и сел на скамью, верхушки деревьев подсвечивались заходящим солнцем. Хотелось составить список, чтобы никого не забыть, только абсурдность самой идеи не давала выдрать из блокнота пару страниц. Список имен одноклассников на тот случай, если мама спросит про его воображаемый объект любви. Супер. Каччан сказал первое, что пришло в голову, Деку в этом уверен. Из всех возможных квирков — сверхсила, мощь, благодаря которой Всемогущий стал символом мира и его надеждой. Нет в этом глубокого смысла. И Деку потратил на размышления над одной фразой Каччана уже несравнимо больше времени, чем тот, кто ее произнес. Мидория встал, перекинул сумку на другое плечо и пошел дальше. Его ждал ужин и никаких серьезных разговоров о любви. Но все же быть тем, чей квирк совпал с квирком воображаемого объекта любви Кацуки Бакуго, было приятно. — Поклонников у Бакуго прибавилось, — сказала Ашидо, указывая ложечкой для пудинга в сторону. Деку оглянулся вместе со всеми — за столом по диагонали от них сидели Каччан с Киришимой и Каминари. Каминари только недавно перестал вжимать голову в плечи при виде Бакуго, ожидая справедливого возмездия за идиотский спор, но Каччан лишь ухмылялся, мол, думаешь, твои выдумки могли меня задеть? И Каминари расслабился, наивная душа. Но пока старался держаться подальше, держа Киришиму между ними. А с другой стороны Каччана сидел неизвестный Деку парень. Мидория недоуменно поднял брови. Синие волосы, длинный нос, он смеялся над чем-то, что сказал Каччан, одновременно пытаясь нанизать на вилку кружок дайкона. Он выглядел так, словно не знал, с кем сидит рядом, но кто не знал Кацуки «вы все ступеньки для меня» Бакуго? — Наверное, засланец из другого класса, — мрачно предрекла Джиро. — Что можно выпытать у Бакуго такого, что он сам не сообщит с радостью и так, что вся школа услышит? — не согласилась Урарака. Джиро кивнула, принимая довод: — Или отравить его хотят. Ашидо, местный эксперт, помахала рукой: — Нереально. — Тогда бесстрашный человек, который любит обедать с дикими животными. — Каччан воспитывался среди людей, честно, сам видел, — возразил Деку со смешком. — Вот, как наш Деку, такой же бесстрашный, — теперь десертная ложечка была направлена на него. Деку поднял руки, заранее соглашаясь со всем, в чем его еще могут обвинить. Не надо обладать бесстрашием, чтобы считать Каччана другом. Достаточно посмотреть на Киришиму и других. Уходя из столовой, он обернулся — те четверо все еще ели, разговаривали, перекидываясь короткими фразами, а Каччан сидел вполоборота к своему новому знакомому и смотрел. Просто смотрел. После обеда стояло самообучение. Класс 1-А обложился учебниками, выполняя домашние задания, учитель гусеницей прилег у стены в спальном мешке, знакомая картина. Но Деку было не до учебы. В голове вертелась полуоформившаяся мысль, все не давая ухватить себя за хвост. Ему казалось, что он что-то сегодня упустил, не заметил, не уделил достаточного внимания, как говорит Всемогущий. А еще у него было плохое настроение. Он разрисовывал тетрадь клетками и треугольниками и ждал, когда закончится день. Они с Иидой и Ураракой собирались пойти в новое кафе, проверить, идет ли все еще акция «покупаешь два бургера — третий бесплатно» или нет. Быть может, двойная порция картошки-фри с жгучим соусом поднимет ему настроение. Спина Каччана перед ним выражала равнодушное ожидание. Он явно не сражался с алгеброй и ее интегралами, а просто сидел, поглядывая на часы. Быть может, они с его новым знакомым тоже договорились прогуляться после школы. Поговорить ни о чем, поесть бургеры или пиццу, зайти в кино. Настроение из плохого быстро становилось ужасающим. Можешь дружить с кем угодно, Каччан. Только не надо на этого парня с синими волосами и длинным носом так смотреть. Спокойно, чуть оценивающе. С интересом. Деку никогда не замечал, чтобы Каччан на кого-нибудь так смотрел. «Мама, папа, я влюбился в парня». А если и вправду? Нет. И тогда он стал свидетелем начала… Нет! Деку верил cвоей интуиции, но в этом случае она определенно дала сбой. Что-то произошло в столовой, но… Каччан никогда не обращал особенное внимание на парней, уж Деку бы запомнил. Странная ситуация явно требовала тщательного расследования. Удобный случай подвернулся после очередной проверки знаний, когда нетерпеливые студенты первого курса толпились у списков с результатами, мешая друг другу и перекрикиваясь со знакомыми. Деку не смотрел на листки со стройными рядами фамилий, а вглядывался в окружающий его народ, то и дело вставая на цыпочки, пока не разглядел синие волосы. — Иида, — позвал он рядом стоявшего друга, — ты его знаешь? Иида задумчиво прищурился за стеклами очков. — Ями… Ямомото, кажется. Прозвище «Липучка», из 1-С. Их староста постоянно жалуется на его выходки, он умеет слеплять любые предметы, а что? Деку отвлеченно промычал нечто неопределенное, выискивая в списках 1-С быть-может-Ямамото. Пятый по успеваемости. Вот черт. На семь баллов выше, чем у Деку. Но он на факультете общего образования, и квирк никак не связан с силой, ха. И по-прежнему это ничего не значит. Деку позволил энергичной Урараке утянуть себя в сторону класса, потому что куда двигаться дальше — он не знал. Тренировка на полигоне — это всегда весело, непредсказуемо, и холодок опасности по спине бодрит не хуже кофеина. Даже если задание не слишком сложное, как сегодня: найти и обезвредить бомбу в старом здании. Бомб заложено по количеству героев в группе, но никакой командной работы, кто успел найти и обезвредить, тот и получил зачет. Деку попал в первую группу, и, не имея времени на размышления, все дружно решили прибегнуть к простейшей тактике — рассыпаться по одному на этаж, полагаясь на удачу и свои способности. Под ногами хрустела бетонная крошка, было пыльно, грязно и темно. Как использовать свой квирк в поисках небольшого предмета Деку понятия не имел. Он заглянул в несколько помещений без дверей, заваленных строительным мусором, но ничего подозрительного не заметил. Следом открылось широкое пространство, поделенное опорами здания на крупные квадраты, кругом свисали обесточенные кабели, виднелись груды гипсокартона и черных полиэтиленовых мешков, по углам таилась тьма. Минуту. За окном же полдень! Выбить фанеру из оконных проемов было делом пары секунд, в помещение хлынул свет, и Деку оглянулся, не упуская ни одной детали. "До детонации две минуты", прозвучало в наушнике. Так, распотрошить пакеты, не зря же они тут сложены, раскидать кучи мусора до самого пола — ничего. Неужели его этаж — пустышка, а где-то в другом месте заложены две бомбы? Деку встал в центре, еще раз пригляделся, уже к стенам, вон там, прислоненный лист фанеры, между ним и стеной зазор, достаточный для того, чтобы спрятать… Деку потянулся к фанере, намереваясь ее осторожно отодвинуть, как вдруг стало одновременно больно, жарко и он понял, что летит. Неужели сработала ловушка? У него же было еще время! Приземление на пол выбило из легких воздух, Деку закашлялся, привстал на локоть и уставился на Бакуго, с ухмылкой достающего из тайника взрывчатку с привязанным к ней электронным таймером. — Это мое, а ну верни! — слова вырвались сами собой, Деку вскочил и сжал кулаки. Что он тут забыл? Усмешка превратилась в оскал. — Попробуй отними, — с пренебрежением, — бесполезный Деку. Каччан обезвреживать не спешил, демонстративно держал в левой руке, и Деку (сражаться с пользователем взрывного квирка рядом со взрывчаткой, что может быть глупее?) подскочил, зарядил кулаком в челюсть, но Бакуго естественно увернулся, ушел ниже и левее. Деку того и надо было, он шагнул еще ближе и вцепился обеими руками в левую руку Бакуго, с трудом обхватил шершавый наруч в форме гранаты. — Отпусти. — А то что? Ладонь свободной руки Бакуго остановилась угрожающе близко от ребер Деку. Будет больно. В ответ по пальцам Деку прокатилась искра активации его квирка. — Сожму покрепче и будешь месяц с одним наручем ходить. Бомба тихо пискнула, на табло забегали цифры обратного отсчета, начиная с 60. Меньше минуты, искать другую взрывчатку времени нет. Деку все равно отпускать не собирался. — Думаешь, это меня остановит. Думаешь, ты меня остановишь? — маска пренебрежения треснула, разлетелась осколками, под ней была ярость. — Вечно ты путаешься у меня под ногами, Деку. Как всегда, когда они говорили больше минуты, ответные чувства захлестнули Деку с головой, и он отвел взгляд от глаз Бакуго, уставился на левое плечо, где зрел удар, перекатывались мускулы, и тут на спандексе формы он заметил… Деку закончил мысль, уже отскочив назад. …безобидный, зацепившийся за стальной воротник волос. Синий. Он уставился в негодовании на Каччана. Тот развел в раздражении руки: — Что?! — Серьезно?! — Деку не мог подобрать слов. — Он даже не на геройском факультете! — Ты о чем вообще? Деку не слушал. — Ты с ним тренируешься? Скажи честно, нет, слушай. Ты можешь дружить с кем угодно, но, Каччан, — много раз обдуманная мысль, теперь облеченная в слова, вдруг потянула за собой другие, о которых Деку и не подозревал. — Каччан. Это я стану героем номер один, а не он! Скоро стану и сильнее тебя, только подожди, Каччан, вот увидишь! — Да заткнись ты, придурок! Размахнувшись, Бакуго запустил в Деку бомбу, тот еле успел увернуться. Не встретив препятствия, взрывчатка по красивой траектории вылетела за окно, чтобы взорваться секундой позже. Тут же ожил наушник, о существовании которого Деку успел позабыть. «Первая группа, возвращайтесь на базу, приготовиться второй группе». Зачет, точно. И, похоже, он его провалил. Тем же вечером, после занятий, Бакуго нашел его сам. Поворотом головы указал направление, в сторону от главного входа академии, туда, где, по словам, старшеклассников, не достают камеры наблюдения. Урарака с тревогой посмотрела на него, проходя мимо, но Деку успокаивающе ей помахал рукой. В конце концов, он должен Каччану объяснение. Осталось самому понять, что произошло. Вскоре они остались наедине, подальше от любопытных глаз. Каччан смотрел на него, крепко сжав губы, ждал. Деку вздохнул, как перед прыжком в холодную воду. — Ты правда тренируешься с Липучкой? Бакуго моргнул. Внезапно ухмыльнулся: — С Тоши? А если и так, то что? Какое твое дело? Оказывается, это больно. Услышать, что тебе нашли замену. Хотя, о чем это он? Когда он, бесполезный Деку, был для Бакуго кем-то, кроме друга детства? Это он смотрит на Каччана как на источник вдохновения, как повод не сдаваться, для Каччана он кто? Вечная причина раздражения? Воспоминание о собственной слабости? Каччан наверняка был бы рад никогда его в жизни не видеть. Каччан смотрел на него, словно искал повода для хорошей драки. — Завидуешь? Или ревнуешь, а, Деку? Деку как ожгло, вспыхнули щеки, он зажмурился, до боли сжимая веки. «Мама, папа, я влюбился в парня» Это не Каччан влюбился, по-игрушечному, ненадолго и ради пари. А я, по-настоящему и давно. Если бы мама спросила его сейчас, встревоженно сжимая руки: «Кто?», он бы сказал, он бы ответил… Первый в классе, самый сильный, из тех, кого знаю, а знаю я его лучше всех остальных, и мама, он тебе наверняка понравится, ты с ним знакома, помнишь, ты переживала, что мы перестали ходить друг к другу в гости? Кацуки Бакуго. Мне так прекрасно жилось без этого знания, вот зачем?.. Деку открыл глаза, признавая неизбежное, Каччан стоял перед ним, как было вчера, как будет завтра. И право стоять рядом Деку никому уступать не намерен. — Я сильнее, — сказал Деку с вызовом, намеренно провоцируя. — Чем он, чем ты. И Бакуго получил долгожданный повод ударить первым. Полчаса спустя они стояли, согнувшись и уперев руки в колени, лишь бы не упасть. По каким-то причинам Каччан не пользовался квирком, Деку последовал примеру, и только поэтому на месте академии еще не красовался кратер, а Деку не щеголял новыми переломами. Зато в голове просветлело, словно пропущенные удары в корпус сбили Деку с того круга размышлений, по которому он двигался, все сильнее запутывая себя, с того злополучного дня. В обычной драке их силы оказались приблизительно равны: Бакуго опытнее в бою, с его грязными приемчиками и напором, Деку хитрее и упрямей. И еще он ловил все на лету — ни одна из хитростей Бакуго не сработала во второй раз. Деку вдруг затосковал по своему блокноту — столько нового материала! Просто кладезь. И жалко отдавать такого спарринг-партнера непонятно кому. Это он был с Каччаном все эти годы, прошел вместе с ним через совместные победы и поражения, это он видел Каччана в его самом лучшем состоянии и самом худшем. — Нечестно. — Чего ты там бормочешь? — Ничего. Говорю, что из-за твоей выходки нам придется пересдавать практику. — Почему «нам». Тебе. Я сдал. Каччан выдохнул и выпрямился, с отвращением оглядел свою грязную форму. — Вот дерьмо. А выбрасывание за окно тоже считается разминированием, прикинь. Деку смотрел, как довольный собой Бакуго вытирает кровь из разбитой губы. Вечная заноза в заднице. Одни проблемы. Его так и хотелось… поцеловать. — Дошло до тебя, тупица? Кто сильнее? — Нет. Деку тоже выпрямился, его ноги почти перестали дрожать. Подошел ближе, два мучительных шага, и слабо ткнул Бакуго в грудь кулаком. — Еще. — Не напрашивайся, Деку. — И завтра, и послезавтра. Пока ты не скажешь, что я лучше. — Ты меня достал, — Бакуго опять стал злиться, тяжелой, душной яростью, на ладони вспыхнуло и погасло пламя. — Ненавижу. Тебя. И как ты на меня смотришь. Вечно смотришь. Я тебе насекомое под микроскопом, а, Деку?! — Нет! Ты мне друг! — с ответной злостью выкрикнул Деку, в глазах жгло. Потом добавил, тише: — Я все равно считаю тебя своим другом, хотя ты так не считаешь и нашел мне замену, да и ладно, какое мое дело. Без разницы. Слова падали бессмысленные и пустые. Деку уставился под ноги, уставший до глубины души. Бакуго молчал непривычно долго, а когда заговорил, то интонации в его голосе заставили Деку поднять взгляд. — Друга я могу найти и получше, и боксерскую грушу не такую костлявую. Но второго Деку не найду, да? Деку, — совсем шепотом, — почему ты смотришь так, как будто ждешь, что я тебя поцелую? — Нет. — Да. — Тебе кажется. — Ты ненормальный, Деку. Окончательно свихнулся. Мидория стоял так близко, что можно было расслабиться, и опереться на Каччана, немного, но достаточно, чтобы почувствовать тепло его тела и как он дышит. Каччан отодвигаться не стал, и Деку счел это своей безоговорочной, оглушительной и окончательной победой.