Крылья Феникса

      Капелька воды, блеснув в свете фонаря, упала в небольшую ямку в камне, где уже собралась целая лужица, отбрасывающая блики на свод пещеры. За этой каплей последовала вторая, третья — и так до бесконечности. «Пока вся вода на планете не соберется в этом гроте», — подумал я.       Капли были всего лишь еще одним раздражителем. Ничто, казалось, не могло сдвинуть из этой безразличной стабильности мое пребывание здесь. Ну ничего — отработаю контракт и улечу с этого Бездной забытого шарика. Я положил руки за спину и прошелся вокруг моего освещенного конусом света рабочего пространства — размять ноги. Завершив круг и снова вернувшись к столу, я бросил взгляд на парившего в тени дрона-проходчика:        — Что, Рычун, скучно тебе? — робот перевел на меня взгляд трех постоянно двигающихся камер и озадаченно наклонил свою «голову» — сенсорный блок.       Я назвал его Рычуном из-за звука, издаваемого его бурами при работе. Сначала я дал ему прозвище от раздражения — поганец мешал работать, а потом я привык к его жужжанию, а оно так и осталась за ним, так что теперь железяка даже на серийный номер откликается хуже, чем на свою случайно приобретенную кличку.       Совершив этот нехитрый ритуал бездействия, я снова перевел взгляд на то, что лежало на столе. И хотя я бился над своей находкой вот уже третий день, все равно на секунду казалось, что этого просто не может быть.       Изящная машина сверкала в желтоватом свете, бросая на стол насыщенно-золотые отблески. Полированная керамика, покрывавшая турбины, так и манила прикоснуться к себе, провести рукой. Только обязательно нежно, как с живым существом. Не знаю почему, но я просто не мог думать о нем как о машине. Машины не бывают так прекрасны.       И все же, вот уже третий день он молчал. Ни одного признака работы! Словно это была всего лишь статуя (мне иногда казалось, что так оно и было). Я нашел в этой горе Арчвинг, потерянную реликвию, которой наверняка больше тысячи лет! Я вытащил его вместе с куском застывшего металла, в котором он был запечатан все это время. Я по крупицам, дезинтегрируя кристаллическую решетку, очистил его от его тюрьмы. А теперь я как идиот стою и не знаю, как заставить чертовы двигатели работать! Уму непостижимо! Конечно, стоит ли говорить, что Корпусу нужна функционирующая техника, а не музейные экспонаты. И как на зло сканер не видит ни одного кусочка металла в радиусе следующего километра от конца шахты. А это значит, что на работу у Рычуна уйдет еще как минимум месяц. Месяц копания сквозь лед и камень!       Я снова вздохнул, не предвидя ничего нового в своих безуспешных стараниях — и опять взялся за щупы, в надежде докопаться до обесточенной цепи, которая была единственным рациональным объяснением происходившей бессмыслицы. Реактор я уже давно нашел — он выделял энергию, заставляя щупы светиться в центральной части, к которой и крепились два огромных двигателя, похожих на те, что сейчас ставят на катеры и орбитальные скифы. И вроде бы все было на месте, Арчвинг был практически в идеальном состоянии, и все же… и все же.       Тут мне в голову внезапно пришла одна из историй, которые мне рассказывала в детстве бабка, укладывая спать. О том, что у древних Орокин были особые, волшебные машины. Живые машины. На первый взгляд мертвые, когда ими управляешь, но стоило только предоставить им свободу, как разум пробуждался внутри! И они, как верные компаньоны, служили хозяину, помогая в любой беде. Но только своему хозяину, а чужим представали безжизненным металлом. Но сказка сказкой, а ведь действительно, вдруг лежавшее передо мной творение древних разумно? Вдруг оно просто не желает служить чужому?       Так я сидел, тупо уставившись на одну из турбин Арчвинга, наверное минут десять… Пока меня не привлек писк. Пищал сигнализационный брелок, который я оставил на обеденном столике. Я в замешательстве подбежал и всмотрелся в блестящий шарик на цепочке. Брелок противно вопил, часто мигая красным индикатором. Радар на геостанции что-то засек.       Я начал перерывать в памяти все возможные и невозможные причины такой ситуации. Метеорит? Нет, только вчера снимал показания с сенсоров глубокого космоса. Ледяная буря? С чего бы, данные с кораблей Корпуса говорят совсем об обратном. Неужели прилив? Я начал судорожно вспоминать, на какой отметке календарного цикла сейчас находились мои координаты. Нет, нет же! Юпитер зашел за горизонт неделю назад! Проклятье, что это может быть?!       Еще не придумав, что буду говорить начальнику экспедиции, если геостанцию повредит какая-нибудь неведомая чертовщина, я в спешке стал одеваться. Термокостюм. Дыхательная система. Теперь скафандр. На ходу защелкивая гермозамки, подбежал к шлюзу и ударил по кнопке. Створки за мной захлопнулись, прижались замками, потом шипение, сходящее на нет. Часто-часто засигналила система скафандра.       Вот я уже выбежал на поверхность. Меня чуть не сбил с ног порыв ветра прямо навстречу. Чертова низкая гравитация. Полубегом-полупрыжками я выбрался из низины, где была моя пещера. На сколько хватает глаз — серые скалистые горы Ганимеда. На горизонте обычная желтоватая дымка атмосферы, над головой светится белым Европа. Выбиваясь из сил, бегу к станции, ноги постоянно спотыкаются о камни и ледышки на земле. Через пару минут я уже у входа в купол. Полминуты прохода через шлюз, и я уже, не снимая скафандра бегу к радару.       Рука автоматически перещелкивает тумблеры. Я, мысленно торопя систему, смотрю, как загорается синим полусфера радарного горизонта. Секунда молчания, и вот — голубая точка быстро приближается к зоне прямой видимости, огибая планету. Позади колыхающиеся точечки поменьше — дымный шлейф. Значит корабль! Наверняка прилетело начальство… или… Взгляд падает на экранчик характеристик сигнатуры. Да, корабль. Размеры катера. Класс… прочерк. Неизвестен. Двигатели? Радар ждет еще пару секунд, чтобы опознать тип… Химические.       Что-то противно оборвалось в груди. Мелькнула какая-то мысль о том, насколько хватит кислорода в скафандре. Как наивно! Рука инстинктивно нащупала кобуру с пистолетом. Это я наверное собрался сбивать из него корабль. Я снова бросил взгляд на горизонт. Точечка входила в зону видимости. Тут наверное инстинкт самосохранения взял верх над внезапным ступором. Уже через полминуты я был снаружи и что есть сил полубежал-полупрыгал в пещеру. Уничтожу оборудование и завалю шахту. Может меня хотя бы посмертно представят к награде и семья получит пособие?       Я обернулся, желая все же увидеть, что за корабль прилетел за мной. Два оранжевых шлейфа быстро приближались, простираясь из-за горизонта прямо к силуэту в небе. Противная вздутая форма отливала металлом в свете еще не взошедшего солнца. Прямо как на картинках. Раздался какой-то не то свист, не то шелест. Я успел рассмотреть еще один шлейф — поменьше. А спустя долю секунды на месте купола взметнулся огромный огненный «грибок», а меня едва не опрокинуло взрывной волной. Значит Гринир пришли с намерениями просто уничтожить все, что не является льдом или скалами.       Я едва сохранял дыхание. Скафандр визжал на все лады, сообщая то о повышенном пульсе, то об ударе по внешней оболочке, то еще о чем-то, для чего его изготовитель заготовил еще целый оркестр неприятных звуков. В воздухе надо мной уже отчетливо слышался хрюкающий рокот двигателей десантного корабля. Только бы успеть к дверям! Их ракетой не пробьешь, щит как на корветах, специально установлен на случай метеоритного удара.       Наконец осталась всего несколько десятков метров. Волосы встали дыбом на затылке, мне казалось, что десантный корабль летел уже прямо над моей головой. Я забежал в шлюз и едва успел ударить по кнопке, как четко услышал отрывистые гудки со стороны щита. Это крупнокалиберные пули врезались в него.       Уже не особо задумаваясь, правильно ли поступаю, я выхватил пистолет из кобуры, быстро дернул затвор — и пальнул плазмой сначала по замкам, а потом и по панели. Ну вот я и снова в пещере. В своей камере, где и встречу свою смерть. Кто бы мог подумать, что я так и умру тут, в этом скучном гроте, с капающей со сводов водой, так и не оказавшись в состоянии оживить чертов Арчвинг.        — Эй, Рычун, а ну-ка завали проход камнями! — робот оживился и послушно отправился в дальний конец пещеры, где были свалены огромные валуны из вулканической породы, которые буры не смогли пробить насквозь, а потому пришлось вырезать их лучевым резаком и складировать тут. Теперь наконец в них появился смысл.       «Ну нет, я так просто вам не сдамся!» — почему-то даже с каким-то воодушевлением подумал я, — «Сначала взорву здесь все ко всем чертям!»       …Неужели и его тоже? Я медленно и нерешительно перевел взгляд на лежавший неподвижно Арчвинг. Неужели я смогу так просто уничтожить эту красоту?       Я медленно подошел к столу, не обращая внимания на доносившиеся со стороны шлюза громкие звуки работающей пилы.       Вот они, золотые крылья, неподвижно лежат в окружении каких-то обломков. Когда-то, наверное, их двигатели ревели, неся древнего воина, готового сокрушить любого врага даже в открытом космосе. Во мне проснулась какая-то жалость: столько битв прошла эта машина, чтобы потом тысячу лет быть запечатанной в куске металла на никому не нужной планетке, а в конце еще и быть взорваной каким-то археологом на службе у Корпуса.       БАМ! — в створки створки шлюза, похоже, влетела ракета. Пока держатся.       Я сделал глубокий вдох, пытаясь не паниковать:        — Рычун, взрывчатку сюда!       …       Вдруг (я серьезно, я… я клянусь, что так и было!), я поймал на себе взгляд! Словно кто-то смотрел с… сочувствием? Хотел помочь?       Я рывком перевел взгляд на крылья. Синяя точка, слегка изменяя яркость, горела на обшивке центральной части, словно это она наблюдала за мной!       Я снова подбежал к Арчвингу, даже не зная, что и подумать. В итоге я не придумал ничего лучше, чем снова взять со стола щупы и (вот же идиот) снова прикоснуться к турбинам. И они загорелись! Турбины были запитаны! Сами, без моей помощи, заработали! Я нащупал реактор. Он изменил интенсивность и теперь вызывал яркое свечение прибора. Работал на полной мощности!       И тут крылья пошевелились, сначала чуть-чуть двинувшись, а потом придя в движение. Какие-то золотые элементы волной перешли в иное положение, что-то щелкнуло, ободы вокруг турбин развернулись. Крылья раздвинулись, на моих глазах, переходя, очевидно, в боевое положение!       Но вдруг они остановились, дернувшись, и как мне показалось, как-то жалобно.        — А, ну конечно, захваты! — я почему-то казался себе таким дураком в этот момент.       Я подбежал и нажатием пары кнопок раздвинул захваты, освобождая крылья. И тут снова почувствовал взгляд, а в нем… благодарность!       И правда, Бездна побери, живые и даже разумные!       Я просто стоял, забыв, казалось, как дышать, с благоговением наблюдая, как подрагивая, набирают обороты огромные турбины. Как докрасна накаляются их сопла. Как крылья медленно и грациозно приподнимаются над столом. Это кажется мне какой-то магией!       А дальше все произошло так быстро, что я даже не успел отойти от своего шока. Со свистом крылья приблизились ко мне, четыре захвата на их центральной части раскрылись, словно рука в призывающем жесте. Я, почему-то даже не раздумывая, что стоит сделать в этой нереальной ситуации, подошел ближе и развернулся к Арчвингу спиной. Мягкое аккуратное касание в районе поясницы, за ним последовало еще четыре — и я почувствовал, как по моему телу растекается волна тепла.       Мои ноги приподнялись над землей! Я летел, летел! Меня несли эти прекрасные крылья! Древняя машина, и одновременно живое существо. Признавшее во мне хозяина.       Меня привлек странный визг Рычуна, замешкавшегося около своей груды из камней, с контейнерами со взрывчаткой, которые он держал в манипуляторах.       Но спустя долю секунды взрыв не оставил от двери и следа. Бедного робота отшвырнуло на другой конец пещеры и накрыло целым камнепадом. Как больно было видеть твоего единственного спутника погибающим, даже если это был всего лишь серийный дрон!       Что-то грубо кричавшие солдаты в непропорциональных скафандрах, вооруженные странными, некрасивыми винтовками, ворвались в пещеру, готовые убить все, что движется.       Но Арчвинг за моей спиной, похоже, и сам знал, что делать. Еще до того, как Гринир успели что-либо понять, только быстро переведя свои шлемы с двумя глазами-визорами в мою сторону, крылья подлетели к ним, пикируя со свода пещеры, и запуская в них боеголовку.       Взрыв разметал солдат по пещере. Отряд, находившийся за ними в шлюзе, в панике начал стрелять в воздух, не понимая, откуда их атакуют. Я достал из кобуры пистолет и пытался помочь крыльям, стреляя по солдатам, однако на такой большой скорости я даже не мог увидеть врага, чего уж говорить о том, чтобы прицелиться. Один из Гринир выпустил по нам целый рой ракет, стремящихся догнать Арчвинг, и впервые я почувствовал в нем страх, или даже ужас. Ужас за меня! Может быть так тысячу лет назад погиб его хозяин? Крылья сзади щелкнули и загудели. Позади нас осталось целое облако дыма. Ракеты сбились с курса и полетели врассыпную. Несколько врезались в свод, заставив огромные глыбы падать на дно пещеры. Одна взорвалась поблизости — и все облако воспламенилось, заставляя солдат гореть заживо. В воздухе противно запахло горелой плотью, а Арчвинг, поняв, что путь наружу открыт, сложился сзади и понес меня на огромной скорости сквозь шлюз.       Стоит ли говорить, что от этого перехватило дыхание, и на секунду показалось, что я теряю сознание?       Корабль парил прямо над входом в пещеру. Секунды взгляда на него хватило, чтобы навсегда оставить в памяти образ, который будешь вспоминать с ужасом. От вздутого фюзеляжа сзади внизу отходили два странных не то крыла, не то черт знает чего еще, утыканных соплами двигателей. Под иллюминаторами пилота, словно два клыка, хищно торчали пулеметы.       Но едва этот монстр заметил нас, как крылья перешли на форсаж, и я почувствовал, как на огромной скорости отрываюсь от поверхности и, пронзая атмосферу, улетаю прямо в космос. Серый шар Ганимеда оставался позади, из-за его сияющей в лучах Солнца границы выплывал грозный Юпитер, а я летел сквозь пустоту на моих разумных крыльях — прочь от моей пещеры, навстречу новой жизни! А во взгляде крыльев, наблюдающих за тем, как я пытаюсь дотянуться рукой до звездочек-спутников я чувствовал… Счастье.