Тридцать вырванных страниц

Она обычно случается совершенно спонтанно. Идёшь ты себе такой по улице, встречаешься взглядом с совершенно обычными глазами и… ба-бах… глаза становятся волшебными, самыми лучшими, незабываемыми. И даже горбинка на носу, смешные веснушки — всё разом преображается во что-то новое, невероятно близкое именно тебе. Брок впервые влюбился в тринадцать. Вот только у него не было памятного пересечения взглядов, он не стоял оглушённый её красотой, не старался вдохнуть как можно больше воздуха, чтобы успокоиться и подойти ближе, заговорить. Нет, половина всего этого была, но вот с заговорить и произошла главная трудность. Брок впервые влюбился в тринадцать и ни где-то на улице, ни в школьном кафетерии, ни даже в маленьком кинозале старого кинотеатра. Брок впервые влюбился в пыльном книжном магазине, поймал тот самый взгляд и пропал навсегда. Сколько бы лет не прошло, кто бы не спрашивал, он отшучивался, что такие, как он, совершенно не приспособлены к любви, не заложена она в генотипе, так что и спрашивать не стоит. Но он любил ярко, жадно, горячо, как может любить только подросток в первый раз, со странным для себя самоотречением. Приходил, чтобы просиживать вечерами рядом, сжав в ладонях какую-нибудь книгу, не поднимая взгляда, просто чтобы сидеть близко, чувствуя себя полным идиотом, но не мог не приходить, это было сильнее его. По ночам Броку снились глаза — голубые-голубые, как высокое весеннее небо, такие же чистые и пронзительные, заглядывающие в душу, знающие все его постыдные тайны, глядящие всегда с укором. Но он ни у кого больше не видел таких глаз. Ему снились тонкие иглы светлых ресниц, длинные, острые наконечники стрел, пронзающих в самое сердце. Снились губы… тонкая верхняя и припухлая нижняя… губы, будто созданные для поцелуев. Брок не мог вспомнить сколько раз на них смотрел, заливаясь краской смущения, сколько старательно отводил взгляд, но снова прикипал, не в силах отвернуться. Броку снились скулы, подбородок и сильная шея, снился широкий разворот плеч, грудь, обтянутая аляповатой яркой курткой. Броку снился он весь. Вскакивая по утрам, со стыдом и отвращением стягивая испачканное спермой бельё, он клялся сам себе больше не приходить, не смотреть затаив дыхание, без возможности заговорить, прикоснуться к плечу. Но приходил, садился рядом и ждал чего-то. Все его друзья хвастались победами, рассказывали, отчаянно привирая, преувеличивая. А он молчал, скалился в ответ на любые вопросы и отвечал, что не создан для любви и что ангелам нет дела до земных чувств смертных. В пятнадцать Брок пригласил на танцы Мари Становски, носатую смешную полячку, кружил её, развлекал бородатыми дворовыми историями, поил сладкой газировкой, провожая домой трепетно сжимал тонкие пальчики в своей ладони, а на самом пороге отважился поцеловать, коснуться губами алеющей щеки, пытаясь сравнить ощущения. А на завтра прошёл мимо, потому что у них глаза были совершенно разными, ресницы, абрис алых губ — всё отличалось. В шестнадцать были Анна-Николь, София, Катарина, Рози и много-много других имён, которых Брок и не запоминал никогда. В каждой своей новой девушке он искал хотя бы одну идеально похожую часть, потеряв всякую надежду найти кого-то настолько идеально похожего, что не отличить. Искал глаза, ресницы, губы, волевой подбородок, широкий разворот плеч. Потом были Курт, Райен, Сэм и снова Клодия, Алиса, Тамика. Всего несколько недель, чтобы рассмотреть, как следует, распробовать нового человека и разочароваться, уйти, не слушая несущихся в спину проклятий, запереться в комнате и смотреть на идеал, на когда-то живого человека, ставшего ангелом, просить сниться, не стыдиться больше своей реакции, прикасаться несмело, боясь повредить тонкую бумагу старого плаката, срываться и снова искать. Брок впервые полюбил в тринадцать лет, увидев его на стене в пыльном книжном магазине. Приходил каждый день, посидеть рядом, разглядывая черты идеального лица, запоминая, выжигая в себе его образ. Брок нашёл всё, что только смог об этом человеке, надеясь, что он живёт хоть где-нибудь и можно приехать, постоять напротив дома, не переходя дорогу, не здороваясь, а посмотреть издалека, увериться, что нет больше ничего общего. Но ангелам нет дела до человеческих устремлений. Брок впервые влюбился в тринадцать, в девятнадцать впервые потерял, когда принёс тяжёлый букет белых роз на Арлингтонское кладбище, остановился у белого камня с выбитым именем… «Стивен Грант Роджерс. 04.07.1918–1945г.»