От ненависти до любви

— Ну почему ты не можешь запомнить?! — начинал злиться Шону, — Мы это учим уже четвёртое занятие. Так сложно? Поставил правую ногу немного в сторону, руки на бёдра, сделал пару круговых движений тазом, затем руки так, так и так, ноги в это время уже вместе. После шаг влево, руками будто молишься, поворот на сто восемьдесят градусов и идёшь в центр снова, поиграл плечами, выставляешь ногу немного в сторону и опускаешься на одно колено, голову подняв к небу. И все! Кихен стоял, просто смотрел, будто сквозь танцора, и молчал. В голове все крутилось: «Почему именно этот безэмоциональный высоченный качок? Почему именно он должен меня обучать? Да и вообще! Почему я не предрасположен к танцам? Почему мне они не даются? Тогда мне не пришлось бы все 24 часа проводить в обществе этого.» — Из размышлений его вырвал громкий крик.  — Хей! — кричал Шону, но как-то странно, на его лице не было ни единой эмоции, — Я кому это все показываю, объясняю уже в сотый раз? Я, знаешь ли, тоже не железный! И мне, также как и тебе, не особо хочется проводить все своё время с тобой, хватило бы и того, что нам приходится жить в одной комнате! — парень нависал над лицом вокалиста, прижав его к самой стене, продолжил, — Мы взаимно друг друга, мягко говоря, недолюбливаем, так разве это не должно было тебя сподвигнуть быстрее выучиться, чтобы закончить уже наши «свидания»? Вокалист немного испуганно смотрел снизу вверх на лицо качка, в его глаза, которые были полны злости и одновременно надежды, но непонятно на что.  — Прости, — неожиданно для себя произнёс Кихен, — Ты прав, я начну усердно заниматься, чтобы свести к минимуму наше общение.  — Вот и хорошо, давай тогда начнём заново. Спустя две недели. Кихен и правда начал заниматься, внимательно следить за тем, что и как делает Шону, пытается повторять, запоминать. Танцор видит как старается вокалист. Знает, что тому даже самое простое движение даётся с большим трудом, но не сдаётся.  — Ты молодец, — хвалит однажды спортсмен юношу. «Никогда не ожидал услышать этих слов за свои танцы, особенно от этого парня и не хотел бы слышать, иначе пришлось возможно менять своё мнение о нем, а этого допускать нельзя, ненавидишь, так ненавидишь, — думал Кихен, — Но почему-то на душе становится тепло от них», — и неожиданно для себя на его лице появилась предательская довольная улыбка. Шону смотрел на него и пытался понять, о чем тот думает, но он не был на это способен. Парень заметил его светлую улыбку и тоже улыбнулся. Это была первая его улыбка за очень долгое время, которую мало кто мог увидеть, но посчастливилось именно Кихену, который подметил для себя, что старший так выглядит куда милее.