Львиное сердце

Трамвай медленно катился, покачиваясь из стороны в сторону, разрезая тихие улицы на две части, лениво отражая холодное небо на своих стеклянных боках. Сьюзен прислонилась щекой к запыленному окну и прищурившись смотрела на закатное солнце. Красные блики лучей путались в ресницах, почти не оставляя ожогов. Девушка смахнула слезу и закрыла глаза. Отпечатки солнечных лучей сияли под веками и напоминали лапы большого золотого кота. Тихо, спокойно. Кроме нее в трамвае была только бабушка с внуком, заботливо вытиравшая ему штаны какой-то белой тряпочкой. Чулки порвались. Сьюзен рассеянно посмотрела на белую полосу на своей ноге и снова отвернулась к окну. Если очень сильно поверить, то грохот рельсов станет подобен шуму морских волн, а черепичные крыши устремятся вверх подобно башенкам замка. Половицы заскрипели под ногами, Сьюзен поставила сумку на пол и пошла умыться. Холодная вода обожгла кожу и, ударившись о желтую раковину, утекла в бездонный черный слив. Сьюзен убрала полотенце с лица и посмотрелась в зеркало. Отражение было уставшим, чуть мутным с размазавшейся помадой и черными пятнами под глазами. Девушка снова открыла кран и терла лицо до тех пор, пока кожа не покраснела. Тонкие полоски от ногтей жгли щеку, когда она подошла к окну одной из комнат. Было черно и сыро, тени, отбрасываемые лампой, медленно танцевали на стене. Сюзен читала, закутавшись в плед. Шероховатая обложка книги, испещренная разводами и царапинами чем-то напоминала ей отражение в зеркале, напоминала ее. Рука сама нашарила причудливые завитки рамки для фото. Сьюзен прижала ее к груди и уткнулась лицом в колени. Шкаф за ее спиной стал больше, тени начали танцевать быстрее. Ночь могла и хотела пролететь незаметно, обдать сновидениями и почти невинным избавлением, но Сьюзен не хотела ей потакать. На прикроватном столике стоял флакон. Пара капель в стакан с водой, и сновидений не будет, пара капель, и наступит новый день. Рука зависла чуть дрожа над стаканом и снова опустилась. Сьюзен закуталась в плед и вернулась в гостиную. Шкаф был небольшим, и вещей в нем было немного. Сьюзен вытаскивала одну за другой и кидала на пол. Шершавая деревянная стена оставляла на ладонях занозы. Ногти девушки ломались, словно были сделаны из стекла. Нога запуталась в одной из кофточек, и девушка неловко попятилась назад. Локоть задел маленькую раму, и та упала вниз на отчаянно скрипящий пол. Почти не издав звука. Сьюзен схватила ее, разрезая осколками руки, и прижав к себе, давя рыдания, метнулась к окну, но в последний момент остановилась. И слезы обожгли ее щеки сильнее тысячи зим. На улице было холодно, так холодно, как только может быть в мире людей. В одном из дворов стоял каменный лев, совсем небольшой, почти погребенный в опавших листьях. Сьюзен прижалась к нему и закрыла глаза. Руки дрожали и дергались, а ветер словно петлей обматывал шею. Из кармана юбки выпало тридцать медных тонких монеток, беззвучно пропавших в мерзлой листве.

***

Ее разбудил солнечный свет и запах винограда. Что-то теплое разлилось по рукам, словно солнце обрело плоть и кровь. Золотистый мех коснулся щеки. Сьюзен вздрогнула и прозрела.