Годовщина

У Ацуши мандраж за неделю до праздника, его колени трясутся, он плохо спит и мало ест. У него появились тёмные круги под глазами, Накаджима из «Тигра» превратился в «Панду». Но его глаза блестят, как у сумасшедшего. Он безмерно рад и счастлив, что у него и Рюноскэ всё хорошо, скоро третья годовщина их отношений, они до сих пор вместе. Они столько прошли вдвоем. В начале пути, конечно, были ссоры, недопонимание, пустые переживания, на которых не стоило заострять своё внимание, но куда без этого? Ровно два года прошло с тех пор, как они живут вдвоём в квартире Рю. Счастье Ацуши не описать словами. Можно попробовать музыкой, но даже она не способна передать весь спектр эмоций Накаджимы. Но он не настолько ослеплён своей радостью, чтобы не беспокоиться за свою вторую половинку. Он боится, что Рюноскэ слишком похудел, стал чересчур бледным, и ему не нравится, что он работает без продыху. Но не факт, что именно работает… У Рюноскэ болит спина, шея и ноги от постоянного сидения, он почти не спит, его глаза слипаются, но он упрямо хлещет кофе с круассаном, который Ацуши так заботливо печёт для него каждое утро (вот уже почти два с половиной года он печёт эти круассаны), пишет отчёты, ходит на рейды, работает с наркотиками, убивает предателей, имеет дело с контрабандой и слишком поздно приходит домой, где его верно ждёт Ацуши, который всё равно не дожидается. Его кожа побледнела ещё на пару тонов, хотя куда бледнее? Он уже откровенно устал зевать, его воротит даже от одного только запаха кофе, но он всё равно работает. Он не проводил времени с Накаджимой вот уже целых две недели, а кажется, что прошла целая вечность. Рюноскэ мало видеть Ацуши только спящим, ему хочется поговорить с ним, банально спросить, как у него дела на работе и как идёт подготовка к празднику. Он отлично помнит про годовщину. И он тоже рад. Но вынужден глотать кофе и держаться целый день на одном круассане. У Чуи пухнет голова, его достала эта подготовка, его достал любимый Осаму, его достал этот чёртов бокал вина, его достала собственная шляпа, его достали перчатки, которые он снял, не выдержав пота внутри, через три часа, его достал этот чокер, который, кажется, давит на дыхательные пути, его достала эта музыка, его достало ровным счётом всё. Он за день успевает послать всех, кто с ним работает над этим хреновым праздником куда только может: на хуй, в пизду, в малину, в баню, на хер, к Чёрту, к Чёрту на кулички, в жопу, в седьмое измерение, на хрен, на фиг, к лебедям, в Нарнию, на все четыре, восемь, в Ад, в психушку, к мозгоправу, на кол жопой. В общем, куда только мог. Они работают над этим праздником уже три недели и всё почти готово. Будет готово к сроку. Чую трясёт от того, что им ещё и текст надо будет учить. Блять, масштабы этой кутерьмы выглядят так, как будто они готовятся не к годовщине, а к свадьбе этих двоих, а Чуя и Осаму — двое ведущих! У Осаму чешутся запястья, его раздражает вся эта обстановка, его раздражает вечно орущий Чуя, ему кажется, что алкоголя слишком много, а закусок слишком мало, ему кажется, что эти хреновы конкурсы никому на хер не сдадутся, ему кажется, что скоро он забудет вкус виски, ему кажется, что его любимым алкогольным напитком станет вино, и на этот счёт он не был так уж против. Он вот уже три недели пишет текст, который уже почти готов. Но Осаму упёрто молчит, лишь изредка позволяет себе прикрикнуть на кого-то кроме Чуи и Ацуши. Он вообще предпочёл молчать, чтобы ненароком из него не вышли все слова о том, что он думает об этой годовщине, о Рюноскэ, который, между прочим, ни разу не появился в зале уютного ресторанчика, о масштабах этого праздника. Но останавливало то, что скоро у них с Чуей свадьба, и он (насчёт Накахары, будущего Дазая, он не знает) точно отыграется на этих двоих. Без всяких сомнений.

***

Через три дня Чуя и Осаму смогут наконец вернуться домой не для того, чтобы выпить кофе, перекусить и немного поспать, а, проснувшись, продолжить готовиться. Они смогут вернуться домой, чтобы наконец-то выспаться. Они хотели наконец провести время только вдвоём за бутылкой виски и вечер за покером на желания. Когда хотелось отдохнуть, но парни не знали, что делать, они так и проводили вечера. Накахара думал, что он чокнется с этой подготовкой. Благо репетиции не было — это же не свадьба в конце-то концов! На руках уже был готовый текст, который было необходимо хотя бы отрывками выучить. Ацуши сидел рядом и тихо мирно попивал из бокала белое вино, пытаясь сосредоточиться на выборе закусок. Осаму сказал, что их недостаточно и нужно выбрать что-то ещё. Но он все как-то не мог сконцентрироваться. — Что-то случилось? — Даже с интересом спросил мафиози. Его уже как два дня ничего не волнует кроме праздника, а тут что-то новенькое. — Да так. Не могу понять, сколько можно работать без продыху, а главное — ради чего? — Недовольство и некоторая обида. Мда, рыжик скоро точно сменит место своей работы. — Рюноскэ так и не объяснил, почему он это делает? — Нет. Но я точно знаю, что если он сам не придёт сюда, то я притащу его силой. Осаму, что-то не так? В связи со скорой свадьбой этих двух, Ацуши стал называть каждого по имени. Если он так и продолжит называть своего семпая «Дазай-сан», то возникнет путаница, так как пока что Накахара собирается брать фамилию детектива. И не только у него она возникнет. — Да. Набери старшего Акутагаву и дай трубку мне. Он очень зол и раздражён. Удивительно, что его выбесил именно Рю. Парень послушно разблокировал телефон, набрал номер и передал старшему детективу. Закуски, закуски, закуски. — Да, милый? — Я знаю, что я милый, а ещё я дохера злой! Акутагава Рюноскэ, где тебя черти носят? Может и не черти, но мне до лампочки! — Осаму? Я в кабинете, пишу отчёт. — Агааа. А ты знаешь, чем мы занимаемся? — Да. Вы помогаете подготовиться к годовщине. — Именно. А знаешь чего нам ещё не хватает? — Нет. — Я тебе скажу. Тебя! Если ты не явишься через полчаса, то я самолично попрошу у Мори, чтобы он тебя на полгода отстранил от работы! Будешь хотя бы больше времени с Ацуши проводить. — Осаму, я не могу. Мне нужно закончить отчёт. Когда я его завершу, то я приеду. — Через полчаса. Или полгода без работы ждут тебя. Шатен облегчённо выдохнул, отдал телефон владельцу и плюхнулся на свободный стул. Его так всё это заебало… — Ацуши, когда вы в последний раз спали вместе? — Перефразируй. Даже я про сон подумал, — Чуя заебался не больше него. Текст не хотел запоминаться, и голубоглазый читал одну и ту же реплику уже шестой раз. И, похоже, что он его не запомнит. — Ладно. Прямо и без намёков. Когда этот трудоголик в последний раз тебя ебал? Ацуши вздохнул. Он понял сам вопрос с первого раза. Но суть была в том, что он не помнит. Неделю? Нет, четыре недели назад. Девятнадцатого июля. Но к чему такие вопросы? Нет, конечно, он привык к тому, что Осаму лезет в их интимную жизнь. Правда, потом недовольному и очень смущённому Чуе приходится рассказывать про их жаркие ночи. Но всё же. — Четыре недели назад. Девятнадцатого числа. Парень покраснел и отпил немного больше, перелистывая страницу. К такому не привыкнешь. — Ацуши, ты ничего не чувствуешь? Дискомфорт, неудовлетворённость, желание переломить чей-нибудь хребет? — Чуя оторвался от своих реплик. Дазай ушёл посмотреть, как идут дела с фотоальбомом. Парнишка покраснел ещё сильнее, но закусил в задумчивости нижнюю губу. Привычка. Дискомфорт? Да нет. Он не чувствует ничего подобного. Может быть, небольшая неудовлетворённость, но она точно не связана с временным отсутствием половой жизни. Переломить хребет? Нет. Точно нет. Он нервничает, но не настолько. — Нет. Ничего такого. Накахара успокоился, недовольно возвращаясь к тексту. А ведь им ещё выбирать салфетки, посуду и приборы. Вот пусть Акутагава выбирает. Всё равно ему полгода не работать. Дома сидеть будет. С Ацуши больше времени проводить. Но Рюноскэ не появился через полчаса. Ни через час. Ни через полтора часа. Ни через два часа. Ни через два с половиной часа. Ни через три часа. Ни через три часа с половиной. Только через четыре часа, когда стрелки на циферблате показывали четыре часа вечера, Рюноскэ зашёл в зал уютного ресторанчика, который Накаджима выбирал целый вечер. Ацуши вздохнул, отрываясь от журнала, смотря на вошедшего мужчину, спустив очки. Ему уже двадцать три года, а ума не прибавилось. Ни капли. Имидж тоже не изменился. Тот же самый пиджак, те же самые брюки, те же самые туфли, та же самая рубашка. Разве что он не расстаётся с часами, которые ему Тигрёнок подарил. Акутагава направлялся к столику, за которым сидел Ацуши, подогнув ногу под себя, и Чуя, занимавшийся своим делом. Юноша снова вздохнул, поправил очки и уткнулся в каталог. Ему ещё нужно выбрать костюм. Он же «подружка» «невесты». Рюноскэ должен быть шафером, но Осаму сказал ему, что он выберет костюмы сам. Зато Чуя свалил это на Ацуши. Он уже четвёртый каталог листает. И ничего так и не нашёл. Абсолютно. Похоже полугода для тёмного эспера будет мало. Полтора. Да, самое то. — Прости, пожалуйста. Извини. Черноволосый сел на колени прямо перед детективом. Который до сих пор так и остался «младшим». — На колени и в рот, извиняйся глубже, милый, — грубо пошутил Чуя, расставляя бокалы разных экземпляров в ряд перед Ацуши. У него день не задался. Снова. — Чу, давай хотя бы сегодня обойдёмся без твоих пошлых шуточек, — парень закусил нижнюю губу, чтобы сдержать смешок. Акутагава был немного в ступоре. — Поздно, малыш, — Накахара расстилал бумажные и тканевые салфетки. Разных цветов, оттенков и узоров. — Знаешь, Рю. У меня идея. Сейчас ты поможешь мне выбрать посуду, салфетки и приборы. А потом ты не отойдёшь от меня ни на минуту. Ах, да! Чу, где приглашения? Накахара посмотрел на него взглядом: «У тебя точно годовщина, а не свадьба?» — Ацуши, будь ты им, — голубоглазый показал на какого-то парня, выбиравшего вместе с Дазаем фотографии, — я бы послал тебя. Вот они. И… Ма-атерь Божья. Откуда на представительном экземпляре паутина трещин, вашу ж мать! Исполнитель убежал к группе девушек, которые и привезли коробки. — Подпиши приглашение для своей секретарши. Ещё раз увижу её ближе к тебе, чем на метр — никогда больше не прощу, — юноша дал мужчине небольшую открыточку и чёрную ручку. — Я могу тебя поцеловать? Ацуши задумался. А почему бы и нет? Он его простил. Да и очень-очень-очень сильно хотелось ощутить на своих губах чьи-то другие. Парнишка кивнул и слегка приоткрыл свой ротик. Рюноскэ целовал его нежно, трепетно и осторожно. Руки детектива обвили шею мафиози, притягивая ближе к себе. Руки Акутагавы заскользили по прогнувшейся пояснице и скрытых за тканью лёгкого укороченного пуловера и рубашки бокам. За этой картиной наблюдали будущие молодожёны. — Если мы все переживём эту годовщину, то я обещаю — я заставлю Рюноскэ сделать предложение Ацуши. Прямо тогда, когда их будут поздравлять и дарить подарки. — Иначе я его убью, — сказали шатен и рыжик одновременно.