You asked for it

С Рудбоем Ваня познакомился, когда переехал в Питер. В прямом смысле на пороге их со Славой квартиры (а точнее, на пороге в тамбур), когда заносил свои вещи. Ему навстречу из соседней квартиры в домашних тапочках вышел высокий темноволосый парень в коротких шортах, с забитой грудью, руками и ногами, держа сигарету в зубах. "А на лице че, нет татуировок? Беда. Ещё и с обоими пробитыми ушами... Вот фрик," — подумал тогда Ваня. - Вань! - раздался вопль Славы. - А? - одновременно с Ваней ответил и стоящий перед ним фрик. Парни в недоумении переглянулись. И тут из квартиры явил свой лик Славка. - О, а вот и та прозаичность, о которой я тебе говорил, - обратился он к татуированному. - Ваня, познакомься, - повернулся к Светло, - это наш сосед, ВАНЯ! Слава стоял с дебильным выражением на лице, тыкая пальцами в ребят, широченно улыбаясь и радуясь своему же приколу. В ожидании, когда ж эти двое заценят его невероятную шутейку. Но оба Вани лишь неловко усмехнулись и пожали друг другу руки. Оказалось, имя татуированного — Иван Евстигнеев, а друзья называли его Рудбой.

☼

Фриком Ваня перестал считать соседа тогда, когда узнал, что тот был таким же законченным задротом-геймером, как и он сам. Евстигнеев в тот раз внезапно позвал его выпить с ним пива во дворе. Славы не было, и Ваня откровенно маялся фигней, и поэтому с радостью спустился вместе с Рудбоем на детскую площадку, опустевшую в одиннадцать вечера. - Рудбой — это ник, говоришь, - Ваня отпил из бутылки, так любезно ему предложенной. - Да, в киберпространстве, так сказать, - кивнул Евстигнеев. - На всех возможных игровых серверах. - В Доту, конечно? - внезапно спросил Светло. - Да, - Рудбой заулыбался, - во что же ещё... И в Контру. Хотя с недавних времён жестоко задрачиваю в ХС, то есть... - Хартстоун. Да... Я тоже. Переглянувшись, оба усмехнулись и чокнулись. Забитый сосед уже не казался Ване таким странным. И сидеть с ним ночью на октябрьском холоде было не так уж и стремно. - Ты живёшь один, как я понял? - спросил Светло. - Да, - ответил Рудбой, - раньше жил с девушкой, но... не так давно расстались, в общем. По привычке до сих пор иногда выхожу курить на улицу. - У тебя нет балкона? У нас есть... - Просила не курить на балконе. Рудбой вдруг подумал о том, что как-то слишком разговорился, и Ване необязательно знать подробности его личной жизни... Но с ним было поразительно легко общаться. - Долго вы были вместе? - непринуждённо произнёс Ваня. - Несколько лет. - Оу, - неловко выдохнул Светло и решил сменить тему. - Добавь меня в том же ХС, поиграем как-нибудь. - Окей, - кивнул Рудбой, отпивая из бутылки. – Может, даже дейликом с тобой поделюсь.

☼

Рудбой поделился дейликом. И не только им. Они довольно плотно сошлись на ебанном «Хартстоуне». Периодически в «Доту» гоняли и в иную разнообразную дичь, но конкретно «Хартстоун» свел этих двоих не хуже Онегина и Ленского. Рудбой зарабатывал себе на жизнь съемками: фото, видео, хуидео... Вёл параллельно вместе со своим другом Юрой канальчик на «Ютубе», для которого, собственно, и снимал все самостоятельно, и фотографировал вместе со своей какой-то там командой, имена членов которой Ваня так и не запомнил. Он бы и Юру не запомнил, но этот чувак периодически заваливался к Евстигнееву, и Ваня с ним в итоге даже познакомился. Случайно, разумеется. Вообще, друзья Рудбоя — это отдельный вид пиздеца. Но венцом творения этого пиздеца был стриженный под двоечку коротышка, возомнивший себя великим поэтом, которого Ваня всего раз видел у Рудбоя, и который ему сразу же не понравился. Евстигнеев рассмеялся, наблюдая за выражением лица Вани, когда его друг (которого звали Мирон, но Светло это нахуй не надо было запоминать) покинул квартиру. - Не обращай внимания, - сказал он. - На самом деле, он очень классный, просто с ним крепко прибухнуть надо, чтобы это понять. - И сколько же раз вы нажирались в говно, что докатились до дружбы? - в ахуе вопросил Светло. - Друзьями мы стали после ряда обстоятельств, - улыбнулся Рудбой. - Но я точно так же, как ты, смотрел на него, когда увидел впервые. Сложный чувак, короче. Забей. - Это я могу, да... Сам Ваня фрилансил самым диким образом. Хотел — работал, не хотел — валялся на диване и разъебывал всех в виртуальных пространствах. Стримил иногда. Как и Рудбой. И большую часть свободного времени они проводили в игровых вселенных, созвонившись в «Raid call». Как и в этот раз: Ваня слушал, как Евстигнеев играл в «Хартстоун», попутно заканчивая рерайтить статью. - Пиздец, блять, чтоб с портала упало два-два, че оно делает? "Вы вербуете демона". У меня нет в колоде демонов, блять, че за поеботина. И эта хуйня стоит "пять"? Кто вообще себе ее в колоду положит, блять... - Лок*, кто... Хотя, ты и так в курсе, - протянул Ваня. - Я сейчас уссусь с тебя просто... - Че? - Ниче, материшься прикольно, через каждое слово. - Да будто я в жизни, блять, меньше матерюсь... - Меньше. Возможно, как раз в этот момент Светло и понял, что Рудбой ему очень неплохо так в сердечко засел. Ужасно много матерящийся Рудбой, орущий в голосину с каждого проеба или выигрыша, с каждого игрового подкола... А в особо хорошем настроении — с каждого своего и чужого хода, с каждого разыгранного заклинания, с каждой приходящей в руку карты. Ване казалось странным так сильно залипать на человеке, особенно учитывая, что это парень. Да Светло по жизни ни о ком не думал так много, как о Рудбое. И эти ежедневные подключения и... Вот опять, например: - Иди посмотри быстрее, как я взъебу этого Жреца-неудачника, ха-ха, он думает, что сейчас намутит своих заклинаний, а не тут-то было... ты смотришь? К данному моменту Светло был обязан уже подключиться и нажать "наблюдать за матчем друга". - Смотрю. - Ага, вижу. Так вот. СМОТРИ. Рудбой бросил на стол упыря, который тут же уничтожил у горе-Жреца все его заклинания за единицу. Немного предсказуемо, но... Ваня не мог не отметить, насколько это мило. - Ты заценил? - Евстигнеев продолжил испытывать его терпение. - Заценил, заценил? - Затроил, блять... - Светло рассмеялся. - Конечно, заценил. - И где реакция? Бля, только давай без вот этих твоих "я знал, что ты поставишь упыря", - загробным тоном произнёс Рудбой. - Не, я только предполагал, - беспалевно сбрехал Ваня, - но ожидать никак не мог. Тишина в динамике явно намекала на то, что Рудбой не был тупым и прекрасно все понял. - Бля, ну кто не поставит упыря против Приста? - сорвался Ваня. - Ты бы ещё меня удивил милл-колодой против квест-Мага! Дальше что? Раза на пятый, ДК на восьмой? Он аж глаза закатил. И был уверен, что Рудбой прочувствовал это, даже не имея возможности увидеть. - Ладно, да, согласен, самый пиздатый баян, - проворчал Евстигнеев, - это как при девочке просить друга сгонять в аптеку за водой... И тут Ваня очень внезапно заржал. Во весь голос, перевернув при этом кружку с остатками чая прямо на себя. Ему в последний момент, после нескольких эпилептических попыток, удалось-таки удержать кружку от падения на пол. Истерика продолжилась с новой силой. - Ты че там устроил? - заразившись смехом от Вани, прохихикал Рудбой. - Ты, сука, пропустил, как я кабину ему разнёс. - Нет, - еле дыша и продолжая ржать, ответил Светло, - я видел... Он и правда видел, только вот не полностью, а обрывками, пока пытался поймать кружку. - Да я чай на себя перевернул, блять, - немного успокоившись, протянул Ваня, убирая лимончик со своих штанов, - аааааааа! Как же я ору... Это реальная история? Или ты так пиздато импровизируешь? - Это реальная история, и хуево я тогда сымпровизировал, потому что мой друг оказался дубом... - отстранённо проговорил Рудбой, явно думающий о чем-то другом. О том, какую колоду выбрать для следующей игры, например. Вот задрот гребанный... - ВАНЯ! - крикнул Светло. На другом конце связи Рудбой аж подскочил в кресле. - Ты че, блять? - История про аптеку, не отвлекайся, - сурово отчитал его Ваня. - Рассказывай, пока идёт поиск противника. С дубом — это с вот тем, который поэт? - Не, не с ним... Да катался я с одним дубом ночью, а тут позвонила девочка, с которой на днях познакомился, - лениво вещал Рудбой. - Мы подхватили ее где-то в центре. Ясен хуй, у меня намечалось. А резинок нет. Я замечаю круглосуточную аптеку и притормаживаю возле неё. Мастер беспалевности, блять... Слушая это, Ваня ржал, представляя себе картинку со всеми подробностями. - Думаю, надо с бесстрастным таблом выйти и все, а потом мне приходит идея! - Рудбой рассмеялся с самого себя. - Я поворачиваюсь к Роме (дубу) и говорю: "Сходи, купи мне водички, пить очень хочется". - Девочка все это время находится на заднем сидении? - Да, - усмехнулся Рудбой. - Чувак вроде смекнул, вышел... И в то время, когда я пытаюсь шутить несмешные шутки, чтобы разрядить обстановку, он вдруг прибегает обратно, заглядывает в машину и спрашивает: "Тебе с газиками или без?" Ваню просто вынесло, он сорвался на неадекватный гогот, чуть не свалившись с кресла. - Даже девочка прыснула, правда, старалась сделать вид, что ничего не поняла. - Ты невозможный, - простонал Светло. - Я схожу за тряпкой и переодену штаны. - К тому моменту, как ты вернёшься, я выебу этого Шамана, - самоуверенно заявил Рудбой. - Или отлетишь на пятый ход, - уже выходя из комнаты, крикнул Ваня. Рудбой сидел перед экраном и неконтролируемо улыбался. Ему никогда не надоест часами висеть с Ваней на проводе, без умолку болтая об играх, погоде, фильмах, музыке, да о чем угодно. И задротить с ним в «Хартстоун», кроя друг друга матом и долго угорая с того, как по-идиотски они периодически просирают друг другу.

☼

Ваня валялся у Рудбоя, пока Слава там был чем-то очень занят, настолько, что попросил Ваню по-братски свалить. Впрочем, ему незашкварно: проводить время с Рудбоем всегда приятно, к тому же, Ваня уже привык подолгу находиться у него дома, играя в приставку или просто пространно болтая о чем-то. Сейчас, например, Светло лежал на разложенном диване с ноутом. Они играли в «Хартстоун» на компах: Рудбой сидел рядом за столом, повернув экран так, чтобы Ване не было видно его. - Брааааат, пощади! - застонал Рудбой, понимая, что его Охотник проигрывает. - Ладно, на этот ход ты не умрешь, - усмехнулся Ваня и не добил его. На следующий ход Рудбой использовал несколько заклинаний и уничтожил Разбойника Вани. - ТВОЮ МАТЬ! - заорал Светло и даже ноут отбросил в сторону, от греха подальше. - Просил пощады, а сам! - Орки никого не щадят! - угорал в ответ Евстигнеев. - Да ты, бля, даже не полноценный орк… Ваня невольно начал ржать вместе с Рудбоем, но, недовольный всеми этими манипуляциями, выразил свой протест, пнув ногой Евстигнеева в бедро. - Ты че эт ноги распускаешь? - рассмеялся Рудбой. - Бесишь! - ответил Ваня, сильнее толкая его в бок. Перехватив ногу Светло, Рудбой продолжил угорать с него, оказавшегося в полной беспомощности. Ваня сверлил игривым взглядом Евстигнеева несколько секунд и затем предпринял попытку резким движением высвободить свою стопу из чужой хватки. Но Рудбой, будто предусмотрев это, дёрнул его за ногу на себя и прилично протащил по дивану. Упав после того, как под спиной не оказалось опоры, Ваня продолжил смеяться уже лёжа. Рука Евстигнеева никуда не делась, а Ваня начал ощущать лёгкую щекотку там, где она находилась. Он приподнялся и увидел, что Рудбой все так же смеётся, только беззвучно, сжимая при этом Ванину щиколотку. Ваня замедлил свой ржач и втихую, из-под челки, смотрел на руку Рудбоя, остающуюся на его ноге. И ему это нравилось. Положение дел становилось все сложнее.

☼

Ночевать у Рудбоя также вошло в привычку. А затем и вовсе превратилось в необходимость, когда у Славы взяла в привычку ночевать его очередная мадам. Ваня не стал объяснять ему, что квартира общая, а молча свалил к Рудбою. Они играли до глубокой ночи или смотрели «Время приключений» и затем заваливались вместе спать на раскладном диване. Рудбой был каким-то своим, с ним было на удивление легко болтать и сожительствовать, даже спать в обнимку, и никому это не доставляло неудобств. Они не сходились во всем, все-таки, бытовуха хреново влияет на что угодно: Ваню раздражало, что Рудбой не переключает душ ("Я уже заебался поливать себя сверху или сбоку ледяной водой"), Рудбоя бесило, когда Ваня складывал в раковину на кухне гору посуды или — еще лучше — кастрюли ("Каким, нахуй, образом ты это потом мыть будешь?"). Светло как-то пошутил, что они как старая семейная пара, постоянно вместе и уже знают привычки друг друга настолько, что даже помешать в чем-то друг другу не могут. В ответ Евстигнеев рассмеялся, кивая, и добавил, что они оба одновременно сочетают в себе черты валяющегося на диване ленивого мужа и заботливой жены, только вот Светло готовить умеет, и ему за это больше плюсов. А когда уж Ваня решил сделать оладушки, Рудбой вообще вломился на кухню с дикими глазами, словно хищник, напавший на след, и, увидев происходящее, утробно проурчал, что нахуй женится на Светло. Спать с Рудбоем в одной постели было для Вани странным только в первую ночь, да и то, продлилась эта странность от силы минут десять. Евстигнеев стал вещать что-то ему перед сном, сие вылилось в целую дискуссию, и, засыпая, Ваня думал о том, что это то же самое, что спать со Славой, только Рудбой не пинался во сне. Возможно, лучше бы он пинался, иногда думал Ваня. Рудбой не пинался. Он прижимался максимально близко и обнимался чуть ли не всю ночь. Когда Ваня, полночи пытаясь найти удобное положение в этих цепких руках, проснулся с головной болью после первого такого прецедента, то обнаружил себя прижимающимся к забитой груди. "Всегда так спишь?" — прошептал Евстигнеев, не шевелясь. Вместо того чтобы шарахнуться, Ваня лишь потянулся и улёгся поудобнее. "А ты всех ночью облапываешь?" - ответил он полумесяцу перед своим носом. "Бля, прости, я всегда обнимаюсь, - неловко пробормотал Рудбой. - Правда, за последние годы на твоём месте был пару раз мой друг, а в остальное время — большая подушка". Светло нахмурился, переваривая информацию, и задал главный вопрос: "А девушки?" Рудбой вздохнул: "Я в свою берлогу задрота девушек не привожу, а у них на ночь не остаюсь". Логично ведь. "Я мог бы догадаться... - зевнул Ваня. - Окей, пока твой стояк не упирается в меня, можешь обниматься, сколько влезет". Бывали случаи, когда после работы Рудбой не приезжал, а только скидывал смс о том, что хата в Ванином распоряжении. Светло шутил в ответ, что закатит тут дикую вечеринку с тоннами наркотиков и реками алкоголя, и, поиграв часик во что-нибудь, тоскливо растягивался на диване с книжкой или включал себе фильм. Без Рудбоя гамать было совсем не то. Евстигнеев приходил посреди ночи и часто обнаруживал сопящего Ваню с пакетом чипсов на груди и спящим ноутом на коленях. Этот натюрморт почему-то заставлял его улыбаться. Обнимать Ваню после секса (пусть и двухчасовой давности), все же, было очень неловко для Евстигнеева, и он мирно отворачивался к стеночке, сжимая подушку. Бывало, что Ваня просыпался и сам двигался ближе, по-хозяйски закидывал ногу на Рудбоя и спрашивал, сколько в этот раз. Хорошим ответом было "девять" или "восемь" из десяти, поскольку, если Рудбой ставил меньше восьмерки — на утро будет недовольным. А "десяток" как-то и не встречалось, по крайней мере, на памяти Светло. Однажды Ване даже стало интересно, в чем же тут дело, почему у Рудбоя нет девушки, несмотря на то, что их вокруг него хоть жопой жуй. Ищет себе ту самую "десятку"? На гея Рудбой не тянул хотя бы потому, что в связях с парнями замечен не был. Ладно Ваня социофобил хуже самых страшных психов, но Рудбой… И Светло спросил его об этом, когда они играли с одного аккаунта в две головы против неизвестных противников. - Вот ответь мне на вопрос, - начал Ваня, тыкая пальцем в карты, которые стоило убрать на стартовой раздаче, - почему у тебя нет девушки? Даже у Славы есть девушка, а он такой себе кандидат на роль парня. Это стиль жизни? Выбор твой, конечно, просто сейчас быть мудаком не в моде… Рудбой заулыбался, попутно заканчивая первый ход. - Следовать моде тоже не в моде, - усмехнулся он. – Вот почему у тебя нет девушки, Вань? - Потому что я не встретил единственную? – Светло закатил глаза. – Хуй знает, потому что не цепляет никто, да и последняя мозгоебля оставила глубоко отрицательные впечатления. - Я могу тебе то же самое сказать, конечно, но ты ответишь, что у меня выбор больше… - Вот именно. - Но мы ж не за колбасой стоим, - Рудбой с покерфейсом покосился на Ваню. – У меня было аж четыре попытки. Последняя продлилась, сам знаешь, сколько. Евстигнеев отвлекся на экран, зачищая стол. - И? Ваня не понимал, к чему он клонит. Разбито сердечко до сих пор, что ли? Это вряд ли. - И тут все гораздо проще, на самом деле, - Рудбой вздохнул, отклоняясь на спинку кресла. – Я не создан для отношений, вот и все. - А для чего ты создан? – саркастически спросил Ваня, перехватив мышку. – Для беспорядочной ебли? - Погано звучит, - Рудбой сморщился, а затем пробубнил: – Не так уж все и беспорядочно… - Окей, это все твое личное дело, - отмахнулся Ваня, выставив неплохой стол против соперника. – Тебе с неба упало сообщение "ты не создан для отношений, чувак"? Или эээ все твои девушки тебе это говорили? Рудбой отстраненно поглядывал в экран, где Светло умудрялся разносить героя противника и болтать одновременно. Нужно было ответить, а Евстигнеев завис. Повернувшись, Ваня любезно толкнул его локтем и вручил ему мышку для следующего хода. Оценив ситуацию, Рудбой собрался убивать существ противника. - Ваня! Летал не проеби! - вмешался Светло. - У него все равно останется пять хп, какой летал... - Фаербол тебе нахуя? - Блять. - Господин "моя магия сильнее"... Считать научись, - вздохнул Светло. - Итак, "не создан для отношений". Мнение дам или решение всевышнего суда? - Нет, просто после того, как все твои попытки построить отношения с хорошими людьми с треском проваливаются, начинаешь понимать, что хуйня прячется в тебе. Ответ оказался совершенно далеким от того, что ожидал услышать Ваня. Отменять свои ночные вылазки после этого разговора Рудбой не поспешил, однако, их количество заметно сократилось. Но увеличилось время, которое он проводил по ночам вне дома.

☼

В одну из подобных ночей Ваня так и не смог заснуть. Он сидел на балконе и без остановки курил, ощущая необъяснимую тревогу, постоянно подскакивая и глядя вниз каждый раз, когда мимо подъезда проезжала машина. Около пяти часов утра прибыло такси, и оттуда вышел Рудбой. Ощущая себя ревнивой женой, Светло уже собирался целую лекцию ему прочитать о том, что пропадать на всю ночь не есть хорошо, но потом опомнился и растерянно уселся обратно, доставая очередную сигарету. Зайдя домой, Евстигнеев не сразу обнаружил Ваню. Ему пришлось прошерстить всю квартиру и только потом выйти на балкон. - Привет, - произнёс он, показавшись на пороге. Ване хватило секунды, чтобы оценить ситуацию. Рудбой держался обеими руками за дверной проём и едва заметно улыбался. Он улыбался так, будто всю жизнь стремился к этому балкону и, наконец, его настиг, но многого лишился по пути. - Ниже пятерки прям? - спросил Ваня, подсознательно понимая, что дело не в этом. - Или с друзьями отдыхали? Но в чем дело, Ваня понятия не имел. Рудбой был очень и очень сильно пьян. В ответ он лишь махнул рукой и чуть не завалился на перила. Все так же отстранённо улыбаясь, Евстигнеев нащупал себе поддержку в виде столика и медленно опустился на колени. Он не смеялся и не нёс хуйню, как обычно, когда напивался. У Вани складывалось впечатление, что он, напротив, сдерживает в себе что-то слишком болезненное в эти мгновения, и его кривая улыбка — лишь средство, помогающее ему держаться. Сложив руки вдоль края стола, Рудбой устроил на них подбородок и смотрел на Ваню. - Не заслужил я тебя. Светло глядел на грустного пьяного Рудбоя и не знал, че ж с ним делать-то. - Что за бред? Евстигнеев покачал головой. - Правда. Он протянул вперёд руку, и Ваня по инерции сразу же отдал ему сигарету. Рудбой так и стоял на коленях, опираясь локтями на столик, и курил, глядя куда-то сквозь Ваню. - Спать пойдём? Светло ощущал какую-то тяжесть внутри, которая сменила тревогу. Он смотрел на размазанного Рудбоя, который выглядел как-то странно на фоне светлого питерского неба, будто он и есть часть этих непонятных сумерек. Ваня встал и обошёл Евстигнеева сзади. Опустившись на пол рядом с ним, он обхватил его руками: одной поверх плеча, а другой сбоку, и крепко обнял, уткнувшись подбородком в плечо. Свободная ладонь Рудбоя легла на Ванины руки. Они сидели так в полной тишине, пока Евстигнеев докуривал. Затем он, отпуская Ваню, произнес: - Спасибо. Мне это нужно было. К сожалению, Ваня не смог понять, что произошло тогда с Рудбоем перед тем, как он вернулся домой. А расспрашивать не хотел. Но сердечку стало тревожнее.

☼

Нельзя было утверждать, что Ваня полностью понимал, что происходило. Но каждый раз, когда заваливался Слава с комментариями "ну вот, у меня друга спиздили" и звал Ваню хоть разок переночевать дома, у Светло появлялись странные ощущения. Ему не хотелось оставлять Рудбоя. Но вести себя так было бы слишком неадекватно. Адекватности их совместному проживанию с Рудбоем не добавил так же случай, когда Ваня заболел и страдал под тремя пледами, а Евстигнеев решил транспортировать его на руках с дивана на кухню и обратно. Тяжело глядя на рукожопа, варящего ему куриный бульон и старающегося изо всех сил, Светло чувствовал к нему столько тепла, что вон аж температура поднялась. Обхватывая равнодушного к его возмущениям и отказам Рудбоя за шею, Ваня вообще едва не разревелся (это все температура, да-да) и позже, уже на более здоровую голову, решил, что в следующий раз надо бы болеть у Славы. И он стал больше времени проводить со Славой. Машнов чуть ли не визжал от радости, спаивал и накуривал Ваню по самое не могу за свой счет и даже не поднимал тему своих очередных отношений. Ваня очень хотел верить, что в тот раз, с Рудбоем, его так сильно развезло от заботы и температуры, и под хорошим градусом (чем не альтернатива жару?) он в шутку попросил Славу покатать себя на ручках. Слава (чтоб его, блять, девушка первоклассными минетами радовала каждый день) ничего не сказал по этому поводу и с азартом подхватил Ваню на руки. Не зашло. Зато наржались на годы вперед. Они и с Рудбоем тусили, когда он был свободен, а Славу девушка не перехватывала (крайне редкое явление). Но квартира Евстигнеева часто пустовала по ночам, пока Ваня был со Славой, а Рудбой был с друзьями, девушкой или где там еще он мог быть. Рудбой проникся Ваниным терпением по отношению к себе, когда оказался на его месте. Светло ввалился в квартиру в сомнительном состоянии и минут пять развязывал шнурки на кроссовках. Точнее, он их связывал в непонятные узлы, как выяснил Рудбой, выйдя в прихожую. - Вань? Это че за экспрессионизм? - Какой сексессионизм? - Светло медленно поднял голову, широко улыбаясь. - Смотри, не развязывается, помоги мне... Рудбой, еле сдерживая смех, уселся рядом на пол и посмотрел на результат Ваниных попыток. Вместе со шнурками тот связал свои пальцы. Евстигнеев бережно взял его руки в свои и помог освободиться как от шнурков, так и от обуви. Поднявшись, Рудбой протянул Ване руку, чтобы и тот встал, но Светло, ухватившись за нее, споткнулся об свой же кроссовок и полетел на пол, потянув за собой Евстигнеева. Рудбой упал на Ваню и испугался, что нахуй задавил его. - Сильно ебнулся? Вместо ответа Ваня замотал головой, неадекватно хихикая. - Бля, Вань, - усмехнулся Рудбой, - под чем ты? - Ну, сейчас я под тобой, - заржал Светло. - Круто, что ты принял? - Обет безбрачия! - у Вани случилась истерика. Когда он, наконец, успокоился, то увидел, как внимательно Рудбой всматривается в его лицо. Даже в темноте Ваня заметил, как промелькнул в воздухе сценарий, прежде чем рудбоевская рука провела по его волосам. Ваня замер и медленно вдохнул через рот. Даже будучи обдолбанным, он понимал, что сейчас очень велик риск засосать Рудбоя, и это заставило его фальшиво рассмеяться: - Давай поднимем общество с колен. - Каламбурщик, блять, - Рудбой встал и помог подняться Ване. - Мирон бы оценил. - Не знаю никаких Миронов, и их оценки мне по хую, спать хочу! Ване казалось, что он был на волосок от полнейшего пиздеца и таки неплохо справился.

☼

Одним летним утром Ваня проснулся в отличном настроении. Он выспался, за окном было солнце, а впереди — полноценный рудбоевский выходной. Может, им даже удастся прокатиться куда-нибудь. Может, даже Слава сможет присоединиться. Сев и сбросив ноги на пол, Светло потянулся. Он обернулся, чтобы убедиться, что Рудбой спит, и собирался уже стартовать в ванную. Но тут чужая рука легла на поясницу и легонько пощекотала. Ваня засмеялся. Приятно. - Это нечестно, - простонал он. - Угууу, - ответил Рудбой, поглаживая Ванину поясницу. - Вань, - вдруг напрягся Светло, - эрекция? В ответ раздалось ещё одно "угу", а сам Рудбой попытался максимально спрятать лицо в подушку. Но руку не убрал. - Это как-то неправильно, - нервно хихикнул Ваня, которого отчего-то распирало на поржать. - Согласен, - глухо прозвучало от подушки, а затем Евстигнеев вынырнул. - Это очень неправильно. Он вдруг схватил Ваню за предплечье и потянул к себе, и тот завалился прямо сверху, успев только одну руку выставить, чтобы не разбить кому-нибудь из них нос. Сонное лицо Рудбоя было очень близко, и Светло вдруг подумал, что не прочь его поцеловать. Но Евстигнеев судорожно выдохнул и прижал Ваню ближе, скользнув носом по щеке. - Это как-то... Совсем неправильно, - пропыхтел Светло, - лежать на мужике, у которого стоит. - Ты ведь не чувствуешь этого, - рассмеялся Рудбой. - Зато ты чувствуешь. И обнимаешься со мной. - О да, я ещё как чувствую... - Так, всё, - Ваня начинал сильно смущаться и, значит, пора было делать ноги. Он приподнялся и вновь оказался в неловком положении, прямо нос к носу с Евстигнеевым. Улыбнувшись, Рудбой мягко поцеловал Ваню в губы. - Доброе утро, - прошептал он и отпустил. Светло подскочил сразу же. Он задержался у двери, глядя на Рудбоя, уложившего подушку себе на лицо. "Что, блять, это было?"

☼

Рудбой, как и обычно, оставил дверь открытой, но начисто забыл об этом нюансе. Надев наушники, он сидел на диване, все больше сползая с него, и занимался откровенным рукоблудством. Ваня, несмотря на то, что уже на всех правах тут жил, постучал, словно почувствовав, и позвал Евстигнеева. Но Рудбой не ответил, а дверь была открыта. Ваня зашёл. Он услышал недвусмысленные звуки и на цыпочках приблизился к комнате, откуда они доносились. Светло подумал, что у Рудбоя наконец появилась нормальная личная жизнь, и не смог удержаться от того, чтобы заглянуть в комнату. Но увидел он там картину маслом, на которую сам бы с удовольствием передернул. Волосы Рудбоя взмокли на висках, чёлка была сбита и беспорядочно торчала во все стороны, веки плотно сомкнуты, а рот приоткрыт. На нем было только нижнее белье, и то, условно. Ваня долго не мог оторвать взгляда от двигающейся татуированной руки, но затем стал перемещаться вдоль по ней, от кисти к локтю, дальше к плечу, от плеча к груди... Почему он не был художником или, хотя бы, тем же фотографом? Не запечатлеть это — просто кощунство. Сглотнув, Ваня достал мобильный и, включив беззвучный, чтобы не щелкнула камера, быстро сделал фото себе на память. Ох, он ещё пожалеет об этом... Да, Светло прекрасно понимал, что пожалеет и очень сильно, но остановить себя не мог. Рудбой выглядел как живое порно. Он почти лежал уже на собранном диване, вытянув вперёд свои длинные ноги, согнув левую в колене. Язык нервно пробегал по губам, которые Евстигнеев периодически закусывал, а глаза оставались плотно закрытыми. У него сбилось дыхание, а свободная рука крепко сжимала телефон, от которого вился провод, поначалу Ваней не замеченный. Наушники. Что же он слушает? Ваня настолько был прикован глазами к удовлетворяющему самого себя Рудбою, что проигнорировал собственный стояк, и лишь сильнее вцепился в дверной косяк, за которым прятался. Как же ему хотелось внезапно зайти и заменить руку Евстигнеева своей. Закрыть ему рот. Дождаться, пока пройдёт шок, отпустить и поцеловать. Но это был идеализированный расклад, ведь Ваня понимал, что, скорее всего, он просто получил бы по морде. Глядя, как Рудбой все быстрее двигает правой рукой, напрягаясь всем телом, Светло был уверен, что сам сейчас кончит, даже не притрагиваясь к себе. Когда Рудбой выдохнул тихое "блять" после сдавленного стона, Ваня плотно зажал обеими руками себе рот. Зачем он сюда вообще явился — Светло уже не помнил. Уходить в свой законный дом — не вариант, к Славке как раз его дамочка скоро прикатит. Ваня спрятался за дверью, осторожно глядя, как Рудбой выдёргивает наушники и расползается по дивану. Ване нужно было войти. Черт возьми, но как, если Евстигнеев был совсем не в состоянии его приветствовать. Только спустя пару недель Ваня осознал, что его страхи были дохуя надуманными, ибо в обычной мужской дрочке нет ничего странного и, если бы он и зашёл без стука, Рудбой бы максимум дернулся от неожиданности. Но Ваня решил дать ему время прийти в себя и, тем временем, ненавязчиво навести шуму. Он пнул коробку, стоящую в коридоре. Нет, недостаточно громко. Оглянувшись, Ваня с невинным лицом перевернул вешалку. Черт возьми, да он бы себе пиздюлей ещё каких надавал на месте Рудбоя. - Вань? - послышался взволнованный голос. - Это ты? - Дааа-да, - протянул Светло. - Но ты не торопись сюда идти, я эээ вешалку перевернул... Дай я сначала ее поставлю нормально и потом уже буду отхватывать от тебя. В ответ раздался расслабленный смех. Нет, все-таки, Рудбой был мировой пацан. Ваня ему тут полхаты разворотил, а ему хоть бы хны. - Вань, слушай, - Светло появился в дверях, когда убедился, что Рудбой привел себя в порядок. – А что это было? - В каком смысле? – неловко улыбнувшись, спросил Рудбой. В штанах, хотя бы. - Утром, вчера, - Ваня не мог смотреть на него и пялился на стену. – Этот… поцелуй. - А, ты про супружеский поцелуй! – рассмеялся Евстигнеев. – А тебе не понравилось так день начинать? Ваня посмотрел на Рудбоя. Тот искренне улыбался и не видел ничего странного в своей идее целоваться с другом в губы по утрам. Однако он был прав — начинать день таким образом было чудесно. - Супружеский поцелуй, говоришь? – произнес Ваня, рассматривая Рудбоя. Срочно надо было сваливать: на голом животе все еще были маленькие капельки, которые Ваня бы за километр вычислил. - Хорошее начало дня, супруг. С тебя ужин.

☼

Ване пришлось признаться самому себе, что он влюблен, когда он поймал себя на том, что ловит каждое движение Рудбоя, каждое его слово, радуется, что тот все реже пропадает по ночам, и каждый утренний "супружеский" поцелуй (а таковые регулярно повторялись) ждет с жутким нетерпением… а потом запирается в ванной. Как же ему хотелось рассказать обо всем Славе. Но у того своя жизнь кипела, дамочка у него чуть ли не поселилась уже, а вламываться не вовремя у Вани не было никакого желания. Единственное, что отвлекало его от регулярных дрочек на Рудбоя и трагических мыслей об их отношениях — это разгар третьего сезона турнира по «Хартстоуну». Ваня иногда чувствовал уколы совести за то, что играет с Рудбоем со второго аккаунта, а свой главный от него скрыл. Поначалу он даже дружить с Евстигнеевым не собирался и вполне обоснованно дал ему свой запасной никнейм, чтобы тот добавился. А затем завертелось, закружилось, дохуя запуталось, и в итоге Ваня каждый раз, заходя в игру как Fallen, чувствовал себя агентом ЦРУ. Хотя Ваня и был ему близким другом и тем человеком, к которому он впервые в жизни испытывал нешуточно сильные чувства, выкладывать ему всю правду о своем втором аккаунте (где он уже давно играл в легенде) не было никакой необходимости. В конце концов, Рудбой гамал по фану, в основном за Мага, не особо напрягался, путая карты Воина и Разбойника, и вряд ли бы обиделся, узнай он, что его друг на последнем турнире занял третье место в России. Тем не менее, что-то внутри не давало Ване покоя. И он принял лучшее решение в отношении своего смятения — забить на него.

☼

Общение с Рудбоем заметно сократилось, когда стал приближаться финал турнира. Да и Евстигнеев, судя по тому, как часто он отсутствовал, вплоть до того, что не ночевал дома, наверняка нашел, наконец, себе девушку. А Ваня начинал ощущать мандраж, которого никогда раньше не было. Он вышел в финал, есть о чем переживать, но мысли Светло были заняты тем, что Рудбоя он знает намного лучше любой, пусть и самой ахуенной, девушки. И принимает его настоящего. И понимает он Рудбоя даже больше, чем он думает. А тот, нацеловав Ваню в общей сложности на литров десять спермы, таки свалил к девушке. Как же так-то? Ваня, проматерившись, отвернулся от ноутбука. Нет, это было невыносимо. Интернет пестрил спорами и ставками о том, кто победит — люди ставили одинаково на Ваню и его будущего соперника. Ваня решил не читать миллион комментариев, в которых народ приводил якобы весомые доводы по поводу того, кто и почему должен одержать победу. - Нервничаешь, что ли? – спросил Слава в один из тех редчайших дней, когда Ваня был у себя дома. А квартира Рудбоя была пуста. - Нет, просто тут пишут, что мой соперник очень сильный игрок, - пожал плечами Светло, закрывая ноут. - Какая разница, просто пойдешь и разъебешь его, - Слава развел руками. Ваня кивнул.

☼

Замок в ванной Рудбоя всегда жил своей жизнью. Ваня никогда не проверял, надежно ли заперта дверь, поскольку не боялся и не стеснялся внезапного появления Евстигнеева. Но сейчас Светло провозился с гадской задвижкой уйму времени, прежде чем врубить воду для подавления звуков и, спустив спортивки до колен, открыть в телефоне то самое фото, на котором Рудбой удовлетворяет сам себя. Эту фотографию Ваня последний раз видел тогда, когда делал ее. Отличное вышло воздержание. Он не заметил, что металлическая палочка соскочила. Рудбой ахуел, когда открыл дверь со словами "ты блять, дрочишь, что ли, и не слышишь меня?". Ваня дернулся, растерявшись, и не знал, что же прятать в первую очередь — свой дохуя напряженный член или фотку Рудбоя, светящую его обнаженным телом с экрана телефона. Он замешкался и уронил гаджет в раковину (спасибо, что не в туалет), попутно пытаясь натянуть штаны. Евстигнеев стоял как вкопанный на пороге, поглядывая то на Ваню, то на по-прежнему демонстрирующий ему его же, экран телефона. На щеках Рудбоя проступил легкий румянец, губы были странно поджаты. Фантазируя перед сном, Ваня часто представлял себе эту сцену: он дрочит на фото Рудбоя, а тот внезапно заходит и застает его за ручной работой. В Ваниных фантазиях Рудбой мог смущаться или сразу ржать, но в итоге он блокировал Ванин телефон и говорил что-то вроде "оригинал не лучше?" и додрачивал Ване уже самостоятельно. Или даже отсасывал ему. Или… в самых откровенных сценах у них случался настоящий секс. Но, стоя перед Рудбоем в наспех надетых обратно спортивках с сильно торчащим стояком, Ваня откровенно боялся того, что может последовать дальше. Поскольку взгляд Рудбоя не был ни хищным, ни игривым, ни даже заинтересованным. Евстигнеев оглядывался вокруг как ребенок, заставший своих родителей за взрослыми играми. А затем, схватив Ванин телефон, внимательнее вгляделся в экран, будто надеясь, что зрение подвело его в первый раз, и, бросив на Ваню полный злости взгляд, припечатал мобильник ему в грудь (Светло поймал гаджет в последний момент) и ушел. Ваня умылся ледяной водой, понимая, что ни физическое, ни моральное состояние уже не позволят ему закончить начатое, и отправился за Рудбоем. Он понятия не имел, что ему сказать. Как объяснить, какого хуя в его телефоне фото голого Евстигнеева и, главное, какого хуя Ваня на него дрочил. Оказалось, Рудбой курил на балконе, стоя возле перил, спиной к двери. - Вань, - позвал Светло, все еще не зная, что скажет. Евстигнеев молчал, даже не поворачиваясь. Он обхватил левой рукой локоть правой, в которой держал сигарету. Ваня готов был взвыть. - Скажи что-нибудь, - произнес он, - пожалуйста. - Я не знаю, что говорят в ситуациях, когда братан оказывается… - Рудбой запнулся. У Вани напряглась каждая мышца в теле, а руки непроизвольно сжались в кулаки. - Продолжай, - прошипел он сквозь зубы. Рудбой повернулся. Он выглядел так, будто был несчастнее всех на земле. - Когда братан, оказывается, дрочит на твои фото, в тайне сделанные в наиболее откровенный момент. - Что тебя возмущает в этой ситуации больше всего? – спросил Ваня, все еще не разжимая кулаков. - То, что ты сфоткал меня, пока я… понятия не имел, что меня видят, - на щеках Рудбоя снова выступил румянец. - Прости, я сделал это в абсолютно неадекватном порыве, - тихо ответил Ваня. – Ты должен меня понять. Ты выглядел слишком… красиво. Рудбой переваривал эту информацию, часто затягиваясь. Ваня готов был громко паниковать, спасаться бегством, даже разрыдаться от напряжения. Помолчав еще некоторое время, пока сигарета не дотлела до фильтра, Рудбой выцепил себе зубами из пачки еще одну и немного завис, запустив руку в карман за зажигалкой. - Тебя интересовала только визуальная сторона? – нахмурившись, спросил он. – Не пойми меня неправильно… Блять… - Рудбой вздохнул. – Тебе ведь девушки нравятся? Я видел твой взгляд. На то, что тебя не интересует, ты так не смотришь… "Мне нравишься ты," — прозвучало в голове у Вани. - Я должен сказать, что во мне проснулся художник, и он дрочил на картинку, чтобы тебе стало легче? – спросил Светло. – Или подтвердить, что мне нравятся девушки? Рудбой ничего не ответил и поджег себе вторую сигарету. - Окей, я понял, - сказал Ваня, вздохнув. – Мне нравятся девушки. И, пока я смотрел, как ты дрочишь, у меня встал. Перестали ли мне от этого нравиться девушки? Нет. Нравится ли мне смотреть на тебя? Думаю, ты и сам видел. - Хорошо. Ответил Рудбой как-то слишком отрешенно. - Зачем ты меня звал? - Ваня вдруг вспомнил, что Евстигнеев искал его. - Не помню. Выкинув сигарету с балкона, Рудбой протиснулся мимо Вани и куда-то свалил. А Светло так и остался на пороге, чувствуя, что проебался.

☼

Выходя под камеры в обозреваемый всеми круг, Ваня думал о том, что после сегодняшней игры, будь то победа или поражение, он обязательно все расскажет Ване. Операторы как-то много суетились, и Ваня усмехнулся. Кто ж так работает… Усевшись за стол, Ваня уставился в экран, не глядя на своего соперника, пришедшего с небольшим опозданием. Видами любовался, что ли? Пока комментаторы рассказывали об их колодах, Ваня успел отметить дурацкий ник — ОХРА. Пацан или девушка, хер разберешь. Ваня ощутил пристальный взгляд на себе и поднял глаза. Напротив сидел Рудбой. Светло ахуел настолько, что чуть башкой в монитор не прилетел. Спасло его лишь то напряжение, которое возникло в воздухе, когда он посмотрел Евстигнееву в глаза. И оно же дало понять, что Ваня не на программе «Скрытая камера», и данная хуйня происходит в реальности. Рудбой смотрел с плохо скрываемым шоком и злостью. Но, вспомнив его завывания по поводу простейших комбинаций и вопли "как ты это делаешь?!", Светло ответил очевидным разочарованием во взгляде. В ходе игры у всех сложилось ощущение, что оба участника, как минимум, накурились. Они совершали абсолютно глупые ходы и часто пропускали их, использовали нелепую последовательность действий и вообще не смотрели друг на друга. Но, ближе к середине, когда уже стоило создать тот самый, переломный момент, Охра поднял на Фаллена глаза. Шел его ход, и, пока татуированные пальцы едва заметно подрагивали на мышке, Ваня думал о том, как жаль, что недостаточно крепкой оказалась столь невероятная — книжная, даже киношная дружба. Ведь после того, как один из них победит, наступит конец их истории. Ваня не был готов к концу и решил хотя бы в игре сражаться до последнего и показать, кто на этом ринге "отец". Комментаторы взвыли от того, какая жара пошла на игровом столе. Охра блокировал половину ходов Фаллена, Фаллен предугадывал и контрил его комбинации, они даже довели до того, что у обоих в колоде закончились карты, и каждый напряженно считал, через сколько ходов его убьет фатиг, а не соперник, и что же предпринять, чтобы, наоборот, самому успеть уничтожить соперника до того, как это сделает фатиг (тут уже было дело чести, так сказать). Еле сдержав улыбку, Фаллен нажал "закончить ход", понимая, что на следующий он побеждает. Охра разыграл всего одну карту. Ване понадобилась пара секунд, чтобы понять происходящее и тут же резко вскинуть голову на Рудбоя. Тот посмотрел прямо на него и, вздохнув, вынес Ваниного Чернокнижника. Прежде чем вокруг поднялся шум, Светло успел услышать, как Рудбой, горько усмехнувшись, сказал: - Считать научись. И Ваня все понял. Рудбой ему поддался, оставив возможность выиграть, и Ваня эту возможность проебал, поспешив. Хотя побеждать с подачки ему точно не хотелось. Круто, Рудбой молодец, да и он столько времени учился у лучших… Ваня усмехнулся. Смириться с поражением не было легко. Потому что Ване даже не пришлось ни с чем мириться, ему было похуй. Он был искренне рад за своего друга.

☼

Это говно нужно было обсудить, и Ваня это понимал. Сначала он выслушал от Славы, каков пиздец, что его противником оказался Рудбой, что Слава читал все комментарии, но даже не мог представить, что это будет их сосед и так далее. А затем, пообещав все подробно рассказать после того, как они все уладят с Рудбоем, Светло свалил в свой второй "дом". - Разнес, красавчик, - сказал Ваня, заходя на кухню, где сидел Рудбой. Евстигнеев кивнул и промолчал. - Ага, то есть, ты со мной не разговариваешь? – холодно произнес Ваня. - У нас обоих были вторые аккаунты, мы оба друг друга обманывали, а ты еще и обижаешься? - Я не обижаюсь, просто мог бы сказать. - Не я корчил из себя хартстоуновского девственника, искренне удивляясь каждой карте, блять! – Ваня психанул. - Ладно, извини, это пиздец! – сказал Рудбой, разводя руками. – Но не больший, чем то, что ты себе обо мне нафантазировал! Услышать такое от Евстигнеева Ваня не ожидал и чуть не подавился воздухом от возмущения. - Ты что-то предъявляешь мне после того, как целовал меня в губы по утрам и носил на руках по квартире?! - Ваня повысил голос. - Я никогда не думал о тебе в романтическом ключе, - ответил Рудбой, отворачиваясь. Отворачиваясь. Потому что это была откровенная ложь. Настолько жестокая и очевидная ложь, что Евстигнеев не выдержал Ваниного взгляда. - Я тоже долго старался об этом не думать, - тихо сказал Светло. - И перестану, если нужно. Но терять тебя просто так, из-за ебаного турнира и... других вещей... Я не хочу. Ты мне дорог, Вань. - Знаю я, как я тебе дорог. - Замолчи свой рот, блять! - огрызнулся Ваня. - Ты мне очень дорог как друг. И я не собираюсь продолжать эту поеботину. Поговорим, когда оба успокоимся. Успокоились они оба не сразу, но и долго надутые по квартире не ходили, а через час уже снова оказались вместе в одной комнате — зачем тянуть кота за неизбежное? Рудбой сидел, обхватив себя за локти, и Ваня, успевший каждый его жест выучить за эти три года, понимал, что он очень переживает и как никогда нуждается в поддержке. Только вот Ваня не мог дать ему эту поддержку. Не потому, что он тоже злился, а потому что Евстигнеев ее не примет. - Послушай, я должен был тебе сказать про второй аккаунт, - начал Рудбой. – Я повел себя очень конченно, учитывая, что ты помогал мне играть, создавать деки** и… - Я тоже, - прервал его Светло. - Давай просто забудем об этом. Здесь мы проебались одинаково. "Не только здесь мы проебались одинаково", — подумал Рудбой, но вместо этого сказал: - Я знаю, что ты мой друг. И еще я знаю, как вел себя последние полгода. Мне с тобой очень комфортно и хорошо, - разговаривая с Ваней, Евстигнеев смотрел на его колени. - Но для того, чтобы понять, что делать с возникшей неловкостью романтичного характера… Мне нужно время. - Хорошо, - спокойно ответил Ваня. – Мне потеснить из своей квартиры Славу с его девушкой? - Нет, ни в коем случае, - слишком быстро затараторил Рудбой. – Я даже хотел попросить тебя… чтобы все было как раньше. То есть, попытаться вести себя так, будто все по-прежнему. - Супруги-сожители и утренние поцелуи? – еле слышно уточнил Ваня. - Не уверен насчет поцелуев, - честно признался Евстигнеев. – А в остальном — да. - Хорошо. Сколько тебе нужно времени, спрашивать глупо, не так ли? Рудбой закивал, не поднимая глаз.

☼

Он хотел по-прежнему, но ничего уже не могло быть по-прежнему. Они все так же спали вместе, но Евстигнеев обнимал подушку, отвернувшись, а на свои выгулы и вовсе перестал выбираться. Ваня часто просыпался посреди ночи по неизвестным причинам и иногда видел безмятежное хотя бы во сне лицо Рудбоя перед собой. Однажды Светло проснулся, громко дыша и все еще видя перед собой приснившийся кошмар. Сев и потерев глаза, Ваня понял, что плакал во сне. Ничего не говоря, проснувшийся вместе с ним Рудбой обнял его сзади и мягко потянул обратно на подушки, крепко прижимая к себе. От этого было еще тяжелее. И Ваня не знал, сколько еще он вот так сможет вынести.

☼

С наступлением холодов они часто заворачивались вместе в несколько пледов и уютненько садились смотреть кинцо, останавливали его чуть ли не в начале и начинали двухчасовые обсуждения, но этой зимой только неловко пили чай, почти не отрываясь от экрана. Зная, что ему предстоит очередной такой просмотр, Светло решил хотя бы бухлишка прикупить. После того как Ваня сходил ближайший супермаркет, он несколько минут просидел на диване, залипая в телефоне. Он даже не успел понять, насколько замёрз, эта мысль посетила его, лишь когда он оказался в ванной. Светло открыл горячую воду и быстро залез под неё. - Дорогая, я дома! - прокричал Рудбой с порога и сам же посмеялся со своей шутки. Шутник, блять. Из кожи вон лез, чтобы создать ту атмосферу, которая была когда-то в этой квартире. Крикнув что-то в ответ, Ваня сгруппировался и уселся посреди ванны, судорожно обливая себя из душа горячей водой. Согреться никак не удавалось. - А че это мы расселись? - спросил Рудбой, зайдя в ванную комнату за домашней одеждой. Ваня нервно сглотнул. Положение было такое себе. - Согреться никак не могу. - Ого, - растерянно произнёс Рудбой. - Ты ванну себе набери лучше. Я чайник поставлю! Через пять минут Рудбой вернулся с кружкой, от которой шёл пар. Вода в ванной набралась совсем немного, а покрытый гусиной кожей Светло по-прежнему не согревался. - Не получается? Ваня помотал головой и взял протянутую ему кружку. Отпив, он почувствовал, что изнутри становится теплее. Евстигнеев стоял на коленях возле края ванны и что-то напряжённо обдумывал, судя по его сложному таблу. - Ты не будешь против, если я присоединюсь? - спросил он. - Не буду. И Рудбой стал раздеваться. Снял свитшот, затем майку... Ваня регулярно видел его голый торс, в конце концов, они спали в одной постели. Но сейчас, пока он сидел абсолютно обнаженный в ванне, а Рудбой уже успел стянуть с себя штаны с носками, все было как-то иначе. Когда Евстигнеев снял белье, Ваня быстренько отвернулся и упёрся взглядом в свои колени. - Я вот тут устроюсь, - прокряхтел Рудбой, усаживаясь позади Вани. - И вот так можно сделать?.. Он поставил свои ахуенные ноги по бокам от Светло и обнял его, положив голову на плечо. - Не теплее? "Не особо" — было бы честно сказать. - Немного, - тихо соврал Ваня. Они просидели в тишине все время, пока набиралась ванна. Ваня успел уже выпить чай и не чувствовал себя сильно согревшимся. Рудбой крепко прижимал его к своей груди, заставив откинуться назад и усесться как в кресле. Расслабившись, Ваня даже устроил одну из рук на колено Рудбою, используя его в качестве подлокотника. Евстигнеев водил ладонями по Ваниной груди, по его плечам, рукам, бедрам... Глядя сквозь воду на свой мирно дремлющий член, Ваня повторял про себя "лежать, блять, лежать". - У меня в голове какие-то неправильные мысли, - проговорил Рудбой на ухо Ване. По телу прошёл приличный заряд. Светло рассеянно переспросил: - Неправильные? - Да. - Ты так серьёзно говоришь, - усмехаясь, Светло надеялся, что это не прозвучит нервно. - Поделись. Вместо ответа Рудбой вздохнул, провёл рукой по Ваниной ноге к ягодице и, вернувшись ладонью назад, крепко сжал бедро. - Вот такого рода мысли. - Неправильные? - по-дурацки повторил Ваня. Рудбой тихо угукнул и провёл носом вверх по Ваниному затылку. Выдох остался горячим следом на макушке, а тело Вани вновь покрылось мурашками, но уже не от холода. - Я понимаю, что мы оба мужчины, - бесцветным тоном начал какое-то философское рассуждение Рудбой. - Но все это кажется мне неправильным не из-за пола. А потому что ты мой друг. - Вот именно, - согласился Ваня. - Я твой друг. И любые твои мысли, даже самые извращённые или ебанутые, я не стану считать неправильными. Он повернулся к Рудбою, чтобы закрепить сказанное улыбкой в знак поддержки, но Евстигнеев придвинулся ближе и прошептал: - Я надеялся на это. Не очень удобно было целоваться, вывернув назад голову, но Ваня терпел, затаив дыхание и наслаждаясь моментом. Рудбой целовался чувственно и осмысленно, нежно удерживая Ваню, положив руку ему на затылок. - Но как же твое время на подумать? – шепотом спросил Светло, когда Рудбой мягко соскользнул с его губ на скулы и стал двигаться поцелуями к шее. - К черту. Его слова утонули в шуме льющейся воды. Все утонуло в шуме воды. Включая их поцелуй и то, что за ним последовало.

☼

Лежа поперек кровати, устроив голову на грудь Рудбою, Ваня еле сдерживал себя от того, чтобы начать громко мурчать. Он очерчивал указательным пальцем каждую татуировку, которая была в пределах доступности, дразнясь, проскальзывал под резинку белья, мечтательно улыбался и ни о чем не думал. - Будет слишком странно спросить? - Спросить что? – отозвался Рудбой, поглаживая его спину. - Сколько? Ваня услышал, как Рудбой беззвучно рассмеялся. Повернувшись, Светло увидел, что он покраснел и закрыл лицо рукой. Выдохнув, Евстигнеев посмотрел на Ваню. - Одиннадцать. - Бля, ну че ты пиздишь, я "десять" никогда не слышал даже, - завозмущался Светло и, перекатившись с Рудбоя на подушку, ударил кулаком по матрасу. - Да не было потому что! Рудбой улыбался, видя, что засмущал Ваню. И чувствовал, что обязан ему признаться в том, насколько долбоебски себя вел. Сев, Евстигнеев собрал остатки мужества в кулак и... - Даже не начинай. Ваня по напряжённому лицу Рудбоя мгновенно понял, что тот сейчас стартанет нести хуйню. - Вань... - Нет! - оборвал его Светло. - Прошу тебя, не надо. Это всего лишь секс. - Но это не так, - ответил Рудбой и встал с кровати. - Блять, Вань, после того, что я скажу, ты пошлешь меня нахуй, и это будет абсолютно заслуженно, потому что… - Евстигнеев выдохнул и потер переносицу. - Я испугался. То состояние, в котором я был на балконе… - он нервно усмехнулся. – Дважды, в разное время. Когда я пришел под утро, практически в дерьмо, я совершенно осознанно смотрел на тебя откровенно влюбленным взглядом и мне было так больно, потому что я понимал, что ты мой друг, и я не хочу тебя терять… Когда я увидел у тебя то фото, я вообще ахуел. Я ведь не был готов признаваться тебе в том, что дрочил на твой голос. - ЧТО?! - Я включил в наушниках голосовухи, в которых ты полуночным севшим голосом интересуешься, где я. Но, если честно, больше всего я прокручивал ту, в которой мы угорали над Славой и ты стонал в микрофон, - зардевшись сильнее второклашки, признающегося в любви, Рудбой изредка поглядывал на Ваню. - Прости меня. Ваня сидел, ошарашенный чуть более, чем полностью, и сам заметно покрасневший от таких поворотов, и нервно тёр ухо, будто надеясь, что слух его подвёл. - Но какого черта? – выдохнул Светло, совершенно растерявшийся после новостей о своем голосе. – Почему ты не сказал… Почему ты ничего не сказал? - Испугался. Как лошара позорный. Рудбой стал ходить туда-сюда по комнате. - Я за последний год спал всего с одной девушкой, - понёс Евстигнеев, будто разговаривал сам с собой, - десять месяцев назад. В остальное время, что я сваливал, я либо работал, блять, клубным фотографом, - Рудбой поморщился, - либо накуривался с другом до звёзд вместо зрачков, - Ваня чуть по лбу себя не ебнул — он ведь столько раз чувствовал запах и слишком откровенные прикосновения по ночам, - либо просто где-то бухал. Я, блять, бегал от тебя, как мог, потому что боялся однажды сорваться. Я хотел выиграть турнир и абсолютно во всем признаться тебе, задвинув, что победителей не судят... - Тогда почему ты даже после победы в турнире продолжил гнуть свою линию "я не такой" и загонять про ебанное время? - Да потому что, блять, ты мне дороже всего, что у меня когда-либо было. Я мастер проебывать отношения, но не готов проебать тебя. А значит, лучше ничего и не начинать вовсе. - Никого не забыл спросить?! - Не забывай, пожалуйста, что я не верил в то, что вся эта хуйня взаимна, - Рудбой решился посмотреть Ване в глаза. - Ну, разумеется, - скептически кивнул Светло, - то, что я дрочил на фото, где ты с членом в руке — это привычная тема, а хуйня, конечно, не взаимна. - А какой нормальный человек будет просто так другого человека целовать в губы по утрам? - психанул Евстигнеев, а Ваня пристыженно замолк. - Бля, похуй... Все это только подтверждает то, что я не создан для отношений. Но как же я счастлив был просто быть рядом с тобой. И это… - сделав глубокий вдох ртом, Рудбой махнул рукой в сторону ванной, а затем — кровати и покачал головой. – Я не соврал. Продолжая смотреть на Рудбоя, Светло молчал. - Я повел себя как ебаный лицемер. На твоем месте я бы послал себя нахуй. - Ты не на моем месте, - неожиданно жестко ответил Ваня Евстигнееву и соскочил на пол. Ваня подошел к нему. Рудбой был готов получать по лицу. - Окей, - спокойно сказал Светло и еще больше приблизился к Ване. - Что значит окей? – осторожно поинтересовался тот. - Окей значит окей, я тебя услышал, - улыбнувшись, Ваня провел ладонью по пояснице Евстигнеева, привлекая его к себе. - И ты не будешь на меня орать и называть меня мудаком? - Только если ты сам об этом попросишь, - заржал Светло и поцеловал его. - Блять… - выдохнул Рудбой, крепко прижимая к себе Ваню. – Говорил же, что не заслужил тебя. - Хуйню не неси, - Ваня закатил глаза, - а лучше отнеси меня обратно туда, где одиннадцать было. Довольно улыбнувшись поставленной задаче (это он умел, да), Рудбой подхватил Ваню на руки и двинулся обратно к кровати.

☼☼☼

Прошло три месяца с тех самых событий, что привели Рудбоя, наконец, к тому, кто был последние три года у него под носом. Изменилось в совместной жизни Светло и Евстигнеева ровным счетом ничего, только прибавилось спонтанных поцелуев, и кончали теперь они вместе. Был обычный вечер, они валялись на диване, играя в плойку, Рудбой кого-то ждал, а потом они собирались поехать в очередное совершенно секретное место, раскопанное Евстигнеевым. - Вань! Ваааааань! - раздались вопли Славы у двери. - Ваааань! Я ее бросил! Шлюха ебаная, трахалась с каким-то амбалом в клубе! У меня разбито сердце, Вань! - Ага, блять, так я и поверил, - Светло закатил глаза. Вставать и идти открывать он не спешил. Как и Рудбой, который валялся рядом и беззвучно ржал. - Может, ну их нахуй этих баб?! ВААААНЬ! Подпитый Слава обнимал дверь рудбоевской квартиры и в перерывах между воплями колотил в неё. - Может, мне на мужиков перейти? Че с этой жизнью ебаной делать, хуй знает... ВААААНЬ, как ты думаешь? На пороге в тамбур в ахуе стоял друг Рудбоя. И стоял он там с момента "трахалась с амбалом" и с наслаждением наблюдал столь эмоциональную сцену. - Не, ну у меня был опыт с мужиком, ты не один там со своим грубым мальчиком бисексуал... Слава развернулся и облокотился задницей об дверь. Он стоял, согнувшись почти вдвое, уперев руки в колени и повернув голову в сторону квартиры Евстигнеева. - Ты откроешь или нет, блять? ВАНЯ! Да хоть какой-нибудь из вас мне сегодня откроет? Пиздец, вот это друг, даже разбитое сердце не хочет помочь залечить... ПОЕДУ В ГЕЙ-КЛУБ, А ВИНОВАТ БУДЕШЬ ТЫ, КОГДА Я К СЕБЕ ПАРНЕЙ ВОДИТЬ СТАНУ! Чувак, наблюдавший все это, не сдержал смешка. Слава резко поднял голову. - Если не выебываешься, поехали. - А ты кто вообще? - ахуевая, спросил Слава. - ВАНЯ, МЕНЯ ТУТ УЖЕ СНИМАЮТ. - Я друг Рудбоя, - усмехнулся чувак. - Мирон. Он подошёл ближе и протянул Славе руку. Сузив глаза до мелких щелок, тот, сомнительно оглядывая Мирона, будто он был ядовитым пауком, все же протянул руку в ответ. - Вячеслав. - Так ты выебываешься, Вячеслав, или действительно сердечко залечить хочешь? - А ты что, лекарь? - Я могу быть кем угодно, - нагло улыбнулся Мирон. - Особенно, с тобой. И тут Слава чуть не ебнулся — открылась, наконец, дверь, в которую он столько долбился. - Так, блядь, - на пороге появился Рудбой. - Или ты... О, Мироша, привет! Я думал, ты в лифте застрял! - Нет, - просиял Мирон. - Увидел у тебя на пороге вот этого красавчика. И обомлел. - Всё, пидоры, можете заниматься друг другом дальше, - закивал Слава Евстигнееву, - а мы с Мироном поехали отрываться и лечить моё разбитое сердечко! – Слава повернулся к своему новому знакомому и строго добавил: - Только я сегодня не готов быть снизу. - Ничего, сегодня я буду снизу, - со всей серьезностью ответил Мирон. - Ой, какой у тебя беспроблемный друг, Ваня! – Еще немного, и Слава бы захлопал в ладоши. - Супер просто, - сказал он Мирону, - я только куртку захвачу. - Давай, давай, - Мирон проводил Славу недвусмысленным взглядом. - Ты че устроил? - Рудбой уставился на друга, с трудом сдерживая смех. - Ему нужна помощь, - спокойно ответил тот. - А вы двое заняты. Мирон невозмутимо пожал плечами. - Но ты ведь не будешь… - Все от него зависит, - максимально похуистически ответил Мирон. – Ты знаешь, я к насилию теплых чувств не питаю. Рудбой даже не успел ничего понять, не то что ответить: Слава вышел и запер квартиру. - Я готов! - Отлично, - кивнул Мирон. - Тогда вперёд. Вручив Рудбою пакет, в котором были некоторые вещи, ради передачи коих Мирон сюда и явился, он открыл перед Славой дверь и, подмигнув Евстигнееву, скрылся. - Куда делся Слава? - спросил Ваня, выходя. - Ушёл с Мироном. - С тем самым, вот этим, который не очень? Рудбой посмотрел на него тем самым, да-ладно-тебе взглядом. - Окей, прости. А он что, гей? – Светло в задумчивости почесал подбородок. - Я слышал про красавца... - Понятия не имею, но он умеет смущать мужиков. И очень это любит. - И как, со Славой удалось? - скептически улыбнулся Ваня. - Нет, конечно, - кивнул Рудбой. - И это его ещё больше распалило. Пропал Славка… Перетянет его Мирон на сторону зла. - В каком смысле? - Ну, как ты думаешь, где он проснется завтра? - У себя дома, - уверенно, с расстановкой ответил Светло. - Ладно, я неправильно задал вопрос, - Рудбой махнул рукой. – С кем он проснется? Ваня какое-то время тупо втыкал в Евстигнеева, конкретно так отказываясь принимать услышанное. - Да ну. - Ну да. По одному взгляду Мирона было понятно, какая программа запланирована на ночь... Светло проигнорировал эти слова и, закатив глаза, утянул Рудбоя обратно в комнату. _______ *Лок - Чернокнижник; Прист - Жрец. **Дека - колода Если встал вопрос, что такое фатиг, спросите гугла, долго писать.