В степи

Рос Изамур красивым да смелым мальчиком. Но первое его качество всё ж превосходило второе. И краса его была несколько необычная. Все восхищались цветом его очей ярко-зелёным, словно трава весною, ещё не тронутая увяданием. Ни у отца его, ни у матери не было таких очей. У Палака очи голубые, как и у большинства скифов, а у матери карие. Да и волосами длинными шелковистыми блестящими пошёл он не в родителей. У обоих были не столь густые да сияющие волосы. Палаку, отцу его, то казалось очень странным, и он даже начал смотреть на жену с недоверием. Разглядывал мужчина и сына своего, и всё меньше находил сходств с собою, и даже с женою. И наконец, в один прекрасный день, схватив жену за рукав, прямо так и спросил: "Кто настоящий отец Изамура?" Женщина не стала более обманывать мужа да изворачиваться. Сказала всё как есть. Сына она родила от двоюродного брата их царя Суримая. Почти вся родня скифского царя, как и он сам, имела волосы тёмные в купе с зелёными очами, что выгодно их отличало от большинства других скифов, кои чаще имели очи голубые, а волосы русые с рыженою. Определённо, конечно, что и средь народа встречались и зеленоглазые, и темноволосые. Посему и внешность Изамура всё ж не стала поводом для подозрений да шуток злых среди народа скифского. Окромя Палака никто даже не задавался вопросом его происхождения. Теперь, когда Палак знал, что воспитывает сына не родного, он должен был принять решение: выгнать жену с сыном из семьи с позором иль оставить всё как есть и молчать. Он предпочёл второе. И не из жалости к жене своей вовсе, а их жалости к ни в чём неповинному Изамуру. К тому ж, Палак, естественно, боялся опозориться перед всей скифской знатью. В тоже почти что время в соседнем стане* скифском рос Лилай, такой же раскрасавец, как и Изамур. Лилай тоже обладал внешностью очень даже миловидной. Его отец происходил из царского скифского рода, как и царь Суримай, как и настоящий отец Изамура. Посему и Лилай имел тёмные, ближе к чёрным, длинные волосы да необыкновенные зелёно-синие очи. К тому ж, у Лилая с детства был дар предвидеть да предугадывать. Тогда-то старый жрец да гадатель Руян и решил взять обоих мальчиков к себе на воспитание. Из них он должен сделать знаменитых жрецов и предсказателей, таких же, как и он был когда-то. Благо, что оба очень подходили для таковых деяний. Руян жил отдельно от воинов да семей их, ибо женат не был. Посему и обоих мальчиков взял жить в свой шатёр, коий устанавливался всегда в конце стоянки, как было положено по обычаю скифскому. На войне Руян никогда не был. По крайней мере, в качестве воина. С молоду он предсказывал деду нынешнего царя Суримая, отцу его, да и самому царю победу или поражение в войне, процветание или беды да болезни средь народа. Вот и Лилая с Изамуром ждала таковая же участь энареев*. Воинами они никогда не станут. Старый Руян никогда в своих предсказаниях не ошибался, и посему голова его до старости осталась на плечах. А во ежели б ошибся... Тогда б ему точно не сдобровать. Посадили б несчастного на повозку, зажгли б её да направили в степь. Сгорел бы тогда жрец и гадатель заживо вместе с двумя волами, в эту повозку запряжёнными. Жили оба ученика Руяна мирно. Даже можно сказать, что Лилай с Изамуром сдружились за то время, что воспитывались у старого жреца. В четырнадцать лет обоим юным предсказателем будущим да жрецам предстоит предстать перед царём Суримаем да ответить на все его вопрошания по поводу будущего Великой Скифии и её народа. Именно того и боялись оба парня, ибо потерять голову или быть поджаренным на телеге в столь молодом возрасте как-то даже неправильно. Молодые да крепкие ещё смогли пригодиться в качестве воинов. Но у жрецов да предсказателей, увы, не воинская судьба. ************************************************************** Сегодня в тёплый, даже можно сказать жаркий, вечер в степи было настолько душно, что Изамур с Лилаем решили направиться к реке, где цвела ива* - священное дерево скифов. Хотели мальчишки нарвать ивовых прутьев да погадать, ну а заодно уж и окунуться в реку прохладную, смыть пыль, что приставала в такие знойные дни. Обоим отчего-то казалось, что сегодня цветы пахнут необыкновенно, их запах разносится над всей степью, а от вечерней жары он становится ярче. Уже начали орать цикады, а птицы полетели на ночёвку. -Лилай, а пошли искупаемся в сторону левого берега? -предложил весело Изамур. -Да ну... Там очень глубоко. -как-то боязливо ответил Лилай. -Ты ж не маленький, чтоб бояться! Тебе уже двенадцать годков! -нахмурился Изамур. -Ну, пошли! -Ну... Хорошо! Ты меня на год старше, а значит и сильнее. Ежели чего, ты меня и спасёшь. -засмеялся юноша и, взявшись за руки, они побежали в сторону реки. Парнишки разделись до штанов да побежали в воду с весёлыми криками. Они брызгались, толкали тихонько друг друга да, нырнув, хватали за руки да за ноги. Осмелев, Лилай чуть дальше отплыл от берега. Юноша вдруг почувствовал, что ноги да руки его не слушаются, их начинает сводить, и он не может ни плыть, ни даже просто держаться на плаву. "Изамур! -истошно закричал мальчишка. - Я тону! Мне страшно! Спаси!" Изамур поначалу ухмыльнулся да махнул рукою. Но когда крики стали хриплыми, парень понял, что Лилай тонет, а не прикидывается. Юноша не медля, сразу ж поплыл к тонущему мальчишке. "Лилай! Держись! Сейчас я тебя вытащу! Я рядом!" -закричал испуганно Изамур да поплыл ещё быстрее. Парень схватил Лилая за пояс, тут же пытаясь грести на берег. "Какой же ты тяжёлый, оказывается, хотя и тоненький!" -Изамуру тоже было дышать нелегко, но бросить друга он не мог. Вытащив товарища на берег, Изамур принялся бить Лилая по щекам. "Очнись! Ты жив? Очнись же!" -кричал молодой скиф. Спасённый мальчишка закашлялся. "Слава богам!" -вздохнул Изамур да лёг рядом с приятелем на траву. Так они лежали около получаса. Молча, ни слова не произнося, отдыхая да восстанавливая дыхание. -Ты как? -спросил Изамур. -Хорошо. Уже хорошо. Благодарю тебя! Ты меня спас! Ежели бы не ты... -ответил Лилай, а из очей зелёных потекли слёзы прозрачные, словно адаманты*. -А как бы я должен был поступить?! -Чего мне для тебя сделать? -перебил товарища мальчонка. -Ничего! Ты отдышался? У тебя точно всё хорошо? Не болит ли чего? -Изамур подошёл к Лилаю, отдавая ему рубаху. -Всё хорошо! Правда! -ответил юноша. Изамур наклонился над другом своим да дотронулся своими устами до его уст. И... Лилай ответил на этот нежный поцелуй, или даже скорее, прикосновение. -Я тебя люблю! -прошептал Изамур на ухо Лилаю. -И я тебя тоже очень люблю. И благодарю за спасение. -ответил мальчик, так же шёпотом. -Одевай рубаху! Надобно идти в стан. Высушить одежду, а то замёрзнем да простынем. -Пойдём! -согласился Лилай, нежно взяв за руку друга да направляясь в сторону их стоянки. В течении всего следующего года парни часто вспоминали случай на реке. Иногда даже Изамур целовал Лилая в уста, как в тот самый раз. Поцелуй этот выходил пока что вполне целомудренным. Но оба юноши уже поняли, даже скорее почуствовали, что хотят чего-то большего.