Поедание лютиков

— Ну и зачем же ты это делаешь? Фриск засовывает в рот очередной цветок, почти не пережёвывая. Она стремится впитать в себя все его соки, весь его яд, прекрасно понимая, что он уничтожит её изнутри. Впрочем, судя по всему, Фриск именно этого и добивается — смерти в постели от отравления. Чара явно представляет себе эту картину, как третье дитя Азгора лежит на кровати (почему-то у Чары вспыхивает мысль, что Фриск умрет именно на её кровати), харкает кровью, отплёвываясь лепестками лютиков и молит судьбу о том, чтобы смерть забрала её поскорее. От осознания последнего факта Чара кривится от отвращения. Ей отвратительно, что Фриск так похожа на неё, что она стремится закончить жизненный путь также, как и Первый Человек. А главное, зачем? У Чары была цель, у Чары была мечта. И пусть они были разбиты о жестокую реальность, но сам факт их наличия почти полностью оправдывает Первого Человека. Почти — потому что именно на её совести смерть брата, почти — потому что именно она погрузила Королевство в отчаяние. И это «почти» не даёт Чаре покоя. А что Фриск?.. Она просто проходит через подростковый возраст, понятия не имея, к каким последствиям может привести её безрассудство. Её желание — стать героиней, чьё имя навечно останется в истории монстров и вторым человеком, который выбрался на Поверхность… пусть и не совсем в живом состоянии. План Фриск до безумия прост. Она умрёт, заставив Азгора поглотить как её душу, так и души предыдущих упавших детей, выберется на Поверхность и освободит монстров. По мнению Фриск, этот план обречён на успех. Она не хочет видеть ошибок Чары, желая стать тем самым героем, который поставит точку в этой истории. И она совсем не видит боли и тоски в глазах Первого Человека. Чара не знает, что делать. Ей должно быть абсолютно всё равно на то, как Фриск закончит свою жизнь, но почему-то в глубинах сознания обжигающим огнём вспыхивает желание остановить Последнего Человека. Она не должна закончить так. Не должна лежать в постели, выблёвывая внутренности, не должна захлёбываться отравленной кровью. Фриск вообще не должна умирать. Но она давится, борется с отвращением… но глотает очередной лютик. При этом её глаза блестят так, словно она совершает великий подвиг. Ей плевать на то, что Азгор будет плакать. Чара тоже будет тосковать. Неужели это и есть Решимость?.. Желание довести всё до конца, не смотря ни на что. Да… всё-таки Чара и Фриск действительно похожи. — Эгоистичная, — наконец выплёвывает Первая. «Пожалуйста, прекрати» — измученно думает Чара. — Я просто хочу быть похожей на тебя, — отвечает Восьмая, улыбаясь. «Это не то, к чему следует стремиться» — она так и хочет сказать заветные слова, но они застревают в несуществующем горле. Когда Фриск умрёт, Чары не будет рядом. Она не сможет смотреть на смерть ещё одного дорогого ей существа.