Верное ожидание

      Безо всяких слов... Мягкая тишина, и ничего более. Лишь тяжёлые удары сердца можно было распознать среди всей этой умиротворённой обстановки, опустив голову на грудь Верлена.       Рембо, как никто другой, любил его. И даже в этот момент ощущался прилив того самого безграничного наслаждения, что разливался приятным волнением внутри, словно душа раз за разом расцветала.       Младший тем временем любовался тёмной макушкой мужчины, мысленно улыбаясь самому себе. — Артюр, твои пальцы такие холодные, — проговорил воодушевлённо Поль, держа того за руку. — Правда? — поднимает Рембо взгляд на Верлена, устроившись поудобней и подтянув ноги к себе. — Разумеется! — сказал он, — Это кажется мне весьма милым явлением.       Артюр уже давно прошёл тот период душевной жизни, когда ищут лишь счастье и, когда сердце чувствует необходимость любить сильно и пристрастно кого-то одного.       Для Верлена он был кем-то намного большим. Он мог долго утопать в глубоких золотых глазах старшего. Верно, именно, те самые прекрасные, спокойные, золотые глаза, о которых ничего не скажешь, теряя постепенно контроль над собой. Нижние и верхние ресницы были довольно длинными, хотя, если посмотреть издалека, то создавалось такое впечатление, будто их нет вовсе. Однако за ними солнечный свет отбивался прямо в его зеницах. Эти глаза, несомненно, были причиной беспокойства Поля, сбитого дыхания и восторга. Их можно было любить даже без того самого блеска — они такие мягкие и ласковые одновременно. Они словно гладят тебя, излучая тем самым теплоту и призывая к невероятно, порой даже самым нелепым поступкам.       Рассуждая далее по тому же принципу, их губы наконец-то сблизились и слились в горячий, опьяняющий с ног до головы поцелуй. Руки Артюра были холодными, подобно льду, а голова горела от превосходящих чувств. В который раз Поль убеждался, что это куда лучше каких-нибудь там гнусных переписок, содержания которые порой даже запомнить не запомнишь, а вот значение звуков явно заменяет и значительно дополняет значение слов, прямо как в итальянской опере. — Когда это произошло? — вынимая сознание Верлена из своего мысленного монолога, спрашивает Артюр с превеликим любопытством. — Когда? — переспрашивает ещё раз младший. — Тебе так не терпится узнать ответ, не так ли? Честно говоря, я сам полностью этого знать не знаю, вероятно... — едва касаясь нежной кожи щёк старшего своими подушечками пальцев, он проводит по изумительной линии подбородка, на что Рембо решительно несколько мгновений смотрит ему в лицо. — Что? — мужчина побледнел, уголки его губ задрожали, — Не молчи, — не сдержавшись, сказал он уже надломленным голосом, в котором присутствовали непрошенные слёзы. Всё вокруг стало мутнеть от соленой жидкости. — Поль.       Младший вернулся своим спокойным взглядом к милому личику, в глазах которых, читалось полное доверие и преданность к нему. Давно бывалый трепет пробежался по его жилам при звуке этого родного, но в то же время желанного голоса. Блондин всегда верил словам и поступкам Артюра. С прежней беззаботностью, берёт его за руку, от чего старший заметно расслабляется и разжимает пальцы.       Верлен долго разглядывал, как пальцы старшего нервно теребят пуговицу на рубашке. Румянец на щеках едва отсвечивал, перетекая вниз на шею. Поль был достаточно близко, чтобы в полной мере ощутить жар, волнами исходящий от тела Рембо. Следующие несколько мгновений происходило невообразимое, нечто такое, что не объяснишь другому, стараясь донести более здравый смысл. Некая химия, затмевающая разум каждого, лишь для того, чтобы забыть о времени, и не только.       Наклонившись немного вперёд, блондин легчайше коснулся красных, едва приоткрытых губ Рембо, тот томно простонал и прикрыл глаза, его ресницы затрепетали. Чувство восторга переходило все границы, на что Артюр усмехнулся в поцелуй, постепенно углубляя его, затем медленно припадает к шее младшего. Он правда одержим им. Сейчас то время, когда волна тех самых желанных ему ощущений делает своё дело, и уже нет смысла контролировать себя. Кажется, что любые сопротивления были бы куда лишними. Поль откидывает свою голову назад, открывая более прекрасный вид на бархатную кожу с переливающимися — сине-серебрянным оттенком — венами, что так приятно пульсируют на губах у Рембо, в то время, как он вдыхает запах Верлена и покрывает его шею жадными поцелуями, оставляя влажные, слегка покрасневшие дорожки. Артюру это определённо нравится, но останется ли вопрос без ответа?       Младший пытается аккуратно оттолкнуть от себя Рембо, однако последний попросту не позволяет сделать этого, ловко перехватывая руки и фиксируя их над головой за запястья. В лице Верлена читается неприкрытое замешательство в перемешку с нарастающей ненавистью к брюнету, либо желанием взять и сбежать от всех, включая себя самого.       Напоследок Рембо крепче сжимает запястья Поля, принимающего попытки освободиться, вызывая тем самым незначительные порции дрожи по коже, после он вовсе выпускает его руки из стальной хватки и несколько секунд смотрит ему в лицо, оттягивая время как можно дольше. Загадочная ухмылка проскользнула на лице. Артюр ещё раз впивается в чужие губы, посасывая и сминая их своими. Ненавязчиво проникает языком в рот блондина, исследуя каждый миллиметр и переплетая свой язык с другим. Для него это что-то совсем личное, на что бы кто-либо другой воспринял бы данную ситуацию за эдакое преувеличение.       Верлен в конечном итоге сдаётся и настойчиво отвечает на жарких поцелуй, надеясь, что ему не удастся перейти за рамки допустимого. Ему ничего не остаётся, кроме как полностью расслабиться и продолжить быть игрушкой в руках брюнета. — Сдаётся мне, это произошло тогда, когда я понял, что люблю тебя, — отстранившись, с хрипотцой в голосе признаётся Поль. Мужчина едва заметно улыбается в ответ. Всё это отчего-то напоминает ему крепкий сон, от которого по пробуждению так сладко во рту. Он ещё долго смотрит в глаза блондина напротив и легко проводит холодной ладонью по его щеке.