вокруг всего мира за несколько секунд

В первую очередь Райли брат. Потом уже пилот егеря, гипотетический спаситель города на два миллиона человек и солдат. Это все отходит на задний план, когда кайдзю вырывает часть егеря там, где находится Йенси. Дрифт смазывается, будто бы ведро ярко-алой краски выплеснули и прошлись валиком, Райли чувствует боль и /не/ его собственный ужас ужас, сейчас сложно различить, где заканчивается своё, и начинается чужой разум, но, слава всем богам, он чувствует. Брат жив, и сейчас нужно уничтожить монстра, потому что иначе кайдзю уничтожит их, ведь, в первую очередь, Райли Бекет - младший брат, а уже потом пилот егеря и солдат, и, если с Йенси что-то случится, он этого не переживет, даже не будь они связаны дрифтом. И он в одиночку уничтожает чудовище, чувствуя, как в глазах лопаются капилляры от дикого напряжение, он помнит, что в подростковом возрасте было что-то подобное, когда он чуть было не умер, как ему казалось, от головной боли, и глаза тогда тоже налились красным, но он все равно побеждает и ведёт машину туда, где должен быть берег. Море синее, небо, берег и даль белоснежные от поднимающегося тумана, но он знает, что нужно идти сквозь этот туман, и, только когда машина ступает на землю, Райли отцепляется и падает на пол кабины, пытаясь подползти к Йенси, который тяжело дышит и тихонько стонет. Живой, живой, горячечно шепчет Райли и, когда Егерь тяжело обрушивается на берег, он обнимает брата и вырубается, чувствуя пустоту, будто бы кто-то выбил в его мысленном доме все окна, и ветер от распавшегося дрифт гуляет там, где должны находиться мысли и чувства. Когда он приходит в себя, в палате приглушен белый свет, лампочки горят ровно и тошнотворно, Йенси лежит на соседней кровати. Он приподнимается, все тело тупо болит, ноют отбитые рёбра, в голове кто-то бьет в набат так, что при резких движениях буквально искры вылетают из глаз, но он преодолевает это расстояние, потому что ему до ужаса сильно и отчаянно нужно держать брата за руку, чтобы чувствовать и знать, что он живой. По холодному полу он проходит это небольшое пространство, левая рука не слушается, но это ничего, Райли аккуратно опускается на кровать. Пищат приборы, от этого писка болят зубы, кровать слишком узкая, постельное белье пахнет, а точнее не-пахнет сверкающей чистотой, Райли сидит на самом краю, невесомо держа старшего за правую руку. Йенси приходит в себя через два дня, все это так долго, потому что его держат в медикаментозной коме из-за каких-то проблем. Он лежит на кровати с широко распахнутыми глазами, бледный, Райли знает, что он почти не чувствует боли, сильные транквилизаторы, так сказала медсестра. Младший Беккет не находит себе места, Йенси просто молчит, Райли приходится тоже. У него все ещё болит голова, но это не очень важно, потому что в палату заходит их лечащий врач. Это женщина, высокая, выше него, темнокожая и очень красивая, строгой и ровной красотой, которая не цепляет глаз, но оставляет отпечаток на сердце. Её зовут доктор Кассандра Берг, она серьезная и просит Райли выйти в коридор, Йенси провожает их взглядом, он жжет между лопаток. - Мистер Беккет. Райли будто бы вбили штырь в спину, и он панически боится вздохнуть, чтобы не потревожить его. Он боится худшего, хотя не знает, чего именно. - Да? - его голос скачет, он срывается даже на этом небольшом и простом слове. - Боюсь, что ваш брат никогда не сможет ходить. Она говорит что-то ещё, но Райли будто накрывает стеклянным колпаком, через который звуки прорываются искаженными и не все. Он слышит что-то про переломы позвоночника, про спинной мозг, но всю главную мысль до него уже донесли. Его брат не будет ходить, они больше не будут пилотировать егеря вместе, а никого другого младший Беккет видеть и чувствовать в своей голове не хочет. Значит, это все. - А в остальном? - он спрашивает аккуратно, боясь услышать что-то ещё. - В остальном он почти не пострадал. Многочисленные ушибы и легкое сотрясение - это ничто, по сравнению со спиной. Райли плевать и растереть хотел. Брат живой, его Йенси живой, а значит они смогут что-то придумать. Когда к ним приходит Пентекост, Райли совсем не о чем с ним говорить. Он уже знает, что, как только их выпишут, он заберёт брата и уедет так далеко от моря и дряни, которая из этого моря выходит, как только сможет. Йенси злобствует, пытается встать и не хочет говорить. Может, как сказала доктор Берг, но не хочет. Упорства и вредности Беккетам не занимать, но сейчас это не поможет. Райли, уже почти здоровый, фактически живет в больнице, не только потому что ему некуда идти. Он ловит Йенси, который так и норовит упасть и разодрать швы и гипс. Переломы срастаются, синяки сходят, а реабилитация не дает никаких плодов. Младший Беккет находит своего брата плачущим. В руках у него книга. Это «Вино из одуванчиков», а на обложку капают слезы. Райли застывает на пороге будто соляной столб, как там было в библии, ему жутковато видеть Йенси таким. Он вспоминает, что брат в общем-то не плачет, и так тоскливо тянет на душе от всей этой ситуации, но Райли не знает, что делать. Он подходит к кровати и снова обнимает его, прижимая к себе так, как тогда, в егере и шепчет на ухо, что он его очень любит, что они выберутся из всего, что все. будет. хорошо. Сказки про рыцарей, закованных в латы, не часто заканчиваются хорошо, но Райли плевать хотел на всяких королей Артуров, его история - только его. Йенси отворачивается, поводит плечами, он худее, чем раньше, но все равно крупнее брата. Если нужно, я на руках тебя буду носить. - Ничего не будет в порядке, - слова скребутся у них обоих в горлах, потому что да, так оно и есть. Куда им деваться, везде война, ну что они могут сделать? На период реабилитации Райли практически живет в больнице, его никто не решается выгнать, иногда он, правда уходил в город, в малюсенькую комнату, которую снимает. Деньги у них есть, не то, чтобы много, но пока хватает, страховка покроет расходы на лечение, а там уж посмотрим. Йенси выписывают, Райли не знает, куда им податься. Анкоридж – не дом, его маленькая комнатушка совсем не предназначена для двоих, да еще и с коляской. Йенси много читает, злится, когда ему помогают и односложно отвечает на вопросы. «ничего не болит?» «нет» «дать что-нибудь?» «не-а» «я тебя люблю» «угу» Это просто вымораживает, Райли находит подработку – он что-то немножко переводит по интернету, за это платят, но недостаточно, чтобы они смогли купить квартиру вдали от побережья, в безопасности, потому что все бегут, война-то не закончилась с их уходом. Райли говорит с братом, разламывая тишину, и её осколки впиваются ему в горло, заливая жидким стеклом, он не знает, что сказать, поэтому спрашивает о книгах, о самочувствии. - Все не нормально, ясно? - однажды Йенси просто говорит ему это, тихо и натужно, - Мы стали никем в этом новом мире, я стал никем. Он долго-долго молчит, уставившись в колени глазами. Райли набросил на них плед, он клетчатый, сине-красный и колется. Йенси, понятно дело, это не чувствует. - Лучше бы я умер. Райли ожидал чего-то такого, но, услышав такие слова, он непроизвольно представляет в голове, что тогда было бы. А было бы ещё хуже, о чем он и говорит брату. Если бы Йенси умер, то Райли стал бы совсем никем, ни пилотом, ни братом. - Тогда бы умер и я, понимаешь ты или нет. Ты же старше, ты мне примером должен быть. Йенси морщится, младший Бекккет берет его за руку, усаживаясь рядом на пол, так они сидят, два изъеденных ветром каменных нароста на всемирной скале. Может быть то, что Райли целует своего брата, совершенно неправильно, но кто бы мог говорить о правильности, когда мир уничтожают монстры, для борьбы с которыми были созданы другие чудовища. - Мы с тобой уродцы, не нужные этому миру, - Йенси лежит на кровати с закрытыми глазами. Свет уже не горит, но Райли может различить, как в черничной полутьме двигаются его губы, выпуская слова-пузыри. «Ну, по крайней мере, мне нужен ты.» Слова не повисают в воздухе, потому что их никто не произносит. Они /на/всегда вместе, поэтому говорить не обязательно, но иногда просто необходимо. Райли подтыкает одеяло, прижимается боком к горячему боку брата и засыпает так спокойно, будто бы никто из них не просыпается среди ночи, тяжело дыша от самого худшего из всех кошмаров. В этих кошмарах они теряют друг друга.